Слова одного из мужчин прозвучали за плечом, а слова другого — от двери. Оба голоса звучали отчетливо, почти в унисон. Похвала, приглашение завершить начатое. Все смешалось в один гул, слова уже невозможно было отделить друг от друга. В голове осталась только одна мысль: завершить.

Барти сделал вдох.

Маггл всё ещё был в сознании. Глаза открыты — остекленевшие, пустые. В них больше не было ни страха, ни мольбы, только желание, чтобы всё закончилось. На секунду это показалось ему любопытным. Желание маггла не имело значения. Он был просто объектом, последней проверкой. Маггл перестал быть человеком — просто точка, в которую нужно попасть. Барти смотрел сквозь него — туда, где больше не было ни отцовских правил, ни министерских запретов.

— Авада Кедавра.

Голос прозвучал тихо, но в нём была сталь. Слова сорвались с губ и в ту же секунду его качнуло. Как будто земля ушла из-под ног, но он устоял. Что-то внутри лопнуло, разлетелось осколками, и в образовавшуюся пустоту хлынуло всё сразу: азарт, ужас, восторг, тошнота, холод, жар. Его затрясло — то ли от внутреннего холода, то ли от азарта. Он не стал разбираться, да и не хотел.

Зелёная вспышка ударила в грудь маггла. Тело дернулось, замерло, а затем с глухим стуком рухнуло на пол. Тишина. Барти стоял, не опуская палочки. Внутри всё ещё было пусто. Только теперь эта пустота не давила. Наоборот — впервые казалась правильной.

Он выдохнул. Разжал пальцы, сжимавшие палочку до боли. Всё. Он сделал это. Он, чёрт возьми, смог. Теперь никто не сможет смотреть на него как на ребенка.