Ох, мать моя виверна...!
Голова-то окаянная как болит, что выжить из ума можно, если я не уже..
Приложился, видать, очень здорово: перед собой гляжу, а вокруг стройным хороводом куропатки ощипанные летают. Пипипи кричат, дурачина! Вставай да беги, коли жизнь дорога!
А жить-то, етишкин кот, еще охота. Вот только - смысл? Где я вообще? Кто я такой?
Да чего свою буйну голову ломать. Все ж просто, как два перста оросить:
- Тю, ну насчет "кто я" - это, конечно, загнул. Я - это я. А где я? Допустим... здесь? Фуууух, нормально... - руку под голову гудящую кладу, над головой что-то там смеркается да первой звездой на востоке разгорается. Красота и только!
Но блаженно улыбаться и безмолвствовать - вообще нынче недосуг. Слышу топот тяжелых ног - размером в пуд с левые, и по два правые, ко мне ведь бегут, бесы полосатые! Зачем - не помню, а задницей чую!
Подбираю с прохладненькой земли все самое ценное - лютню верную, да себя красивого, и бегу-спотыкаюсь. Снова встаю, и все дальше бегу.
Стой! - во след орут, - Стой, а то глаза твои бесстыжие куда надо натянем и моргать заставим!
Ага, размечтались.
- Я вам что, совсем чумной?! Если остановлюсь, вы мне что, васильков подарите?
- Стой, скотина! - видать разозлились пуще прежнего, - Хотя бы подыхать будешь не так больно!
Я в ответ на хамство такое ничего не ответил. Улюлюкнул для храбрости и фигуру из среднего пальца показал. И при этом мизинец манерно оттопырил.

И вот, через дома да подворотни пробегаем. Я на бочку - те за мной. Бочку пнул, а те поганцы в потемках увернуться не успели.
Ай да Жан Таффанель, ай да сукин сын! Вот до чего пробежки строить и жить помогают, и развеялся, и имя свое вспомнил! Ну что за стервец-удалец, не менестрель, а праздник какой-то!
Бегу дворами, да зигзагами петляю, устал, мать его, чуть легкие не выплюнул.
Грозные голоса за спиной уж стихли, вот только поотстали здорово. И когда ж вы, сукины дети, уже набегаетесь? Мне бы где укрыться, ночь простоять, да день продержаться. Или из города тикать восвояси - авось, не найдет никто.
Ироды, чтоб их! Чем я им, интересно, не угодил? Когда успел в Огневиски плюнуть?

Левый поворот, правый переулок - наугад бегу, ох и надеюсь, что впереди не тупик. Иначе сложится... такой тупик! Кто их знает, чего там у этих неотесанных детин в пустых головах? Вдруг изловят, на ель посадят и до Рождества игрушечной звездой орать оставят!
Ээээ, нет!
Я такое вовсе не хочу!
Я в такие ваши игры не играю!

Впереди - незапертая дверь. Из двери заметно брезжит свет. Не тупик, да и ладно. А в чьи хоромы нечаянно залетел, так с этим мы потом как-нибудь разберемся.
- Ух, мать честная! - держусь бодрее, восклицаю веселее. Улыбаюсь обаятельно, ну кому ж понравится, если в чью-то вотчину совсем унылый проныра забежит, от такого не то что проблем не оберешься, так еще и все настроенье себе испортишь. Фуфуфу таким быть!
- Здрасьте вам, принцесса сих земель! Теплейший прием всем сердцем предвкушаю! - приветствую милую хозяюшку. Мог бы и поинтересней ей чего ввернуть, да только каждая секунда меня к смертоубийству приближает, здесь уж не разбежишься особо, не пококетничаешь. - У вас это... Воды попить не найдется? А то так есть хочется, что переночевать негде!
Ответа мне ждать некогда, грязной тряпкой по мордасам получать - еще сильнее некогда.
Потому, не слова боле лишнего не вымолвив, за стойку запрыгиваю ловко, да ныряю в ее самые недра.
- Сюда сейчас люди нехорошие придут. Бить или пить наверняка будут. Давай ты меня здесь не видела, ладушки?
Легко сказать - не видела! Как такого красавца не увидеть? Но как бы эти лупоглазые меня первее не обнаружили! А дабы страшно мне так не было, проползаю ловко куда следует, да полы ее пышной юбки на себя накидываю.
- Тссс, да чего ж ты визжишь, как перепуганная сипуха, совсем охрипнуть захотела? Уйдут они отсюда - тут же вылезу. Не ори давай!

Хотя я б, конечно, и вылазить отсюда нипочем не стал...
Святая Моргана, ножки какие, одна другой стройнее будет! Чулочки так и просятся на снятие, медленное такое, дразнящее...
А панталошки-то, ох мамочки мои, аж сердце биться перестало!
Ну что за краса ненаглядная, и для кого так изрядилась? Неужто меня поджидала?

- Слышь, хозяйка, ты тут гаденыша одного не видела? Тощий, как палочник, и разодет, как петух. С лютней своей дурацкой носится.
- Ага. К сестрице нашей на балкон полез, частушки свои матерные пел, а она у нас девица скромная, при слове жопа в обморок падает.
- Ну, чего рот разинула? Говори давай, не заставляй приличных джентльменов ждать!
- А если покрываешь сученыша - мы твою забегаловку сейчас по камням разнесем, да и тебе мало не покажется.

Отредактировано Janus Thickey (2025-12-09 15:40:25)

Вот что за нелюди, что за вшивые канальи?! Даже полюбоваться красотой неземной не дадут, а вид тут такой волнительный открывается, аж в груди жарко стало, а в некоторых местах и тесно. В шейных перевязках, например, ну кто вот такие рубахи неудобные шьет?
Впрочем, мне ли жаловаться? Я лучше тумаков крепких получу - к ним-то мне не привыкать. А вот в таком пикантном положении когда еще окажешься? Я, конечно, не дурак с окраины, время зазря терять не стану. Оттого и вцепился в ладное бедро, под веским предлогом наземь не рухнуть в самый неподходящий момент. Хотел бы и во что-то более мягкое и удобное вцепиться, но тамошняя красотка случайным ударом так в подзатыльник приложила, что я чуть не вскрикнул и головой о барную стойку не ударился. А тут еще и разговоры разговаривать ей со всякими проходимцами приходится, да такие, что вся таверна, как будто, в тишине потонула и хвосты поприжимала.

Ойййй, ну это она зря, слишком зря! Да мало ли, что у этих троллей с палочками на уме, мало ли, чего они задумали, вылезать приходится, и очень срочно - молодец, Таффанель, сам прячешься, а хозяйка за тебя отдувается, как будто ей больше всех оно надо!
Я ж как истинно рыцарь благородный, без страха и портков, обратно полез, как еще одну затрещину от нее получил, и тогда уж точно выбираться окончательно передумал.
Да и, судя по оживленным звукам, участь тех воинственных троллей постигла самая незавидная.
- Хо-хо, как ты их ловко! Просто ух! Это не женщина, это беда, не деритесь в таверне у нее никогда... - сымпровизировал экспромтом. - А я... Эээээй, а что я сразу?! Да я, чтоб ты знала, величайший бард и поэт, у меня в голове за раз семь стихов и все переплетаются! Да мне равных нет в перегринации и импровизации! Да я воспитанный и интеллигентный человек, хоть сейчас к Минчуму на званный ужин отправляй! Да я в жизни своей ни одного слова херового не сказал! А ты... "сказочник-матершинник"... Тьфу!

Договорить не успеваем, ни я, ни она - оба сморщились от отвратительного звука, как от стекла по песку.
Взвинченная красотка тут же местного музыкантишку отчитывать начала, а я лишь укорительно покачал головой - Мерлинов халат, ну кто ж так играет? Кто так беспощадно лютню мучает? За что такие мучения бедному инструменту?

- Да больно надо... - фыркаю и вскидываю на плечо свою счастливицу - всегда и всем довольную любимую лютню, - А вот и уйду.
Разворачиваюсь и делаю шаг к выходу.
- Ну и пожалуйста!
Еще пару шагов и разворачиваюсь снова.
- Ну не больно-то и хотелось!

Уже почти двери распахнул, да холода вечернего запустил, как вновь услышал за спиной самый отвратительный, самый душераздирающий "труньььььь", который только слышал когда-либо вообще.
Нет, ну это совсем уже не дело, гоблинам за шиворот такие дела, знаете ли!
- Аааааааа, да я не могу спокойно это слышать! Друг-дружок-дружище, ты какую консерваторию кончал, не расскажешь мне? Адрес дай, я завтра же туда отправлюсь и сожгу.
Но сломанная музыкальная шкатулка только плечами поживает и в носу ковыряет, а слов моих вообще не слышит, только по струнам лабает так же криво, как дышит.
- Ну ты хоть что-нибудь путное выдавить из себя можешь, а? Совсем вот простое, " В траве сидела фея", или "За речкою растет сморчок"? Аййй, ладно, не умеешь испражняться - не мучай сфинктер! Только мух залетных рассмешишь.

Всегда все самому делать приходится.
На сцену подниматься, в кофрах расчехляться. Перед собой положить - вдруг пара-тройка монет перепадет, а то в карманах пошарил, даже на глоток ароматного эля не наскреб - и что это нынче за веселье такое сомнительное?
- Здрасьте вам, гости дорогие, званные и желанные, женатые и холостые! У нас в таверне уже черт знает какой месяц подряд ест, пьет, а песен не поет запойный бард, Найджел-Помоги-Себе-Сам. И пока поправляет трусы, я вам спою про Мерлиновы усы.

Куплет-другой, и публика почтенная пересмеивается и подхлопывает, пиво пенное мне в рот, а в дверях таверны собирается народ
Вы, говорят, чего тут расшумелись? Чего расхохотались? Здесь раньше лишь грустили, ну, может, похмелялись...
А теперь один вошел, другой подошел. Третий кто-то идет, за собой друзей ведет. Еще немного песен - танцуют и поют. Глядишь, и станет весело. Уже не скучно тут.

- Ну что, хозяюшка, ножки красивые не утомились? - падаю на стойку, угощаясь купленным особо лихим плясуном кружкой пенного эля. Хорошо... Дивно... Даже беды все сегодняшние куда-то устремляются и скоро забываются - что с головой, что с погоней, что с предстоящим ночлегом. В кофре, кстати, прилично монет скопилось, может, на нумера какие хватит, даже на самые скромные. - Тебе бы официанточку какую в помощь, помоложе да посисястее, бойко бы дела пошли...
Ну вот, снова фыркает в ответ, и смотрит, как на врага магической Британии, тю, вот бывают же дамочки!

- Ну ты не злись, не злись, и на меня не дуйся, как мышка на крупу. Давай лучше сыграю тебе, только что сочинил, услышишь, и растаешь, как мороженка на солнце.

Хоть и не передохнул, а ради глаз таких ехидных и красивых опять по струнам бью:
- Тебя до гнева я довел
И шумную толпу привел
Простишь ли, Нора, ты меня,
Мне жо... кхм... улыбка нравится твоя!

Бдыщ, бздынь, и сила неведомая меня навзничь со стула повалила!
- Мамочка моя Моргана! - хохочу, - Это эль у вас забродил, или ты, милая хозяюшка, настолько сногсшибательная? Так если возлечь со мной, сладкий леденец, желаешь, то сразу бы и сказала. Я ж простой музыкант! Я ж намеков таких совсем не понимаю!