У неё была задержка.

Всего пару дней, и всё же этого хватило, чтобы привести чувства Доркас в смятение.

Раньше такое бывало, и при других обстоятельствах это явление её бы не настораживало. Работа в Аврорате всегда была тяжёлой и напряжённой, и даже в относительно спокойные периоды её цикл не отличался стабильностью, реагируя на любой стресс, усталость и особенно сложные дела. Как бы эмоционально она не абстрагировалась от наиболее морально угнетающих аспектов аврорской деятельности, вроде потерь и неудач, служба всё равно находила способ так или иначе на неё влиять. Однако раньше, до Джона, ей не приходилось состоять в настолько продолжительных и крепких отношениях с кем-то. И обычно некоторых подсчётов и простых заверений, мол, пф, нет, я не могу быть беременна, потому что секса ни с кем не было уже чёртову уйму времени, было достаточно, чтобы отмести эту мысль, но теперь она не могла найти никаких оснований, чтобы себя в этом убедить. Потому что секс был. И довольно регулярный, чтобы Доркас могла всё списать на какой-то один конкретный раз и переживать из того случая, когда они... Ибо за минувший месяц было много таких случаев. И если у неё была задержка, то значит имелась и небольшая вероятность, что сейчас она может быть беременна.

Эта мысль не давала ей покоя, и весь день из-за этого летел к Аргетламу. Ну ладно, день туда летел не только из-за этого, но именно эта мысль угрожала её окончательно выбить из равновесия. Всё не задалось с самого утра, инцидент с совой, газетой и зельем настроил день на какой-то неправильный лад, затем происшествие в Гринготтсе — от её несобранности всё шло как-то вкривь и вкось. Повезло, что всё обошлось с кольцом Маркуса Скарра — а то ещё бы и перед ним пришлось отвечать. Возможно, всё дело в этом — в выходном? Будь она на службе, обложенная со всех сторон рабочими обязанностями и задачами, было бы просто некогда беспокоиться и думать.

Когда нюхлер попытался украсть у Джона это кольцо, Доркас не думала, а действовала на инстинктах. Но наступил вечер выходного дня, который она с Джоном собиралась провести вместе, наслаждаясь уединением в Пазлвуде, никаких заданий, отдыхай не хочу — и инстинкты от этого безделья сводили все её не привыкшие к такому ленивому времяпровождению мозги к одному. Мерлин! Какого чёрта у меня гребёная задержка?

Могли ли мы быть так беспечны и где-то облажаться? Мысль казалась нелепой. Долиш последний человек в её окружении, которого можно было бы обвинить в легкомыслии и неподготовленности. Он использовал заклинания, Доркас помнила, но вот в себе она не была так уверена. Могла ли она забыть принять противозачаточные? В это она бы поверила охотнее, чем в то, что Джон ошибся в чарах контрацепции. Или в действительности никто из них нигде не напортачил и это всего лишь то, что обычно называют статистикой, где есть мизерная вероятность забеременеть, несмотря на все способы предохранения? Доркас мало заботила причина. Было не так важно, почему это случилось — куда больше её занимало, что теперь делать, если это правда, а не вопрос вероятности.

Допустим, она беременна.

Не то чтобы она никогда не думала о том, чтобы иметь детей, хотя это всегда была идея из разряда "может быть, когда-нибудь однажды потом". С таким человеком, как Джон, она вполне могла себе представить родительство — но эта мысль тоже витала где-то на расстоянии. Не сейчас. Завести ребёнка двум аврорам, состоящим в Ордене Феникса, и постоянно участвующим в противостоянии Пожирателям смерти, в стране, находящейся на грани войны — это не то, что можно себе позволить без плана, просто потому что хочется. Они и так каждый день были на грани опасности. Привести ребёнка в столь ужасное место, подвергнуть его риску лишиться кого-то из родителей — даже Доркас не настолько безответственна, при всём её безрассудстве. При беременности ей бы пришлось оставить оперативную и полевую деятельность, полностью перевестись на штабного сотрудника. А значит ей пришлось бы отпустить роль напарника Джона и смириться с тем, что его будет какое-то время страховать и прикрывать кто-то другой. От перспективы, что ей надо будет доверить его кому-то ещё, ей делалось дурно. За последние месяцы она столько раз чуть его не потеряла, потому что упускала из виду или потому что её не было рядом, что сама идея сделать всё это сознательно, вызывала у неё тошноту. Но что если у неё больше нет выбора?

От всех этих рассуждений и неопределённости у Доркас началась мигрень, и её всю нервно потряхивало. Доркас не знала на что больше надеяться: что Долиш просто всего этого не заметит, пока будет наблюдать за растениями, или что это не проявления токсикоза в принципе.

Как только они прибыли в Пазлвуд, Джон принялся возводить палатку, а Доркас вызвалась устанавливать периметр из защитного барьера, чтобы чем-то занять руки и ноги, раз уж отвлечь голову никак не удавалось. Возможно, чересчур поспешно, чтобы это не выглядело подозрительно со стороны, но Джон, кажется, не обратил внимания, что она немного не в себе. Он казался малость рассеянным, всё хлопал себя по карманам и задумчиво перепроверял оборудование, которое успел расставить на поляне. Видимо, предвкушение ночных наблюдений за растениями сказывалось. Ну, по крайней мере, хоть у одного из нас время пройдёт в приятном ожидании, заключила она, гоняя свои тревожные мысли чёрт знает по какому кругу. Она так погрузилась в себя, что чуть не проморгала момент, когда к ней подлетел бокал с вином. Ещё бы чуть-чуть и врезался в неё — и тогда точно расспросов не избежать. Доркас взяла напиток, но пить не стала, слишком ошарашенная вопросом.

О чём думаешь?

У меня задержка и я могу быть беременна — так отвечать было нельзя. Джон целый месяц готовился к этому дню, чтобы поизучать цветы сегодня. Ведь именно сегодня Луна входила в какую-то уникальную фазу, что бывает раз в сто лет, если верить кентаврийскому лунному календарю, который Долиш выписывал по почте, как самый ответственный садовод, ведь кентаврийские звёздные карты давали весьма дельные садоводческие советы о влиянии небесных тел на растения. По крайней мере, так поняла Доркас из объяснений Джона, а он всегда был немного маньяком, когда дело касалось цветов. Сообщи она про свою задержку, он бы наверняка не смог больше сосредоточиться ни на чём другом. Возможно, он не предъявил бы ей за это, но потом бы всё равно сожалел об упущенном феномене, которого больше никогда не увидит. Нет, она бы не посмела украсть у него такой момент. Тем более, что она просто не могла в таком признаться. У неё не было никаких доказательств, и это было бы совершенно неаврорское заявление. Нет, она не сможет ничего рассказать, пока у неё не будет хоть какого-нибудь подтверждения — а до тех пор придётся держать в себе.

Вздрогнув, Доркас промолчала, застигнутая врасплох, и пожалала плечами.

— Да так. О том, о сём, о разном. О тебе, — улыбнулась она. Это, хотя бы отчасти, было правдой. Она покрутила бокал, всё ещё не притрагиваясь к напитку, пользуясь тем, что Джон к ней подсел, чтобы к нему прильнуть. — Нет, мне тепло. Но, если ты захочешь меня особенно согреть, я подыграю, что мне очень холодно, — томно прошептала она и приобняла саму себя, как будто и впрямь замёрзла. Мысленно Доркас себя, конечно, отругала и влепила пару подзатыльников. Соблазнять Долиша, когда они, возможно, уже находились на стадии "нда, дотрахались" было так себе идеей. Но ей надо было как-то отвлечься. А ничто так не прочищает мозги, как физическая активность. — Ты уже всё? Я думала, мне придётся делить тебя с цветами, как минимум, до полуночи. — Она вспомнила его малость беспокойное бдение возле приборов и перетряхивание одежды. — Мы ведь ничего не забыли дома?

Отредактировано Dorcas Meadowes (31.10.2026 06:11:34)

Подпись автора