Вполне себе привычный пятничный вечер. Ор такой стоит вокруг, что даже у каменных горгулий разболелись бы уши.
Ничего необычного.
Пятница на то и пятница, чтоб каждый уважающий себя волшебник стремился все рабочие невзгоды потопить в доброй кружке крепчайшего эля и желательно под самые бодрые баллады.

Для того здесь и Таффанель. Стою на своей привычной сцене, доски под ногами трещат, и прям чувствую правым полужопием - тарелок сегодня поразбивают больше, чем за весь год в любом каком приличном заведении.
- А теперь, мои дорогие любители острых ощущений и хмельных напитков! - бью с размаху по струнам, звук такой прекрасный извлекаю, очень уж похожий на торжествующий крик грифона. - Песня о том, почему не стоит и пытаться приворожить русалку, если у вас аллергия на морепродукты!

Толпа радостно взревела. Кто-то в углу уже пытается танцевать тарантеллу на столе, а Нора - моя прекрасная, неприступная и совершенно невыносимая Нора - только и успевала летать за барной стойкой, да бокалы выставлять с такой скоростью, будто в предках у нее затерялись какие многорукие и многоногие божества. Я упорно взгляд ее ловлю, уже в который раз гадаю - подаст мне меду или ужалит с ходу?
Но глядит она быстро, словно вспышка Инсендио, и в глазах ее прекрасных читается абсолютно все: и обещание меня прибить после смены, и то неожиданное мимолетное тепло, ради которого я петь готов хоть для стада соплохвостов.

- Она была прекрасна, как утренняя слизь,
Кричу: "Русалка Нора, любовью поделись!"
Но вместо поцелуя, в порыве диких чувств,
Она меня забросила в ближайший сонный куст!

Зал, как всегда, разразился хохотом, и сквозь него, готов поклясться хоть любимой мозолью на левой пятке, послышалось усталое цоконье - ну потому как а куда без этого?
Но пока вроде никто в меня графинами не кидается, а значит, продолжаю свой концерт. На сцене верчусь-кручусь, подмигиваю подвыпившим престарелым ведьмам, вставляю между куплетами свои лучшие забористые шуточки.
Жизнь, ты так прекрасна, любой ученый - на волшебной палочке крученый, мне непременно позавидует. Что они там видят? Нудные рецепты да пыльные свитки. А у меня тут лютня любимая, трактирщица прекрасная, которую я все равно добьюсь - оно лишь вопрос времени. А еще эта пьянящая, желанная свобода...

Но за кружку я хватаюсь - так лишь, горло промочить, как гляжу в дверной проем - подумать только! Женщина заходит, вся из себя сурьезная и манерная, а как смотрится в таверне нашей непринужденно и естественно, словно волшебный единорог среди навозной кучи. И лицо-то какое, будто зашла сюда только потому что все в округе заведения великаны растоптали.

Но у нас в Зеленом драконе так не принято... Чтобы гости дорогие сидели да скучали, а еще и книжки серьезные читали - это ж для любого барда дерзкий вызов!
Вот и прыгаю со сцены ловко, не выпускаю и лютни из рук, лавирую изящно между столами и чужими локтями, к ней прямиком направляюсь. Гостеприимство наше веники не вяжет, чего уж говорить.

- Великий Мерлин и все его пуговицы! - преграждаю ей путь самой своей лучезарной и наглейшей из улыбок, - Леди, вы только что спасли этот вечер! Я уж начал думать, что в Зеленом драконе сегодня собрались одни только тролли в человеческих обличьях, а тут являетесь вы - само совершенство, самая красота и грация, само воплощение ээээ... крайне серьезных намерений!

И поспешно за плечо оборачиваюсь - там уже Нора моя кулаком грозит и подносом в мою голову прицеливается.
Снова улыбаюсь радушно нашей гостье дорогой, но та все глядит на меня, будто я - какой-то редкий вид паразита, заговоривший вдруг на латыни.
- Милочка Нора! - кричу через плечо, взгляда не сводя с почтенной нашей гостьи, - Неси сюда самый лучший наш эль! Или нет, медовуху неси, ту самую, от которых у министерских чиновников галстуки развязываются и совесть!

Отвешиваю незнакомке шутовской поклон, едва не задев грифом лютни ее плечо.
- Разрешите представиться, прекрасная гостья! Меня зовут Жан Таффанель, я - душа этого милого местечка и лучший во всем мире менестрель! А вас как звать-величать?

Последние дня три показались Хельге сущим адом. С тех пор как она самовольно отдала столь вожделенный для Хемиша грант супругам Тики, ей почти не было покоя. Тайну удалось сохранить примерно на 38 часов - а потом пришло официальное подтверждение насчет выделения средств на новое исследование для двух молодых, перспективных сотрудников... И об этом необычном решении мгновенно заговорила вся клиника.

В целом, нареканий от большого начальства, на удивление, не последовало. Но вот Хэмиш буквально обезумел. Ни на минуту в своем присутствии он не давал жене забыть о том, как вероломно она над ним подшутила и как сильно оскорбила. А поскольку он часто успевал отдохнуть, пока она еще разбиралась с работой, то дома ее ждал лишь очередной затяжной скандал вместо нормальной передышки. Так что у Хельги больше не было настоящего отдыха, кроме тех редких часов, когда ее муж уже отправлялся к себе, а она оставалась еще в Мунго и могла позволить себе недолгий перерыв в работе.

Первым и скорее инстинктивным ее решением стало задерживаться в клинике подольше, брать больше дежурств. Но это было словно тушить пламенный хвост химеры чистым спиртом - усталость только накапливалась, а с нею росло взаимное раздражение и конфликт разгорался все сильнее и сильнее.

Кульминация настала неожиданно. Она вернулась домой, проведя в Мунго чуть больше суток с тремя перерывами на сон по паре часов прямо в кабинете. (Причем за все это время Хэмиш ни разу не удосужился даже выйти на связь.) Хельга было подумала, что ситуация успокаивается, успела принять быстрый душ и собиралась поесть нормальной пищи, когда муж снова нашел ее и принялся за ту же песню: о предательстве, своих погибших мечтах и ее сомнительном с профессиональной точки зрения поведении.

Однако на этот раз их ссора перешла все границы. Хэмиш принялся намекать на якобы "темные дела", которые Хельга проворачивает за его спиной, пользуясь его безграничным доверием и полной погруженностью в научную работу. (Уже звучит смешно, правда?) А потом случилось самое невероятное - он обвинил жену в том, что та пыталась с помощью гранта привлечь внимание Януса Тики, так как тот интересовал ее в качестве потенциального любовника.

Собственно, на том разговор и закончился. Сперва Хельга замерла, долго не будучи способной осознать суть обвинения. А когда осознала, то принялась откровенно хохотать над ним - да так сильно, что не могла остановиться потом добрых минут семь. Но поскольку и эта реакция не остановила Хэмиша и тот продолжил вспоминать случаи, которые якобы доказывали "болезненную" заинтересованность Хельги в других мужчинах, то она просто рассвирепела.

Высказав на одном дыхании мужу все, что она думает о его "научной работе" и "шефстве" над молодыми коллегами женского пола, она быстро собралась, почти наугад прихватив с собой какие-то вещи, казавшиеся ей в тот момент необходимыми, и выбежала прочь, крикнув Хэмишу что-то вроде того, что переночует у одного из тех любовников, которых он ей приписывает.

Главная сложность, однако, заключалась в том, что любовников у Хельги не было. Ни реальных, ни потенциальных. И даже не было достаточно близких знакомых, к которым она могла бы явиться в подобной ситуации, не боясь огласки и не испытывая стыда.

Осознав это, миссис Поллингтониус на мгновение испытала настоящее замешательство. Но потом мысли заработали резвее, так как удалось поставить им задачу: ей нужно было переждать ночь где-то в относительно безопасном месте, где она при этом гарантированно не встретит никого из знакомых.

Именно это и привело ее в конечном итоге в таверну "Зеленый дракон" - одно из тех мест, где она никогда не бывала и где никто из магов ее круга просто не мог появиться.

Но каково же было ее удивление, когда почти сразу же, едва она устроилась за каким-то неприметным столиком в данном сомнительном заведении, к ней один за другим подскочили двое ее коллег. И не кто-нибудь, а те самые супруги Тики, из-за которых (отчасти) она и оказалась в столь плачевном положении!

Более того, эти двое были сами на себя не похожи, несли всякую чушь и делали вид, что совершенно не знают саму Хельгу. А возможно, вообще принимают ее за кого-то другого.

Вариантов объяснения этому было несколько:
- ее просто водили за нос (самое простое),
- ее водили за нос не просто, а с некой тайной целью (самое опасное),
- она попала в параллельную реальность (маловероятно),
- оба ее коллеги были не в себе (наиболее вероятно),
- или же она сама была не в себе... (что тоже нельзя было исключать, особенно с учетом ее усталости).

В итоге, Хельга приняла решение - наблюдать. Как можно дольше просто молча наблюдать, запрещая себе делать выводы раньше времени. И вот так, наконец, она - все еще молчавшая - оказалась лицом к лицу с Янусом Тики, который почему-то звал себя Жаном.

- А что, вы так заговариваете со всеми новыми женщинами, кто сюда приходит? - неожиданно для самой себя заговорила Хельга, игнорируя вопрос о собственном имени, - И ваша подруга вас разве не ревнует?

Отредактировано Helga Pollingtonious (25.04.2026 13:55:47)