[indent]Дом Эльфиаса Дожа был именно таким, каким его описывали в «Ежедневном пророке» - и даже больше. Мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, отражали свет сотен свечей, парящих в воздухе без всякой поддержки. Зачарованная хрустальная люстра переливалась всеми оттенками радуги, стоило кому-то пройти под ней. Стены украшали гобелены с изображениями знаменитых волшебников прошлого - те, в свою очередь, лениво шевелились, когда кто-то проходил мимо, и с плохо скрываемым интересом разглядывали гостей. Золоченая лепнина вилась по карнизам, как виноградная лоза, а на каминной полке, огромной, из черного мрамора, стояли серебряные канделябры, каждый размером с небольшой кувшин. Из открытых дверей в сад доносился запах ночных цветов, а где-то в глубине дома играл струнный квартет.
[indent]Эрика стояла в центре небольшого круга гостей, сама того не заметив, она всегда оказывалась в центре, и говорила. Она рассказывала о своем зелье. Хотя оно еще не вышло в свет, но она была уверена, что когда выйдет, то перевернет мир. Ведь чистота - это не роскошь, а необходимость.
[indent]Она видела, как на нее смотрят мужчины. Трое волшебников - один с бакенбардами и ленивой улыбкой, второй - с моноклем, третий - с руками, которые слишком часто поправляли воротник. Они кивали и поддакивали ей, но Эрика понимала, что слушают они не ее. Точнее, слушают ее слова, но не интересуются их смыслом. Они смотрели на ее губы, на ее шею, на то, как она держит бокал своими аккуратными длинными пальцами. Тот с бакенбардами наверняка уже представлял ее на своей кухне, в фартуке, стирающую пыль со столешницы или аккуратно расставляющую склянки на верхние полки серванта. А второй, с моноклем, наверняка хотел бы видеть ее в своей постели, растрепанную, уставшую, но довольную. А третий, тот, что сейчас поправлял воротник, просто продолжал задавать глупые вопросы, только чтобы услышать ее голос. Эрика знала эти взгляды с шестнадцати лет.
[indent]- А что вы используете в качестве основы?
[indent]- Порошок лунного камня, - ответила Эрика, - но не тот, что продают в Косом переулке. Настоящий, из Шотландии.
[indent]- Восхитительно, - сказал он, и его взгляд вновь скользнул по ее шее и вырезу платья.
[indent]Эрика знала, что каждый из них уже прикидывает, как бы пригласить ее на танец, а потом - на прогулку в сад. И это было приятно... Немного. Ведь она молодая, красивая, умная - стояла здесь, среди этих важных волшебников, и они слушали ее, или делали вид, что слушали. Но разве этого она хотела на самом деле? Эрика улыбалась. Она умела улыбаться так, чтобы казаться и доступной, и недосягаемой одновременно. Она говорила, говорила, говорила - о зелье, о чистоте, о будущем, - и почти верила сама в то, что говорит. Потому что в двадцать лет легко верить в свое будущее. Особенно когда на тебя смотрят. Она уже собиралась сделать глоток шампанского (или что там было в бокалах - она не разобрала), когда взгляд ее случайно скользнул по залу, и замер.
[indent]В дверях стоял он – статный, высокий, широкоплечий. С рыжей бородой, в которой уже проглядывала седина, в мантии, которая явно знавала лучшие времена - и явно не предназначалась для таких приемов. Он совсем не изменился. Он стоял рядом с Эльфиасом Дожем, и Дож что-то говорил ему, жестикулируя, а он слушал. Или делал вид, что слушает.
[indent]Эрика замерла. Она не видела его три года - с того самого лета в Хогсмиде, с тех пор, как она уехала в Хогвартс, окончила школу, начала работать над своим зельем, начала покорять мир. Она не думала о нем. Ну или почти не думала. Она запретила себе о нем думать. Потому что он был старым, потому что он был резким. Потому что он никогда бы не посмотрел на нее, как те мужчины, что окружали ее сегодня весь вечер. Но сейчас, глядя на него - на его руки, на его лицо, на его спину, которая все еще была прямой, - она поняла, что не забыла то лето. Не забыла ни его голоса, ни его взгляда, ни того, как он сказал ей: «Так ты кто, все-таки? Взрослая или ребенок?».
[indent]Тот, с моноклем, что-то спросил, но она не услышала, а лишь улыбнулась ему - механически, привычно, - и снова посмотрела в сторону двери. Сделала глоток шампанского, оно оказалось теплым и слишком сладким. Она поставила бокал на поднос проходящего официанта и выпрямилась. Она не знала, подойдет ли к нему, и если да, то что скажет. Спросит, зачем он здесь? И помнит ли ее?

Отредактировано Erica Stainwright (15.09.2026 10:41:03)