Тишина в гостиной Хаффлпаффа гудит. Но не пустым, надоедливым гулом, а плотным, тёплым, почти осязаемым звуком, в который вплетается потрескивание поленьев в камине и тихое посапывание Августа, свернувшегося в рыжий клубок на коврике у камина. Дейзи сидит, поджав ноги, в глубоком кресле рядом с огнем. За высоко расположившимися, больше похожими на иллюминаторы, окнами декабрьская ночь прижимается к замку, чёрная и звёздная, но здесь светло от огня и зелено от бесчисленных растений, словно кусочек лета упрямо отказывается уступать зиме.
На коленях у Дейзи лежит раскрытый учебник по нумерологии. Скучнейший предмет на свете, который она, признаться честно, сама не знает, зачем выбрала для изучения и почему продолжает эти мучения. Её взгляд скользит по строчкам, но разум отказывается цепляться за слова и вычисления. И пальцы теребят угол страницы, сворачивая его в тугой, упрямый рулончик.
Обычно в это время здесь царит счастливый хаос: гомон голосов, спор за кресла, взрывы хохота, когда Эдгар с пятого курса пытается показать фокус с превращением слизняка в конфету и всегда получается что-то липкое, шевелящееся и однозначно живое. Шёпот тех, кто в последний момент доделывает домашку. Сейчас же тишина оказывается такой полной, что, кажется, в ней можно услышать, как растут многочисленные цветы.
Она должна была быть дома. За столом, уставленным изысканной посудой, в платье, которое сожмет её, словно броня. Слушать, как бабушка сокрушается о её осанке, а мама тихонько соглашается, бросая на неё виноватые взгляды. Чувствовать, как семейный ужин давит на плечи тяжёлым, украшенным гирляндами грузом ожиданий — быть тише, скромнее, правильнее. «Девочка должна…» — так начинается почти любая фраза дома. Девочка должна радоваться любым подаркам, а не мечтать о новой модели метлы. Девочка должна уметь поддерживать светскую беседу, а не отмалчиваться или витать в облаках.
Поэтому Дейзи осталась в школе. Написала в письме, что хочется уделить больше времени учебе, заранее начать готовиться к экзаменам в конце года. И это даже не совсем ложь — она и правда готовится. Только не к далеким экзаменам.
Дейзи вздыхает и откидывает учебник на соседний пуф, и он шлёпается на него с негромким, обречённым звуком. Её рука тянется не к перу, чтобы доделать конспект, а к небольшой, но тяжелой коробке, припрятанной за горшком с раскидистым цветком.
Сняв крышку и отложив её в сторону, Дейзи изучает содержимое: маггловские инструменты (несколько отвёрток, пинцет, крошечные плоскогубцы) и старенький «Меридиан», который ей подарил дедушка. И, конечно же, это без лишних сомнений и разговоров стало их маленькой тайной. Тайну эту, полученную перед самым началом учебного года, Дейзи бережно упаковала среди прочих вещей и увезла с собой в Хогвартс, зная, что просто не может оставить его дома. А если так, то нет места надёжнее, чем в чемодане под кроватью, предварительно завернув своё сокровище в свитер и одну из мантий, опасаясь, как бы ничего не случилось.
Одна беда — радиоприёмник давно и как бы даже не безнадёжно был сломан. Пластиковая чёрно-белая коробка с тремя круглыми регуляторами и магнитной антенной была совершенно безжизненной и… грустной. Грусть он вызывал и у Дейзи, которая всё не решалась попробовать применить к нему какую-либо магию и вечерами, когда никто не отвлекал, изучала перед сном не менее старенькую и пожелтевшую инструкцию по его эксплуатации.
Эксплуатация! Слово-то какое… В чём-то жуткое. Неудивительно, что именно поэтому он теперь не работает.
«Зачем тебе эта маггловская штука?» — спросила бы бабушка, сморщив нос. «Чтобы понять, как это работает без магии», — не посмела бы ответить ей Дейзи вслух.
Удобнее устроившись в кресле, Дейзи бережно достаёт своё сокровище.
А потом берёт самую тонкую и маленькую отвёртку. Её пальцы, привыкшие уверенно сжимать рукоять биты, сейчас двигаются с неожиданной осторожностью. Один за другим открутив крошечные винтики, она снимает заднюю крышку.
Внутри открывается целый город. Миниатюрный, стальной, сверкающий при свете огня. Шестерёнки, схемы, витые пружины. И всё это когда-то подчинялось какому-то непостижимому, но безупречному порядку. И никакой магии — только человеческая смекалка.
И Дейзи заворожённо смотрит. В этом нет скорости полёта, риска, адреналина. Здесь что-то совсем другое, но не менее завораживающее — терпение, точность, понимание. И от этого… спокойно. Странно спокойно. Словно шум в голове, вечный внутренний протест против «должна», наконец стихает, уступив место сосредоточенному любопытству.

Тишина сгустилась вокруг Дейзи таким плотным коконом, что она растворилась в нем полностью, следя за причудливым узором пайки на старой маггловской плате. Шум в голове — тот самый, вечный, что бушевал при мысли о доме и «должна», — затих, сменившись сосредоточенным жужжанием одной-единственной мысли: «А эта штуковина здесь куда припаяна?»
Поэтому громкий стук и скрип опрокидывающегося кресла звучат как взрыв. Дейзи вздрагивает всем телом, и тонкая отвертка выскальзывает у неё из пальцев, упав в мягкий ковёр у кресла. Сердце на секунду проваливается в пятки, отлично знакомым по квиддичу ощущением — будто она сорвалась в пике.
Дейзи резко поднимает голову, готовая огрызнуться на любого, кто посмел вломиться в её хрупкое, только что обретенное убежище. Но слова застревают в горле.
В свете каминного огня, поправляя очки, стоит... Юджин. Выглядит он немного потерянным, как сова, случайно залетевшая в дневную гостиную, и эта неловкость моментально гасит вспышку раздражения в её груди. И на смену ей приходит что-то другое — теплое и… неожиданно знакомое.
— Юджин, — выдыхает девушка, и его имя звучит не как вопрос, а как констатация странного, но приятного факта. — Привет.
Голос её оказывается тише обычного, лишенный привычной энергии, но в нём нет досады. Напротив, уголки губ сами собой тянутся вверх в спокойной улыбке. Мельком глянув вниз, но не найдя сразу отвертки, Дейзи сжимает пальцами прохладный пластик «Меридиана».
— Тихо тут, правда? — Дейзи кивает на свободное место рядом с камином. — Так, что даже не слышно, как кто-то заходит. Я тут... осваиваю…
Она запинается, потому что не находит сразу подходящих слов, чтобы объясниться. Взгляд скользит к учебнику по нумерологии, беспомощно распластанному на пуфе. Губы Дейзи дрогнули, прежде чем она фыркнула. Коротко и с какой-то самоиронией, качая головой. И светлые пряди, выбившиеся из небрежного хвоста, качнулись у щеки.
— Нумерология отдыхает, — поджимая под себя ноги в теплых шерстяных носках, Дейзи приподнимает старенький приёмник, показывая его Юджину. — Вот вместо чисел пытаюсь погрузиться в мир проводов и тайн, которые не желают пока раскрываться. Или желают, но только на своем непонятном языке.
Дейзи поднимает на Юджина взгляд, и в серых глазах, отражавших блики пламени, мелькает открытый, почти детский интерес.
— А ты? Не ожидала тебя здесь встретить. Разве библиотека в праздники не манит сильнее, чем наша пустая нора?