Сегодняшняя дата - набор символов, не имеющий ни малейшего значения для вечности.
Но почему-то всегда критически важный для тех, кто привык измерять свое жалкое человеческое существование оборванными листьями календарей. Какая горькая ирония - тот, кого я жажду видеть, запомнит ее навсегда и будет чествовать, словно новое рождение. В глазах священной и застывшей вечности смысла в этом никакого, но я могу его понять: не каждый день и далеко не каждому выдается настолько великая честь и настолько непомерное благо.
Он послушно ожидает моего приказа за закрытыми дверями. Молодой, исполненный чистокровной спеси и безупречно воспитанный. Он пришел сюда не просто так, а с особым чувством - с неудержимым ликованием, которое он, без сомнения, тщетно пытается скрыть за внешней сдержанностью. И конечно, он убежден, что этот день для него - истинный поворот судьбы. Что сегодня он наконец шагнет в высшую касту, назовет себя моим ближайшим соратником и получит змеиный оскал на свое левое предплечье - символ смиренной верности и доблестной преданности, который они все так трепетно видят высочайшей наградой.

Какая трогательная и какая наивная глупость...

Но стоит ли удивляться? Человеческий разум невероятно слеп в своем тщеславии, и на протяжении всего мироздания всегда таковым и оставался. Люциус думает, что его богатство, его древняя чистокровная фамилия и умение плести министерские интриги уже купили ему место по правую руку от Темного Лорда. Он видит в Метке чарующий символ, нареченный титул, дающий ему баснословную привилегию являться вершителем чужих жизней и судеб.
Он, как и все прочие, не понимает главной истины: Метка - вовсе не орден за заслуги. Это пожизненное клеймо. Это цепь и строгий поводок, который навсегда останется в моей руке. И прежде чем накинуть новую цепь на такого породистого пса, я должен быть свято уверен, что тот не сорвется и не зарычит на своего хозяина.

Он считает, что подготовка окончена - пусть будет так.
Истинный экзамен еще даже и не начался.

В конечном счете, настоящую преданность не проверить умением произносить красивые клятвы или щедро жертвовать галлеоны ради общего дела.
Все, что ее определяет - лишь умение абсолютно и безоговорочно перешагивать через себя. Через все остатки морали, брезгливости и сострадания. Чтобы статься частью моего круга, безукоризненной службы никогда не бывает достаточно. Нужно быть готовым уничтожить в себе все, что делает человека уязвимым. Сломать собственную душу и с покорной улыбкой шагнуть в бездну, если я того пожелаю.

Люциус, как и все, жаждет несметной силы. Он еще не знает, какую цену я за нее затребую. И насколько глубоко мне придется вывернуть до кровавой изнанки его душу, чтобы выжечь оттуда самые последние слабости.
Но пока за дверью раздаются тихие шаги. Малфой выжидает ровно ту паузу, что предписывает этикет и стучит в дубовые двери дважды.

Нет резона отвечать ему сразу же. Позволяю тишине растянуться - на одну секунду, на две, на пять... Позволяю ему там, в одиноком коридоре, услышать учащенный стук собственного сердца. Почувствовать, как липкая капля суеверного страха стекает вдоль виска сквозь внешний лоск из статуса, гордости и уверенности.

- Входи, Люциус.