Терпение никогда не было его сильной стороной. Спросите кого угодно в Министерстве.

Цербер ледоколом шел по заполненным коридорам, волоча за собой слабо сопротивляющееся тело молодого мальчишки. Последний не был ни связан, ни ранен, однако никаких попыток подняться не предпринимал, скользя пятками по белому кафелю Мунго. Сиплое: «Съешь меня… Съешь меня!» - лишь эхом доносилось до ушей случайных прохожих, которые, впрочем, редко оборачивавшихся им вслед. Возможно, дело было в чистейшей ярости на лице Лангарма, а может - в том, что последнему излишне любопытному зеваке он на ходу перекрыл обзор, с характерным хлопком нахлобучив на носатую физиономию его же собственные непропорционально огромные уши. Узкие проходы больницы сегодня вообще полнились разного рода недоразумениями, чудом не проигравшими естественному отбору.

Восклицаний же у его стажера - долговязого бледного парня лет девятнадцати – была заготовлена целая масса. Стоило хит-визарду чуть ослабить хватку, как парень неестественно растекался по полу, судорожно всхлипывал и начинал умолять вернуть его в духовку, пока тот «не опал» на сквозьняке. А в моменты как сейчас, страстным, удушающим шепотом повторял пресловутое «сожри меня» разной степени настойчивости. Запах казенной столовой, который теперь, Лангарм был готов поклясться, исходил от стажера, доводил хит-визарда до белого каления.

Причиной этого экзистенциального ужаса была обычная серебряная соусница века XVIII, изъятая вчера при обыске в Лютном переулке. Лангарм четко, на общепонятном для средних умов языке приказал упаковать посуду в защитный ящик и, упаси Мерлин, не трогать ее руками. Но сопляк, у которого, как оказалось, от страха перед куратором непроизвольно срабатывали нервные связи, решил сунуть нос прямиком в изымаемую утварь. Какое-то древнее, въевшееся в серебро бытовое заклятие, двести лет гнившее без ухода, переродилось в порчу. Парень, вдохнув пары, мгновенно выжег себе последние работающие извилины, искренне возомнив себя йоркширским пудингом.

Дверь кабинета старшего целителя распахнулась от резкого пинка подбитого железом ботинка хит-визарда. Лангарм без стука ввалился внутрь и с размаху швырнул хнычущего стажера на белоснежную медицинскую кушетку, где тот тут же сжался, пытаясь судорожно принять округлую форму.

Лангарм размял затекшую кисть, на секунду зрительно задержавшись на все растекающемся по горизонтальной поверхности парнишке, что еще пару дней назад с пеной у рта доказывал куратору собственную самодостаточность. Губы мужчины кривило отвращение. Хит-визард мазнул тяжелым взглядом по бейджу на мантии сидевшего за столом доктора, выхватывая фамилию, и тяжело оперся руками о край заставленной склянками столешницы.

- Целитель Тики, забирайте это недоразумение, пока я его действительно не сожрал, - Цербер в упор, не мигая, разглядывал незнакомого доктора. Где-то на фоне послышался восторженный мальчишеский возглас, явно одобряющий намерения, - Парень проводил опись конфиската в Лютном, сунул нос в старинную соусницу. Теперь это ничтожество умоляет полить его мясным соусом, потому что без ростбифа оно, видите ли, не подается.

Лангарм буквально буравил доктора взглядом, всем своим видом демонстрируя чертовски серьезное отношение к сложившейся ситуации.

- Расколдуйте его, обнулите память, сделайте промывание мозгов - мне плевать, какие инструкции у вас тут прописаны. Но завтра в восемь утра этот недопесок должен стоять на полигоне. У меня нет времени нянчиться с… - Цербер перевел на секунду взгляд на стажера и обратно. – …чем бы это ни было, док. Если он «опадет» в мою смену – рапорт о срыве оперативной работы будем писать вместе. На тридцати чертовых листах, с подробным медицинским обоснованием, почему Министерство магии завтра не досчитается палочки на передовой.