Петуния смотрела, как Вернон, её Вернон, ловко переводит разговор на электронное бюджетирование, и чувствовала, как внутри неё что-то медленно, с усилием, встаёт на место. Словно позвонок, вывихнутый резким движением, возвращается в сустав. Щелчок. Порядок.
«Прикладная психология и маркетинг». Она сама не знала, откуда это взялось — но это сработало. Вернон, её умница, он развил, он сделал это своим, он вернул себе этот зал по мнению Петунии. Она снова взяла его под руку, и на этот раз её пальцы не искали поддержки — они подтверждали союз. Мистер Брайт ещё что-то говорил про выигрыш, но уже вяло, скорее по инерции, и Петуния поняла: опасность миновала. Начальник финансового отдела не обиделся. Он даже, кажется, проникся. Взрослые люди, в конце концов, умеют отличать весёлое развлечение от серьёзного разговора. Она улыбнулась миссис Брайт — коротко, с достоинством, — и та, всё ещё сияющая, но уже чуть менее уверенно, кивнула в ответ.
А потом Петуния обернулась к «мадам Эмилии». Гадалка стояла у своего столика, накрывая шар бархатной тряпицей, и в её движениях была та профессиональная неторопливость, которая всегда казалась Петунии особенно оскорбительной. Будто она, Петуния, была одной из тех, кто придёт, заплатит, поверит. Будто её можно было купить за дым и зеркала.
— Мадам Эмилия, — Петуния подошла ближе, отцепившись от Вернона и её голос звучал мягко, почти участливо, — я хотела бы вас поблагодарить. Это было… познавательно.
Гадалка подняла на неё глаза — тёмные, внимательные, без тени того дешёвого драматизма, который она демонстрировала для публики. И на секунду Петуния почувствовала что-то странное, какое-то холодное, цепкое узнавание, будто эта женщина видела её насквозь — не будущее, нет, а прошлое. То, что Петуния похоронила так глубоко.
— Вам не нужно меня благодарить, милая, — ответила мадам Эмилия, и в её голосе не было ни капли того приторного шёпота, которым она вещала про пальмы и лотерейные билеты. — Вы ведь ни во что не верите.
— Верю, — Петуния выпрямилась, и её улыбка стала острее. — Верю в факты. В труд. В закономерности. В то, что, если человек покупает лотерейный билет, он делает это потому, что хочет верить в то, что что-то может упасть с небес, верить в чудо. А вы, — она кивнула на шар, — вы просто продаёте им это чудо. Дёшево. Эффективно. Я не осуждаю, — сказала Петуния и улыбнулась, хотя в голосе было осуждение, — Это бизнес. Времена трудные...всем приходится...как-то крутится. Только вот грамотные и честные выбирают работу соответствующую. А другие..., — Она не договорила, лишь вспеснула рукой, но было понятно к чему она.
Мадам Эмилия усмехнулась — коротко, беззлобно, и в этой усмешке было что-то такое, от чего у Петунии по спине пробежал холодок. Не страх. Предупреждение.
— Бизнес, — повторила гадалка, взгляд стал острее. — Да. Как и всё остальное. Вы ведь тоже, милая, продаёте — себя. Свою уверенность. Своё «правильно». Своему мужчине, своему начальнику, этому залу. И вы делаете это блестяще. Гораздо лучше меня.
Петуния не отступила. Не отвела взгляда.
— Разница в том, — сказала она тихо, но чётко, — что я не притворяюсь, будто у меня есть хрустальный шар.
Она повернулась, не дожидаясь ответа, и вернулась к Вернону. Его рука снова нашла её ладонь — и на этот раз её пальцы были тёплыми.
— Всё в порядке, дорогой? — спросила она, и в её голосе была только забота и ни следа той холодной ярости, что жгла её минуту назад. — Я вижу, ты уже нашёл общий язык с мистером Брайтом. Электронное бюджетирование — это ведь твоя идея, верно? Та самая, которую ты предлагал на последнем совещании?
Она знала, что это не его идея. Но она также знала, что мистер Брайт, уходящий к своему столику, обернулся на эти слова — и запомнил. Пусть запомнит. Пусть знает, чей это человек. Её человек.
— А насчёт гадалки, — Петуния чуть понизила голос, и в её глазах блеснул тот самый огонь острый, насмешливый, ясный, — я думаю, нам стоит пригласить её на следующее корпоративное обучающее мероприятие, — с иронией в голосе сказала Петуния, естественно на деле она была против тратить деньги так нерационально и приглашать этих шарлатанов впредь, — В качестве… консультанта по маркетингу. Представляешь, сколько она могла бы рассказать о том, как работает человеческое тщеславие? Настоящий кладезь. Мы могли бы написать статью.
Она рассмеялась — коротко, сухо, но искренне — и сжала его руку.
— А теперь, — она оглядела зал, гирлянды, свечи, коллег, уже подзабывших про шар и вернувшихся к своим бокалам, — я хочу шампанского. И танцевать… Или можем еще немного побыть и прогуляться по городу?
- Подпись автора
