Игорь жмурится, минутная смелость испарилась, как только он сделал шаг в арку. Но ничего страшного не произошло, ноги стояли на крепком полу. Через секунду болгарин открывает глаза, а потом озирается по сторонам. Стены, потолок, который теряется где – то наверху, кролик и чертова дверь.
- Эй! Ребята! – восклицает он и, обернувшись, упирается в глухую стену, арки позади уже не было, он растерянно, скорее, чисто на рефлексе щупает гладкую поверхность. Еще пара мгновений ему требуется, что бы понять, что делать. Ждать когда остальные додумаются шагнуть в неизвестность или попытаться что – то сделать?
В голову приходит идея, ведь у них все еще есть протеевы монеты. Игорь шарит по карманам, надеясь, что она не выпала в его бурных приключениях. Но монета на радость оказывается на месте, достав ее болгарин, крутит его в руках. Учитывая, что кролик был жив, но нить была оборвана, есть вероятность, что магия может не сработать, поэтому Каркаров решает добавить кровь, что бы усилить магию, благо крови у него было хоть отбавляй.
Потерев монету об кровавые пятна он, наконец – то пишет послание: «Безопасно»! А потом, сделав пару шагов от стены, с любопытством смотрит, получилось ли?

...Все стихает. В голове проносится мысль, что если Андромеде требовалась кровавая жертва, чтобы заткнуться, то оно того стоило. Вторая - что если кто-то найдет труп Каркарова с меткой, произойдет страшное. Третья — с ней ничего страшного не произойдет. Он пришел один, возможно сказал, что к Руквуду. Но сам Руквуд тоже в безопасности, потому что не знает всего о сегодняшней операции и скорее всего пройдет допрос. Ей же максимум грозит дознание, не слышала ли она чего-то подозрительного. Она, конечно, не слышала: помещения от офисных далеко. И все же... Все же Каркаров полезен, хотелось бы сохранить его в живых. В кармане нагревается монетка — такую же держит на вытянутой руке Долохов, так, что ей тоже видно проступающую надпись. Но что-то перерезало магическую привязь на кролике или испарило его самого.

Антонин слишком резв для своих пятидесяти с хвостом. Белла, молодая и нервная сильная, едва резвее, со своим "Repello Inimicum" успевает зачаровать кейс с информацией о хранилищах за полсекунды до того, как чемодан касается успокоившейся глади арки. Она остается одна в помещении, так похожем на зал смерти. На точеном лице проступает выражение, которое она могла бы прочитать как тоску и внутреннюю борьбу, но изнутри разобрать ничего не может, знает только, что ей плохо - не то в этом месте, не то с этими людьми. Ей это не нравится, её это злит. К счастью, от нее не требуется сегодня хорошо проводить время. Только успешно завершить операцию.

К завершению она и шагает сквозь невесомую завесу.

Комната кажется и вправду безопасной. Игорь, Антонин и даже кролик, кажется, в порядке.

— Хранилища не повреждены? — интересуется она самым главным. Знает, что Каркаров спрячет зверушку, а артефакт они не проверяли преступно давно.

Подпись автора

Одела Минни

Пара минут казалось, длились целую вечность, Игорь стоял и пялился в стену, нервно поглаживая кролика в руках. Но Антонин как всегда не заставил себя долго ждать, а за ним и Белатрикс. Каркаров будет лгать, если не скажет, что боялся что магия не пройдет или то, что он все так и умер, переступив за арку и это место его маленький ад. Но вот Долохов перед ним и словно в детстве за мелкое хулиганство ворчит на Игоря.  Одновременно интересуясь о его ране, болгарин уже успел о ней забыть, ведь оказавшись здесь она перестала зудеть.
- Зато я был крут, вон даже Беллатрикс оценила, ведь так? – уж слишком жизнерадостно воскликнул Каркаров. После того все страхи остались позади, он забрал из рук Антонина свой саквояж.
- Так царапина, даже не болит, а ой, - отозвался он и демонстративно повел плечом, но тут слегка поморщился. Рана действительно больше его не беспокоила, но дергаться, действительно не стоило.
После слов девушки Игорь открыл саквояж и заглянул внутрь, визуально шар внутри выглядел совершенно целым, как и по весу.
- Все цело, не переживай! – ответил болгарин и закрыв саквояж, перевел взгляд на дверь. По логике он снова должен встать в центре их процессии защищая Хранилища.
- Мы уже достаточно времени потратили, давайте уже выберемся отсюда, - сказал Игорь и встал за Долоховым, что бы последовать за ним за дверь.

[newDiceMulti=1d20:0:]

Беллатрикс окидывает Игоря оценивающим взглядом, усмехается и соглашается с крутостью коротким кивком. Она не вправду впечатлена, ничего такого, что чувствовала к Родольфусу во время операции в особняке Ток, но Каркаров ведет себя как мальчишка в довольно сложной ситуации, когда они уже изрядно устали, и это кажется ей способом не нагнетать обстановку. Долохов говорит о том, что вечер затянулся, и она понимает, что не знает, который час. Возможно, смысла идти домой уже нет и нужно просто сделать вид, что заработалась и случайно уснула до того, как закончила... В любом случае, эта неправильная часть Отдела для того, чтобы даже обдумывать подобный вариант. Нужно сперва добраться до кабинетов.

— Действительно, хочется уже смыться отсюда поскорее, — согласно морщится она и остается замыкать тыл их маленькой группы. По крайней мере со сферой ничего не случилось. Возможно, Господин даже будет доволен!

Долохов в шкуре Руквуда шагает за единственную доступную дверь.

[newDiceMulti=1d20:0:]

Подпись автора

Одела Минни

Внутренне Долохов был готов вновь оказаться в комнате с ужасными тварями, но новое помещение встретило его пустотой и прохладой. Однако, удивиться мужчина не успел, вдруг прислушавшись к самому себе. Он обернулся, и сделал это совершенно инстинктивно, пытаясь взглядом выхватить то, что будто бы выдохнуло ему в самый затылок. Странный звук, или ощущение этого звука шло непонятно откуда. Долохов свёл брови к переносице, бессмысленно напрягая зрение, но ничего не мог разглядеть. Его спутники присоединялись к нему, а призрачное и тревожное ощущение чужого присутствия покинуло его так же быстро, как и пришло. Он сморгнул, тряхнул головой и на мгновение позволил себе прикрыть глаза, ощущая теперь в полной мере всё своё утомление.
- Чёртов Отдел, - выдохнул он вслух и наконец огляделся. Знакомая комната приободряла. Вон и выход к лифтам. Наконец-то! Волшебник повернулся к своим спутникам.
- Беллатрикс, ты вернешься на рабочее место? Час на самом деле уже безбожный. Нам с Игорем нужно убираться отсюда как можно скорее. Мне не нравится его рана. Более чем возможно, что она ещё аукнется ему самым неожиданным образом. Возможно, придется подключать твоего деверя. Также будет лучше, чтобы нас не видели вместе с тобой. Советую не отсутствовать сегодня на службе. Никто не должен догадаться, что эту ночь ты провела без сна. Вечером встретимся в условленном месте.
Он кивнул волшебнице и вытащил пузырек с оборотным зельем из внутреннего кармана мантии. Одного большого глотка хватило, чтобы лицо Долохова пошло крупной рябью и преобразилось в лицо Августа Руквуда.
Мужчина оттянул решетку лифта, пропуская Беллу первой.
- Мы поедем другим лифтом прямо в Атриум. Удачи.

Беллатрикс хорошо понимает чужие эмоции, хотя свои часто остаются для нее загадкой. Вот и сейчас она слышит явственное облегчение во вздохе, что толкает её в спину. Неужели Отдел тоже хотел избавиться от сферы, рассказывающей о Проклятых Хранилищах? Или это вздохнули в унисон все пауки, чья паутина так тщательно обходила стороной её постамент? Пауки вообще способны дышать так, чтобы издавать звуки?

Внутри что-то сдвигается. Заполняет обычно полое, морозно-искристое пространство за ребрами теплом и присутствием, и Белла подносит руку к губам, будто оно может вырваться изо рта — или будто осаживает тошноту. Это не неприятно, это просто... незнакомо, бесконтрольно. Ей это не нравится.

— Нет, — отвечает она "Руквуду" о работе, кивает на упоминание Рабастана. — Уверена, он будет рад залатать Игоря. Но сейчас самое важное — доставить чемодан. С чего бы нам ждать вечера? Я предлагаю встретиться на месте через полчаса. Или у тебя другие планы?

Она склоняет голову, несколько секунд смотрит на Антонина взглядом змеи. Почему он хочет отложить встречу с Повелителем? Ему нужно что-то сделать со сферой? Он хочет узнать о Хранилищах вперед Господина? К чему ему ждать именно до вечера? Можно ли вообще доверить ему драгоценную добычу? Потом беспечно встряхивает кудряшками, чтобы смягчить впечатление, и заходит в лифт, кивая Игорю в ответ. Ей не стоило так реагировать. Ей стоило дождаться, пока Долохов по-настоящему оступится, если он не до конца лоялен. А теперь она дала ему повод быть настороже, это ошибка. В любом случае, ход уже сделан.

***

Выбраться из Министерства просто, особенно по отдельности. Собраться в условленном месте — еще проще. Вот только их никто не ждет. Господин отсутствует, и это на долю секунды меняет надменное выражение лица в эмоцию, которая больше свойственна брошенным собакам, но она берет себя в руки. Снова впивается в Долохова нечитаемым взглядом: он что-то знал о том, что Хозяина нет на месте? Им сказали больше, чем ей? Ей стоит начинать беспокоиться? Может быть, Антонин обладает столь редким даром пророчества? Она обязательно поговорит о своих подозрениях с семьей. Из здания она аппарирует прямиком домой. Наказывает домовушке разбудить её чуть раньше, чем обычно, и проваливается в сон без сновидений совершенно не дав себе труда ни о чем осведомиться.

***

День выдается беспокойный. Она старается держаться при Родольфусе: жене положено беспокоиться за мужа сильнее, чем за карьеру, и она отыгрывает, хлопочет, — еще немного и начнет обслуживать, — прикрывается темной вуалью в знак траура по покойному бывшему министру, выбирает только черную одежду. Присоединяется к потоку слухов, пересказывая неточно, преувеличивая, раздувая и размывая детали: заметает следы, если такие были. Припухлости под глазами скрыты косметикой, скрыты вуалью, похожи на следы слез: образ бедняжки, которая испереживалась за любимого, оказавшегося в эпицентре теракта, ей нравится, она льнет в него, не перетягивая внимания на себя, сигнализирует свои отсутствующие добродетели. Это выматывает.

Сильнее выматывает только оно. Оно догоняет её снова и снова — странное тепло, ощущение, будто что-то поселилось внутри. Будто маленькая душа вернулась, чтобы уже домучить её до конца, будто какой-то паразит свернулся под солнечным сплетением, будто воскресло что-то, давно убитое, вроде давней привязанности, или зародилось что-то, чего никогда не было, вроде совести. Гадкое, непрошенное ощущение. Об этом тоже нужно будет поговорить.  Возможно, с Рабастаном или даже с Господином: Он, будучи мастером окклюменции, наверняка легко прочитает не только её, но и неведомое нечто, если оно вообще достаточно разумно, чтобы быть прочитанным.

Когда они возвращаются в ставку, снова собираются в вернувшегося с охоты сытого рунеспура, жаждущего похвалы, Лестрейндж не может между делом, после светского вступления, не задать Антонину животрепещущий тревожный вопрос:

— Как ты узнал, что Он не ждал нас ночью? — Господин знает, кого наказывать, а кого поощрять, лучше чем кто либо. Она достаточно верит в Его мудрость, чтобы доверять больше, чем себе самой.

Подпись автора

Одела Минни