Вечер стоял теплый. Земля после необычного для октября солнечного дня остывала долго, постепенно обдуваемая прохладой, тянувшейся из глубины леса на поляну, где разбили палатку Джон и Доркас. По плану Джон должен был наблюдать за растениями, ведь он взял с собой кучу снаряжения: от колб и пробирок для сбора образцов до колдографа для запечатления особенностей поведения цветов в полнолуние. Правда, ничем таким он заниматься не мог, испытывая сильнейшее возбуждение от предстоящего дела. Джона то бросало в пот от нервозности, то знобило от ужаса. Нет, он совсем не сомневался в том, что хочет сделать Доркас своей женой. Наоборот, он так сильно мечтал об этом, что даже малейший намек на мысль о том, что Доркас откажет ему, наводила на него панику.
Иногда ему казалось, что он знал ее всю, мог предугадать любую реакцию. И тут ему бы быть спокойным, ведь она точно скажет "да", она же любит его. А иногда ловил себя на мысли, что Доркас никогда не перестанет удивлять его. Порой она не замечала очевидного, а временами могла различить тайный смысл там, где его вовсе не было. Взять хоть утренний случай в банке, когда она, увидев обручальное кольцо в руках Джона, не сложила два плюс два и не догадалась, для кого на самом деле оно предназначалось. Это всегда забавляло Джона, который несмотря на отношение к Доркас, как к партнеру по жизни и на работе, все еще воспринимал возлюбленную, как подопечную, - с большой ответственностью и трепетной заботой, словно, рядом с ним человек, остро нуждающийся в этом. А может, в этом нуждался сам Джон, - опекать близкого человека и получать от этого удовлетворение? В любом случае, в этот раз возможность непредсказуемого ответа вовсе не забавляла Джона, а приводила в оцепенение. Что если при всех ее чувствах, в которых он точно не сомневался, она просто не желала быть чьей-то женой? И здесь дело уже вовсе не в Джоне, а в ее личных принципах, а в них Доркас всегда очень категорична. Тогда Долиш рисковал испортить все, что они строили столько лет. И почему он задумался об этом прямо сейчас, а не тогда, когда кольцо еще не лежало в его кармане?
Сейчас у них все хорошо, да просто идеально, и фамилия Медоуз ей очень даже идет. Хотя Доркас Долиш тоже звучит гармонично. И как же ребенок? Джон безумно хотел ребенка и не просто так, он желал его от любимой женщины. С ее чертами, взрывным характером и блестящими способностями. От отчаяния Джон закрыл лицо руками. Мерлин, помоги!
Костер обнадеживающе потрескивал в тишине, наполняя воздух мерцающими искрами и уютным, смолистым запахом, согревая не только тело, но и сознание. Джон подбросил еще одно полено, после чего откупорил бутылку вина, разлив его по бокалам. Он не стал звать Доркас, боясь, что его голос предательски дрогнет, поэтому просто левитировал бокал ей в руки. Сделав пару глотков, Джон немного взбодрился, тут же проверив наличие кольца в кармане. На месте. И на кой имп его дернуло сказать, что это кольцо Маркуса? Идиот!
- О чем думаешь? - решил узнать Джон, чтобы привести разговор в нужное русло. Не желая больше быть так далеко от нее, Джон встал со своего места и сел рядышком на ствол старого дерева, на котором так удобно устроилась Доркас. Приобняв ее свободной рукой, он потер ее плечо, чтобы согреть. - Не замерзла?

Подпись автора