Вечерний город сверкал огнями. По широким ступеням концертного зала Royal Albert Hall медленно поднимался нескончаемый поток магглов — дамы в длинных вечерних платьях из бархата и шёлка, мужчины в безупречных смокингах и фраках. Бриллианты в ушах, жемчуг на шеях, меха на плечах — высший свет Лондона собирался на концерт Лондонского симфонического оркестра. Их голоса сливались в приглушённый гул светской беседы, прерываемый смехом и звоном бокалов шампанского у входа.

Сквозь массивные двери просачивались звуки — скрипки вели длинные ноты, виолончели отвечали глубоким рокотом, флейты взлетали высоко. Финальная настройка перед началом, та особенная какофония, которая всегда предшествует гармонии.
Но эти же звуки — словно эхо из другого мира — доносились и вниз, в самое нутро здания, туда, куда никогда не ступала нога маггла. Там, где древний камень хранил совсем иные тайны.

Через подсобку концертного зала прошли трое - двое гоблинов и министр магии. Они спускались всё глубже. Коридор делал поворот за поворотом, и Миллисент уже давно потеряла ориентацию. Гоблины шли молча, их длинные пальцы с когтями изредка взмахивали, указывая направление.  Наконец крутая каменная лестница привела их в обширный подземный зал.

"Серебряная петля" открылась перед министром во всём своём подпольном великолепии. Потолки были низкими, сводчатыми, словно выточенными в древней скале. Сотни серебряных светильников парили в воздухе на разной высоте, не мерцая пламенем, но излучая холодный, почти лунный свет. Он отражался от всего металлического в зале — а металла здесь было много. Серебряные барельефы на стенах изображали сцены из истории гоблинов: битвы, добычу руды, ковку легендарных клинков. Воздух был густым, насыщенным, наполненным запахами золота — да, у него был свой запах, терпкий и манящий, — и табачным дымом, который вился серыми змейками под потолком. Было и ещё что-то — металлическое, острое, типично гоблинское, — что было трудно назвать. 

Гоблины-провожатые повели Миллисент дальше, мимо первого игрального зала. Сквозь приоткрытую дверь она уловила лишь смутные очертания — фигуры, склонившиеся над столами, стук костей, приглушённые голоса. Рядом — игральный стол, покрытый зелёным сукном с вышитыми золотом рунами удачи и богатства. Несколько волшебников в дорогих мантиях сидели за ним, их лица были напряжены. Гоблин-крупье с безупречными манерами раздавал карты — они переливались и меняли изображения прямо на глазах. Но содержимое оставалось скрытым, завуалированным чарами.

Второй зал они также прошли мимо. Оттуда доносился звон — множество монет, падающих на металлическую поверхность. Смех. Проклятие на каком-то языке. Но и здесь магия не позволяла увидеть больше.

Только когда они достигли третьей, последней двери в конце длинного коридора, завесы спали. Гоблины распахнули массивные дубовые створки, инкрустированные серебряными рунами, и Миллисент вошла в зал.

Здесь было совсем иначе.

Потолок здесь был выше, и с него свисала массивная люстра из чистого серебра, выкованного в форме сплетённых драконов. Их глаза — рубины размером с перепелиное яйцо — светились внутренним огнём. Стены были обиты тёмно-зелёным бархатом, но между полотнами виднелись вставки из полированного металла — меди и бронзы. На них были выгравированы имена: родословные древних гоблинских кланов, победители турниров, крупнейшие выигрыши за последнее столетие.

В центре зала, за массивным столом из чёрного мореного дуба с серебряными накладками, сидел Нарлак, владелец «Серебряной петли».
Он был высок для гоблина — почти четыре фута. Его лицо было изборождено шрамами, а глаза — цвета потускневшего серебра — блестели острым, расчётливым умом. На нём был тёмный сюртук, расшитый серебряной нитью, а пальцы украшали кольца — каждое с драгоценным камнем, каждое, без сомнения, имело свою историю.

За его спиной, чуть дальше в глубине комнаты, располагались главные атрибуты заведения.

Рулетка — но не обычная. Огромное колесо из серебра и эбенового дерева, инкрустированное изумрудами и сапфирами. Числа на ней светились собственным светом, а шарик внутри был выточен из цельного алмаза. При вращении он издавал тонкий, почти музыкальный звон.

В углу притаился бар — длинная стойка из полированного гранита с прожилками золота. За ней выстроились бутылки: огневиски всех сортов, эльфийское вино, гоблинский медовый грог, мерлотовый ликёр, драконья настойка в бутылках, запечатанных воском с печатью дракона. Гоблин-бармен полировал бокал, не отрывая взгляда от новой посетительницы.

Нарлак медленно поднялся из-за стола. Его движения были плавными, выверенными — движения хищника, который всегда контролирует ситуацию.

— Министр Багнолд, добро пожаловать.— произнёс он, его голос был низким, с металлическим отзвуком. — Редкий гость в моих скромных владениях. Министр магии Великобритании не часто спускается в... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнула усмешка, — ...в места, где гоблины создают искусство из шанса и золота.

Нарлак обвёл рукой помещение, и в этом жесте было явное, но скрытое под вежливостью высокомерие. Он гордился этим местом. Как и все гоблины, он любил то, что создали его предки — мастерство, металл, точность. И то, что создал он сам — империю азарта, где золото перетекало из рук в руки, где судьбы решались броском костей.

— Присаживайтесь, — Нарлак указал на кресло напротив, обитое драконьей кожей. Его серебряные глаза смотрели прямо, изучающе. — Что привело вас ко мне?

Он сел обратно, сложив длинные пальцы домиком, и ждал. Скрытый интерес светился в его взгляде — интерес торговца, который чует выгодную сделку, интерес игрока, который получил неожиданную карту. Министр магии пришла к нему. И это означало только одно — впереди была игра. Большая игра.