Финансирование отдела на следующий бюджетный год всегда, если выражаться языком фундаментальной колдомедицины, буквально вопрос сохранения жизнеспособности целой экосистемы.
Он завис здесь и сейчас, передо мной, в самых примерных расчетах и самых неутешительных доводах.
Пятьсот галлеонов на закупку экстракта златоглазки.
Триста - на обновление защитных амулетов в палатах повышенной агрессивности.
Как минимум тысяча - на новые кушетки и прочее обустройство палат. Старые совсем уже не справляются с пациентами, перенесшими неудачную ментальную трансфигурацию, и вся разница в уровне комфорта между нашими подопечными и, к примеру, пациентами Отделения травм от рукотворных предметов, становится чересчур недопустимой.

И я стараюсь даже про себя не размышлять о том, сколько в том самом Совете полезных связей у Деметриуса Каффа.
Дело ведь не исключительно в этом.

Тем более, не вспоминаю и о том, что Попечительский совет больницы состоит сплошь из консервативных чиновников и меценатов солидного возраста, а следовательно, априори считает иначе. Для них ментальные расстройства волшебников - что-то вроде затянувшейся хандры, и что вылечить ее можно крепким чаем и парой недель тишины в каком-нибудь шотландском поместье. Абсурд. Настоящий, задокументированный бюрократический абсурд.

И я передвигаюсь из угла в угол своего кабинета, методично отсчитывая ровно одиннадцать шагов от дубового шкафа до левого края подоконника.
Одиннадцать шагов туда, одиннадцать обратно.
На двенадцатом правая половина мантии слегка задевает прямой угол рабочего стола, нарушает размеренную траекторию и непредвиденный дефект перемещения заставляет меня нервничать еще сильнее. В висках вот-вот застучит та самая пульсирующая боль, что обычно предшествует за каскадным дефицитом внимания.

Заседание Попечительского совета назначено на три часа по полудню. В закрытом малом зале четвертого этажа, куда доступ рядовым целителям - а я на данный момент, к моему глубочайшему сожалению, числюсь именно в данной штатной категории - перекрыт тремя слоями распознающих защитных чар. Да и моя супруга официально доложила мне, что "любая попытка подать официальное прошение через канцелярию оказалась завернутой секретарем еще в прошлый вторник, ввиду отсутствия регламентированного приоритета". И вывод очевиден: если мне не попасть туда лично, если я не найду закономерной возможности разложить перед присутствующими графики резонансной деградации наших пациентов за последние три квартала, отдел останется без снабжения.

Я останавливаюсь у стола и сжимаю в пальцах перо. Рука, слава Агриппе, не заходится тремором, но мысленный поток напоминает взрыв котла с неопознанным зельем.
Какие у меня есть варианты?

Вариант первый: совершить официальный прорыв. Подойти к дверям зала, вежливо постучаться трижды по три раза, предъявить лицензию целителя и потребовать аудиенции на основании чрезвычайности положения. Результат прогнозируем на девяносто девять процентов - дежурная охрана вежливо, но непреклонно сопроводит меня обратно на рабочее место, а глава отделения (целитель Поллингтониус, который и без того ищет малейший повод объявить меня профессионально непригодным) выпишет строгий выговор с занесением в личную карту.
Недопустимо.

Вариант второй: организовать ментальное воздействие. Применить чары Конфундус на охрану, в примеру. Мысль, безусловно, непозволительно дерзкая, но абсолютно противозаконная. Да и при малейшем сбое в структуре заклинания, а то и в резонировании защитных чар - и я сам окажусь пациентом в одной из палат собственного отделения. К тому же, не исключена досадная вероятность: они обучены распознавать паразитарные ментыльные намерения куда быстрее, чем я успею произнести формулу.

Вариант третий... На нем я растерянно замираю, разглядывая обсидиановую чернильницу. Тайные проходы? В Мунго, насколько мне известно, их практически нет. Следовательно, нужен какой-то принципиально иной, обходной маневр. Какая-то лазейка в самой системе идентификации. Чистая теория, разумеется. Практическое воплощение требует иных прикладных знаний, умений и куда больше ресурсов, чем может себе позволить рядовой целитель.

И я снова начинаю нервно измерять кабинет шагами, неотвратимо ощущая, как близко подкрадывается паника. До назначенного времени осталось менее девяносто двух минут, а на моем рабочем столе все еще лежит пустой лист пергамента - и не под привычным углом, и без единого жизнеспособного плана.
И в тот критический момент, когда уровень моего когнитивного диссонанса грозит перерасти в полноценный вегетативный срыв, ручка двери кабинета совершает  резкое, звучное и совершенно несинхронное движение. Дверь распахивается без единого предварительного стука (хотя, всем известно, что я предпочитаю три стука по три раза). И в кабинет, едва не запутавшись в полах своей безупречной, но слегка легкомысленной мантии, влетает мисс Браун, чье появление в любом из отделений обычно знаменует собой либо путаницу в историях болезней, либо очередной визит восторженного пациента с букетом сушеных прыгучих луковиц.
В руках у нее стопка неизвестных пергаментов, совершенно не связанных с моим текущим запросом, и ее волосяной покров снова живет своей собственной, не знающей никакой строго прибранной укладке жизнью.

- Мисс Браун... - приподнимаю руку, силясь остановить безотрывочный поток объяснений по выпискам потери рассудка вследствие порчи. - Пожалуйста, отвлекитесь на мгновение от выписок и представьте сугубо гипотетическую, абсолютно абстрактную ситуацию. Если вам критически необходимо проникнуть в помещение, защищенное строжайшими защитными чарами... Туда, куда вам официально нет и не может быть хода... То что конкретно предприняли бы вы, полагаясь на свою... кхм... нестандартную логику?

В колдомедицине существует понятие критического порога восприятия, и вот за ним любая упорядоченная система, не имея возможности переварить сущий деструктив, стремится к саморазрушению. В данный момент этим деструктивом, и одновременно, парадоксальным образом, единственным вариантом потенциального решения проблемы, являлась мисс Вэнди Браун.

От нее пахнет эфирным маслом, его концентрация явно превышает допустимые терапевтические нормы, что уже само по себе граничит со стихийным бедствием. И она опускает ворох пергаментов на мой рабочий стол. Мало того, что сделала она это без предварительного согласования, так привет-ведьма еще и принялась сортировать их по... цветам?
Зеленая печать - к левому углу подставки для перьев, красная - по диагонали, а пергаменты с лиловым штампом она и вовсе бесцеремонно водрузила поверх моего нового каталога губной помады... То есть, разумеется, каталога ингредиентов, который я секунду назад пытался мысленно упорядочить.

Мой внутренний перфекционист издает беззвучный и до жути болезненный стон. Угол наклона красной стопки составляет примерно сорок три градуса относительно края столешницы.
А это невыносимо.
Физически и даже метафизически недопустимо.

Однако, я смотрю на этот бардак в своем чистейшем кабинете и в моем сознании вместо праведного гнева отчего-то включается предельно прагматический и самый беспристрастный анализ. Да, все так и есть. Моя собственная логика - строгая, академическая, выверенная одиннадцатью шагами от шкафа до подоконника, внезапно оказалась в безвыходном тупике. Три слоя распознающих защитных чар на четвертом этаже наложены лучшими менталистами Британии, отсекая любые попытки шпионажа. Эта система безупречна - ведь она создана такими же людьми, как и я.

И именно поэтому любые мои планы против нее оказываются абсолютно бессильны. Но против нее легко может сработать мисс Браун. Молодая колдунья принимает решения на основе оттенков розовой бегонии и персика в сумерках, а стало быть, мыслит категориями, которые защитные заклинания Попечительского совета просто неспособны распознать ввиду полного отсутствия в них какой-либо логической закономерности.
Ее логика вовсе не ущербна, скорее, альтернативна. Браун существует в любых состояниях хаоса, и даже ловко наводит его вокруг себя. Если кто и может нащупать слепую зону в замкнутом контуре больницы, то только индивид, способный бросить стойку регистрации ради беседы о достоинствах новой пудры.

И я делаю глубокий вдох, стараюсь выровнять пульс, аккуратно поворачиваю стопку выписок так, чтобы она образовала на моей забардаченной столешнице прямой угол.
Становится как-то даже немного легче...

- Ну что вы, мисс Браун. Поверьте мне, ваши предположения о глобальных заговорах в данном контексте совершенно избыточны. Да, ситуация неприятна, но от этого не менее критична. Речь идет не о посетителях. Речь идет обо мне. И о будущем всего нашего отделения. Дело в том, что Попечительский совет начнет заседать в закрытом зале на четвертом этаже ровно через один час и двадцать девять минут. Мне отказано в официальном приоритете доступа. Но если я не окажусь за тем столом и не продемонстрирую этим почтенным джентльменам графики деградации префронтальной коры у пациентов после неудачной трансфигурации, мы останемся без должного финансирования. Вы понимаете, что это значит? Нам придется связывать агрессивных больных самыми обычными веревками. Это же анахронизм и плевок в сторону гуманного целительского подхода!

Пытаясь успокоиться, хотя бы своим доводам куда больше весомого спокойствия придать, я подхожу к подоконнику, отсчитав ровно пять шагов - пришлось прервать цикл, чтобы не упускать из виду лицо коллеги.
- Таким образом, возвращаясь к моему вопросу, который теперь уже утратил статус гипотетического. Если исключить силовой прорыв и заклинательное воздействие как противозаконные методы... Каким образом лично вы смогли бы обойти защитный барьер, настроенный на распознавание личностной сигнатуры? Мне необходимо физически присутствовать в зале, иметь возможность словесных контактов с членами Совета и при этом не спровоцировать детонацию охранных чар. У вас есть... какие-либо соображения по этому поводу?

Между прочим, такие вещи стоят крайне посильного труда: слишком оно, оказывается, сложно - беспристрастно осмыслить услышанное, и при этом не скончаться трагически от внутреннего шока.

Давно ли Оборотное зелье стало элементарным школьным средством?
Даже я, будучи лучшим студентом своего потока, никогда бы не додумался до подобного (а если бы и додумался, где бы так просто отыскал шкуру бумсланга, например?)
Подумать страшно, что творилось в Хогвартсе после моего выпуска...
Да если бы мне навозный жук предложил использовать кванто-магическую теорию для транспортировки шарика кала, я и то бы так не изумился его словам, как сейчас. Это же настолько безумно, эстетически отвратительно, академически неэтично, что я даже дышать перестал от возмущения!

- Знаете, я... Я просто попрошу вас осознать следующий факт: вы только что вслух, в стенах серьезного лечебного учреждения, предложили целителю совершить акт подлога идентичности, кражу биоматериала, нарушений трех статей Визенгамота о маскировочных чарах и, что самое ужасное, использовать для этого... Как вы сказали... Школьный метод? Школьный?!

Обычно мне чрезвычайно важно, чтобы мои манжеты образовывали ровный угол в девяносто градусов по отношению к запястью, а сейчас и при них уже забыл...
- Вы осознаете степень абсурда? Оборотное зелье! У него же одна из самых нестабильных структур! Даже домовики после сливочного пива ведут себя более предсказуемо! И я уже молчу про то, что качественный отвар варится один календарный месяц, что для него нужна строго определенная фаза луны, и экстракт водорослей нужен, которые собрали в полночь. Чем вы предлагаете его заменить? Лавандовым мылом из вашего каталога?!

Делаю влево стремительный и нервный шаг, и одергиваю себя тут же - такой жест сильно нарушает выверенную траекторию из тринадцати шагов, что мне абсолютно не импонирует. Пришлось отступить назад.
Но вот смотрю на нее, слышу дальнейшие объяснения и снова ушам своим поверить не могу.
У меня так много вопросов, да только ответов на них совершенно никаких... Откуда, например, привет-ведьма может знать, что в Мунго есть Оборотное зелье? И что находится оно на складе четвертого этажа. Что конфисковали его у одного весьма предприимчивого пациента, который пытался выписаться раньше времени и принять облик целителя Сплина.

- О, Мерлин... Откуда вам все это известно? А даже если и известно, это же... Это физически невозможно! Зелье конфисковано, и на него составлена опись. Да и ваша идея кошмарна - с точки зрения правил, морали и колдомедицины! И разумеется, она заслуживает немедленного выговора! Который я вам, надо полагать, уже сделал.

И только потом направляюсь к своему столу, пытаясь унять в руках нервную дрожь.
Не так страшно представить, что со мной сделают Поллингтониус или Пай, если затея прискорбно провалится. Куда страшнее вообразить, что со мной сделает миссис Тики.

- Нам нужно не случайное имя из списка. Это должен быть член Совета, и очень желательно, чтобы достаточно авторитетный, и еще более желательно, чтобы у него не было близких друзей в Совете, которые могут заподозрить в нем неладное. И, самое главное, как мы раздобудем его телесный материал?
Стараюсь говорить как модно ровнее, а самого переворачивает от ужаса. Что, если у него окажется перхоть? Что, если я случайно проглочу вместе с зельем чужой кожный грибок?
Следует в сию же секунду нейтрализовать свои эмоции и действовать строго по задуманному. Но как, если от отвращения тут же к горлу подкатывает ужасающих размеров ком?