Наведи на меня Магия
Наведи на меня Магия
Forever Young

Marauders: forever young

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: forever young » СЮЖЕТНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 05.02.1980 Тень и кость (часть 1) [с]


05.02.1980 Тень и кость (часть 1) [с]

Сообщений 1 страница 30 из 35

1

[hideprofile]

ТЕНЬ И КОСТЬ (часть 1)
https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/333687.png

5 февраля 1980 года / остров Мак / @Lord Voldemort  @Rodolphus Lestrange  @Bellatrix Lestrange


Прошли сутки с момента, как магглы превратили остров Мак в пепелище. Министерство магии оцепило периметр, но это не значит, что на остров невозможно попасть.
Вся Британия скорбит о потерях, но Тёмный Лорд видит в этой трагедии не утрату, а возможность.
Магглы, сами того не осознавая, совершили то, на что не способен ни один волшебник, — они выкосили целую популяцию гебридских чёрных драконов с лёгкостью, которой можно позавидовать.
Но туши мёртвых драконов — это не просто гниющая плоть. Это чешуя, которую не берут простые заклинания. Это кости, из которых с древности вырезают редкие амулеты. Это кровь, что может стать как ингредиентом для зелья, так и основой для ритуалов. И доступ к этому богатству почти открыт.
Оцепление Министерства существует скорее для отвода глаз: магия на острове искажена, барьеры дали трещины, а патрули авроров сосредоточены на северных берегах, где были замечены выжившие особи.
Поэтому ничто не помешало группе Пожирателей Смерти во главе со своим лидером проникнуть на территорию бывшего заповедника.
Вот только всё пошло не так буквально с самого начала.

Важно! Обязательно ознакомьтесь.

Сроки и условия отписи:
● для игроков круг длится 3 дня (с 22:00 Мск и до этого же часа);
● на отпись ГМа даются 2 дня (с 22:00 Мск и до этого же часа);
● очередность свободная;
● рекомендация к размеру поста: до 2000 символов, но карательных мер за превышение объёма нет;
● кол-во постов на каждом кругу не ограничено, если не будет указано обратное в посте ГМа.

Дополнительная информация по квесту:
● В инвентаре отображены те предметы, что точно есть у вашего персонажа не считая само собой разумеющихся предметов (пример: волшебная палочка, маска, одежда и т.д.). Таким образом найти у себя сумку с бесконечным запасом зелий не выйдет.
● Ничто не мешает вам приобретать новые предметы по ходу квеста, если это будет возможно.
● Помимо указанных в инвентаре вещей, у каждого есть ещё и защитные амулеты. Не зная, чего ожидать, вы постарались защитить себя от пагубного воздействия окружающей среды настолько, насколько это возможно в условиях неизвестности.
● Пожалуйста, указывайте отдельно в конце поста взаимодействие с тем или иным предметом инвентаря, если он тратится. Пример: «Выпиваю одно зелье лечения».

Система бросков:
● На каждом кругу вы можете совершить два действия (атакующих или защитных, строгого деления на атаку + защиту нет). Бросок кубика на каждое действие: 1d8.
● Если заклинание не нацелено на атаку, защиту или исцеление (пример: Lumos), то бросать кубик не требуется.
Чтобы было еще проще: любое заклинание, которое не влияет на состояние персонажа (или противника) в отношении его здоровья или не накладывает дебаф, не требует броска кубика.
Если вы освещаете помещение при помощи Lumos — кубик не нужен. Если вы пытаетесь ослепить при помощи Lumos врага — кубик нужен.
● У атаки/защиты свои бонусы, а у исцеляющей магии свои. В текущих квестах бонус к исцеляющей магии есть только у персонажей с соответствующей профессией.
Некоторые персонажи (Лорд) не способны к исцеляющей магии для сохранения баланса внутри квеста.
 

Критическое состояние:
● Если здоровье персонажа достигает 0, единственное действие, доступное персонажу в течение двух ходов, — выпить зелье или использовать порт-ключ, чтобы покинуть локацию (и квест). Если персонаж этого не делает, он теряет сознание и не может повлиять на свою дальнейшую судьбу и здоровье. Вернуться в сознание нельзя.
● При 0 здоровья нельзя лечить самого себя магией, если вы не целитель.
● Если за эти два хода здоровье персонажа восстанавливают другие игроки (или он сам зельем), он может продолжить участие в квесте.

[html]
<!DOCTYPE html>
<html lang="ru">
<head>
<meta charset="UTF-8">
<meta name="viewport" content="width=device-width, initial-scale=1.0, user-scalable=yes">
<style>
* {
margin: 0;
padding: 0;
box-sizing: border-box;
font-family: 'Segoe UI', Tahoma, Geneva, Verdana, sans-serif;
}

body {
background-color: #1a1a1a;
color: #4a3436;
line-height: 1.6;
padding: 20px;
}

.table-wrapper {
max-width: 1600px;
margin: 0 auto;
border: 2px solid #4a3436;
padding: 4px;
background-color: #4a3436;
}

.container-global {
max-width: 1580px;
margin: 0 auto;
background-color: #dbd4cd;
overflow: visible;
box-shadow: 0 4px 12px rgba(0, 0, 0, 0.3);
border: 1px solid #4a3436;
padding: 20px 24px 24px 24px;
}

.players-grid {
display: flex;
flex-direction: column;
gap: 20px;
}

.character-card {
background-color: #f5f0eb;
border: 2px solid #4a3436;
padding: 14px 18px;
display: flex;
flex-direction: row;
align-items: stretch;
gap: 18px;
transition: transform 0.2s, box-shadow 0.2s;
box-shadow: 0 4px 8px rgba(0, 0, 0, 0.1);
width: 100%;
min-height: 180px;
justify-content: center;
}

.character-card:hover {
transform: translateY(-2px);
box-shadow: 0 8px 16px rgba(0, 0, 0, 0.12);
border-color: #caa954;
}

.character-left {
display: flex;
flex-direction: column;
align-items: center;
width: 310px;
min-width: 310px;
max-width: 310px;
height: 250px;
min-height: 250px;
max-height: 250px;
flex-shrink: 0;
gap: 4px;
justify-content: center;
padding: 6px 10px;
background: #ede7e0;
border: 1px solid #4a3436;
}

.character-title {
font-size: 17px;
font-weight: bold;
color: #4a3436;
text-align: center;
background: #e8dfd7;
padding: 2px 14px;
border: 1px solid #caa954;
width: 100%;
flex-shrink: 0;
}

.image-container {
display: flex;
justify-content: center;
align-items: center;
width: 100px;
height: 100px;
background-color: #dbd4cd;
border: 1px solid #4a3436;
flex-shrink: 0;
padding: 2px;
}

.character-image {
width: 94px;
height: 94px;
object-fit: cover;
border: 1px solid #caa954;
}

.hp-section {
width: 100%;
display: flex;
flex-direction: column;
gap: 2px;
flex-shrink: 0;
}

.hp-bar-bg {
width: 100%;
height: 12px;
background-color: #4a3436;
overflow: hidden;
border: 1px solid #caa954;
}

.hp-bar-fill {
height: 100%;
width: 100%;
background: #c0392b;
transition: width 0.3s;
}

.hp-label {
display: flex;
justify-content: space-between;
font-size: 12px;
font-weight: 700;
color: #4a3436;
padding: 0 2px;
}

.bonus-stats {
display: flex;
flex-direction: column;
gap: 1px;
width: 100%;
background: #e3d8cf;
padding: 4px 10px;
border: 1px solid #4a3436;
font-size: 13px;
font-weight: 600;
flex-shrink: 0;
}

.bonus-row {
display: flex;
justify-content: space-between;
gap: 8px;
align-items: center;
min-height: 22px;
}

.bonus-row span:first-child {
color: #2c2420;
flex-shrink: 0;
white-space: nowrap;
}

.bonus-row span:last-child {
color: #2c2420;
text-align: right;
background: transparent;
padding: 0;
border: none;
font-weight: 600;
word-break: break-word;
overflow-wrap: break-word;
max-width: 140px;
}

.character-inventory {
width: 360px;
min-width: 360px;
max-width: 360px;
height: 250px;
min-height: 250px;
max-height: 250px;
flex-shrink: 0;
overflow-y: auto;
padding: 10px;
display: flex;
flex-direction: column;
background: #ede7e0;
border: 1px solid #4a3436;
}

.character-inventory::-webkit-scrollbar {
width: 6px;
}
.character-inventory::-webkit-scrollbar-track {
background: #dbd4cd;
}
.character-inventory::-webkit-scrollbar-thumb {
background: #caa954;
}

.items-grid {
display: grid;
grid-template-columns: repeat(3, 1fr);
gap: 10px;
align-content: start;
width: 100%;
}

.item-slot {
position: relative;
width: 60px;
height: 60px;
min-width: 60px;
min-height: 60px;
max-width: 60px;
max-height: 60px;
cursor: pointer;
background-color: #dbd4cd;
border: 2px solid #4a3436;
transition: border-color 0.15s, transform 0.1s;
overflow: visible;
display: flex;
align-items: center;
justify-content: center;
margin: 0 auto;
box-shadow: none;
}

.item-slot:hover {
border-color: #caa954;
transform: scale(1.02);
z-index: 2;
box-shadow: none;
}

.item-slot.active {
border-color: #caa954;
outline: 2px solid #caa954;
outline-offset: -1px;
}

.item-image {
width: 100%;
height: 100%;
object-fit: cover;
display: block;
}

.character-description {
width: 410px;
min-width: 410px;
max-width: 410px;
height: 250px;
min-height: 250px;
max-height: 250px;
flex-shrink: 0;
background-color: #e3d8cf;
padding: 12px 16px;
border: 1px solid #4a3436;
font-size: 13px;
line-height: 1.5;
color: #2c2420;
font-weight: 500;
overflow-y: auto;
scrollbar-width: thin;
scrollbar-color: #caa954 #e3d8cf;
display: flex;
align-items: flex-start;
}

.character-description.empty {
color: #8a7a6e;
font-style: italic;
align-items: center;
justify-content: center;
}

.character-description::-webkit-scrollbar {
width: 6px;
}
.character-description::-webkit-scrollbar-track {
background: #e3d8cf;
}
.character-description::-webkit-scrollbar-thumb {
background: #caa954;
}

@media (max-width: 1300px) {
.character-left {
width: 250px;
min-width: 250px;
max-width: 250px;
}
.character-inventory {
width: 280px;
min-width: 280px;
max-width: 280px;
}
.character-description {
width: 320px;
min-width: 320px;
max-width: 320px;
font-size: 12px;
}
.image-container {
width: 90px;
height: 90px;
}
.character-image {
width: 84px;
height: 84px;
}
}

@media (max-width: 1000px) {
.character-left {
width: 220px;
min-width: 220px;
max-width: 220px;
}
.character-inventory {
width: 240px;
min-width: 240px;
max-width: 240px;
}
.character-description {
width: 280px;
min-width: 280px;
max-width: 280px;
font-size: 12px;
}
.items-grid {
gap: 6px;
}
.item-slot {
width: 50px;
height: 50px;
min-width: 50px;
min-height: 50px;
max-width: 50px;
max-height: 50px;
}
.image-container {
width: 80px;
height: 80px;
}
.character-image {
width: 74px;
height: 74px;
}
}

@media (max-width: 850px) {
.character-card {
flex-wrap: wrap;
gap: 14px;
justify-content: center;
padding: 14px;
}
.character-left {
width: 100%;
min-width: unset;
max-width: 100%;
height: auto;
min-height: 200px;
max-height: 200px;
}
.character-inventory {
width: 100%;
min-width: unset;
max-width: 100%;
height: auto;
min-height: 200px;
max-height: 200px;
}
.character-description {
width: 100%;
min-width: unset;
max-width: 100%;
height: auto;
min-height: 150px;
max-height: 150px;
}
.items-grid {
gap: 8px;
}
.item-slot {
width: 60px;
height: 60px;
min-width: 60px;
min-height: 60px;
max-width: 60px;
max-height: 60px;
}
.image-container {
width: 80px;
height: 80px;
}
.character-image {
width: 74px;
height: 74px;
}
}

@media (max-width: 550px) {
.character-left {
min-height: 180px;
max-height: 180px;
padding: 4px 6px;
}
.character-inventory {
min-height: 180px;
max-height: 180px;
padding: 6px;
}
.character-description {
min-height: 120px;
max-height: 120px;
font-size: 12px;
padding: 8px 12px;
}
.image-container {
width: 70px;
height: 70px;
}
.character-image {
width: 64px;
height: 64px;
}
.character-title {
font-size: 15px;
}
.items-grid {
gap: 4px;
}
.item-slot {
width: 50px;
height: 50px;
min-width: 50px;
min-height: 50px;
max-width: 50px;
max-height: 50px;
}
.bonus-stats {
font-size: 12px;
padding: 3px 8px;
}
.bonus-row span:last-child {
max-width: 100px;
}
}
</style>
</head>
<body>
<div class="table-wrapper">
<div class="container-global">
<div class="players-grid">
<div class="character-card" data-max-hp="20" data-current-hp="16">
<div class="character-left">
<div class="character-title">Лорд Волдеморт</div>
<div class="image-container">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/339349.png" alt="Волдеморт" class="character-image">
</div>
<div class="hp-section">
<div class="hp-bar-bg">
<div class="hp-bar-fill" style="width: 100%;"></div>
</div>
<div class="hp-label">
<span>❤ Здоровье</span>
<span class="hp-values-display">20 / 20</span>
</div>
</div>
<div class="bonus-stats">
<div class="bonus-row"><span>Атака / Защита</span><span>+12</span></div>
<div class="bonus-row"><span>Целительство</span><span>недоступно</span></div>
</div>
</div>

<div class="character-inventory">
<div class="items-grid">
<div class="item-slot" data-description="Порт-ключ ведущий на базу Пожирателей Смерти.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/731193.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Кинжал для ритуала по вытягиванию магической и жизненной силы. Сумка с остальными реагентами находится у Антонина.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/317075.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Кинжал гоблинской работы, способный пробить чешую дракона.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/111250.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Поясная сумка с наложенными на неё чарами незримого расширения. В неё можно поместить добытый ливер и другие трофеи.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/100504.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Перчатки из драконьей кожи.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/652917.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
</div>
</div>
<div class="character-description empty">Нажмите на предмет для описания</div>
</div>

<div class="character-card" data-max-hp="20" data-current-hp="20">
<div class="character-left">
<div class="character-title">Родольфус Лестрейндж</div>
<div class="image-container">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/403841.png" alt="Родольфус" class="character-image">
</div>
<div class="hp-section">
<div class="hp-bar-bg">
<div class="hp-bar-fill" style="width: 100%;"></div>
</div>
<div class="hp-label">
<span>❤ Здоровье</span>
<span class="hp-values-display">20 / 20</span>
</div>
</div>
<div class="bonus-stats">
<div class="bonus-row"><span>Атака / Защита</span><span>+4</span></div>
<div class="bonus-row"><span>Целительство</span><span>0</span></div>
</div>
</div>

<div class="character-inventory">
<div class="items-grid">
<div class="item-slot" data-description="Порт-ключ ведущий на базу Пожирателей Смерти.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/731193.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Кинжал гоблинской работы, способный пробить чешую дракона.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/111250.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Поясная сумка с наложенными на неё чарами незримого расширения. В неё можно поместить добытый ливер и другие трофеи.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/100504.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Перчатки из драконьей кожи.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/652917.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
</div>
</div>
<div class="character-description empty">Нажмите на предмет для описания</div>
</div>

<div class="character-card" data-max-hp="20" data-current-hp="12">
<div class="character-left">
<div class="character-title">Беллатрикс Лестрейндж</div>
<div class="image-container">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/467253.png" alt="Белла" class="character-image">
</div>
<div class="hp-section">
<div class="hp-bar-bg">
<div class="hp-bar-fill" style="width: 100%;"></div>
</div>
<div class="hp-label">
<span>❤ Здоровье</span>
<span class="hp-values-display">20 / 20</span>
</div>
</div>
<div class="bonus-stats">
<div class="bonus-row"><span>Атака / Защита</span><span>+4</span></div>
<div class="bonus-row"><span>Целительство</span><span>0</span></div>
</div>
</div>

<div class="character-inventory">
<div class="items-grid">
<div class="item-slot" data-description="Порт-ключ ведущий на базу Пожирателей Смерти.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/731193.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Кинжал гоблинской работы, способный пробить чешую дракона.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/730818.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Поясная сумка с наложенными на неё чарами незримого расширения. В неё можно поместить добытый ливер и другие трофеи.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/100504.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Перчатки из драконьей кожи.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/4/652917.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
<div class="item-slot" data-description="Рубиновый отвар. При использовании восстанавливает 5 единиц здоровья.">
<img src="https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/3/631582.png" class="item-image" alt="предмет">
</div>
</div>
</div>
<div class="character-description empty">Нажмите на предмет для описания</div>
</div>

</div>
</div>
</div>

<script>
(function() {
document.querySelectorAll('.character-card').forEach(card => {
const descriptionBlock = card.querySelector('.character-description');
const slots = card.querySelectorAll('.item-slot');

slots.forEach(slot => {
slot.addEventListener('click', function(e) {
e.stopPropagation();

const description = this.getAttribute('data-description') || 'Описание отсутствует';

if (descriptionBlock) {
descriptionBlock.textContent = description;
descriptionBlock.classList.remove('empty');
}

slots.forEach(s => s.classList.remove('active'));
this.classList.add('active');

console.log('Нажат предмет');
console.log('Описание:', description.substring(0, 50) + (description.length > 50 ? '...' : ''));
});
});
});

function syncPlayersHp() {
const cards = document.querySelectorAll('.character-card');
cards.forEach(card => {
const maxHp = parseInt(card.getAttribute('data-max-hp')) || 20;
let currHp = parseInt(card.getAttribute('data-current-hp'));
if (isNaN(currHp)) currHp = maxHp;
currHp = Math.min(currHp, maxHp);

const valuesSpan = card.querySelector('.hp-values-display');
if (valuesSpan) valuesSpan.textContent = currHp + ' / ' + maxHp;

const fill = card.querySelector('.hp-bar-fill');
if (fill) {
const percent = (currHp / maxHp) * 100;
fill.style.width = Math.max(0, percent) + '%';
}
});
}

window.addEventListener('DOMContentLoaded', () => {
syncPlayersHp();
console.log('Страница загружена. Нажмите на любой предмет для отображения описания.');
});
})();
</script>
</body>
</html>
[/html]

Отредактировано Game Master (02.08.2026 17:05:46)

+4

2

В планы Пожирателей Смерти не входило разделяться. Слишком велик был риск, что они найдут не только остывающие туши, но и встретят ещё живых тварей. Раненые, ослепшие, обезумевшие от боли — драконы даже в агонии оставались чудовищами, способными испепелить любого волшебника одним выдохом. Держаться вместе значило держать строй, а держать строй значило выжить.
Аппарация с ближайшего острова — Эигг — прошла на удивление легко, и волшебники ступили на выжженную землю одновременно, и на мгновение всем показалось, что план сработает.
Они успели увидеть пустошь.
Чёрный, потрескавшийся грунт уходил к горизонту, усеянный обугленными остовами того, что когда-то было деревьями и скалами. И пепел, серый и мелкий, как мука, висел в воздухе, не оседая. Каждый вдох напоминал глоток горячего металла — воздух пах окалиной, жжёной костью и чем-то сладковато-приторным, что не имело названия, но оседало на языке липким, несмываемым привкусом, который хотелось сплюнуть. И этот вкус впитывался в лёгкие и в кожу, в саму магию, которая здесь, на острове, вдруг стала чужой и вязкой.
А потом раздался звук — низкий и тягучий, похожий на стон. И вслед за ним — хлопок, сухой и резкий, с каким лопается натянутая до предела ткань. Только это была не ткань, а само пространство, которое решило схлопнуться, сжаться вокруг Пожирателей, как кулак вокруг горсти песка.
Никто не успел ничего сделать, и ещё одна аппарация — непроизвольная, грубая, не зависящая от воли и желания — рванула каждого из них в разные стороны. Земля ушла из-под ног, сменилась холодным мраком, стены сомкнулись вокруг, и вместо неба над головой навис сырой и неровный каменный свод.

Пещера была невелика — шагов двадцать в поперечнике, не больше. Свод вздымался неровным куполом, испещрённым трещинами, из которых сочилась влага, собираясь в редкие, тягучие капли. Они падали вниз с мерным, гипнотическим стуком, разбиваясь о камни и растворяясь в пыли.
Стены грота были влажными и скользкими на вид, покрытыми налётом солей и какой-то зеленоватой, светящейся в полумраке плесенью, которая давала единственный источник тусклого, болезненного света. Света хватало лишь на то, чтобы различать очертания — не больше.
Воздух здесь был спёртым, сырым и холодным, совсем не похожим на тот, раскалённый и пепельный, что остался снаружи. Он пах мокрым известняком, старой плесенью и чем-то металлическим — то ли рудой, то ли старой кровью, впитавшейся в камень.
Грот был тупиком, но за спиной стена казалась странно неровной — будто за ней скрывался ещё один проход, заваленный осыпью.

Травмы определены броском кубика, который вы совершали ранее. Этот же бросок влиял на деление на группы.
Вы вольны интерпретировать степень расщепа (или иную полученную в ходе приземления травму) любым образом.
Круг продлится до 22:00 Мск 01.07.

+5

3

Родольфус падает на одно колено и несколько секунд не двигается. Не из-за страха. Тело требует эти несколько секунд и получает их.
Плечо горит тупой болью. Левый бок отзывается при каждом вдохе, под рёбрами сидит тяжесть от удара о камень. Расщепления, кажется, нет: пальцы на месте, кровь не хлещет, кости не торчат наружу. Уже хорошо. Для острова, на котором сама магия решила сорваться с цепи, почти роскошь.
Он медленно поднимается, опираясь ладонью о влажную стену, и тут же убирает руку. Соль, слизь, холодная каменная дрянь. На перчатке остается зеленоватый след.
- Прелестно, - тихо говорит Родольфус.
Голос глохнет под низким сводом. Пещера отвечает каплями воды и собственным сырым дыханием.
Он достаёт палочку и на мгновение замирает, прислушиваясь. Ни драконьего рыка. Ни шума снаружи. Только вода, камень и этот металлический запах, слишком знакомый, чтобы считать его простой рудой.
- Lumos.
Свет ложится на стены грязным пятном. Родольфус ведёт палочкой по гроту, отмечая размеры, трещины, влажный налёт, плесень. Тупик. Дрянной, тесный, вонючий тупик. Но за спиной камень выглядит неправильно. Не цельная порода, а грубая, неровная кладка из обвала.
Он не зовeт. В этом гроте есть те, кого не нужно проверять вопросами в пустоту.
Родольфус опускает взгляд на собственный бок. Раздражение от боли быстро становится сильнее самой боли. Он не собирается начинать работу на этом проклятом острове полусогнутым.
- Episkey.
Заклинание ложится плохо. Вязко, неприятно, проходит через палочку с задержкой, но Родольфус всё равно удерживает движение до конца. Под ребрами становится чуть легче. Не достаточно, чтобы забыть об ударе, но достаточно, чтобы не тратить на него внимание.
Он делает шаг назад, выбирая место, с которого удобнее работать с камнем, и снова поднимает палочку к неровной стене. Сначала понять, что перед ним. Проход, ловушка или очередная насмешка этого места.
Тёмный Лорд пришел за драконьими останками, не за тем, чтобы он гнил в пещере.
[newDiceMulti=1d8+1d8:0:кручу-верчу похилить себя хочу]

+6

4

Нас поглотил отвратительный, удушающий треск. Взбесившаяся магия этого проклятого острова посмела дерзко отшвырнуть меняя, словно ничтожного первокурсника.
Невыносимая дерзость.

Но я не пал. Моя магия срезонировала мгновенно, удерживая тело в равновесии, разве что подошвы сапог скользнули по болотной жиже. Остров так отчаянно сопротивляется нашему присутствию, изрыгая то и дело из трещин ядовитые миазмы. Защитные амулеты на моей груди едва заметно пульсируют, старательно отсекают всю эту грязь, а сам воздух здесь - спертый, сырой, пропитанный застарелой кровью - непростительно оскорбляет мое величие.

Поодаль брезжит заклинание Родольфуса.
Разумно. Лестрейндж не тратит время на панику и глупые крики, подтверждая даже в мелочах свою полезность. Скольжу ледяным взглядом по его фигуре - цел, хоть и держится за бок, а в глазах горит знакомый и присущий ему огонь злого упрямства.
Беллатрисы рядом нет. Нас разбросало. Крамольная мысль о том, что Темный Лорд может оказаться запертым в каменной ловушке вызывает у меня лишь холодную, опасную усмешку. Я не привык ждать, пока местность соизволит открыться мне.

Пальцы привычно ложатся на тисовую палочку. Направлять магию сквозь вязкое сопротивление неприятно, словно вести лезвием по кости, но моя воля подчиняла себе и не такие аномалии. Где-то под боком заколола жажда ритуального кинжала - сила умирающих драконов все еще ожидает меня снаружи, и я не собираюсь дарить ее министерским ищейкам или Гриндевальду.

Оттого и делаю плавный, бесшумный шаг к заваленной осыпью стене, за которой Родольфус пытался рассмотреть проход.
Вздор. Обычный камень. Жалкая преграда.
- Родольфус, с дороги!

Я вскинул палочку, собирая всю свою ярость на каменной преграде. Пора вернуть себе контроль над этой жалкой, выгоревшей реальностью.
- Бомбарда! - вторит эхо каменного гула и грот озарился ослепительной, безжалостной вспышкой.

+6

5

Аппарация — знакомое ощущение, с которым волшебника разбирает на искры чистой магии, нанизывает эти искры на нить и протягивает сквозь пространство между секундами. Что-то идет не так. Вместо точного прокола её магия делает несколько стежков, показывает ей остров с высоты птичьего полета помимо её воли, обжигает бедро в костре непотухшего пожара — спасибо, что здесь нет торфяников и адских ловушек прогоревших, еще горячих ям, — и бросает об стену каменного прохладного мешка. Не мешка даже — кармана. Она принимает удар всем телом, смягчая его, гася набранное было ускорение мягкостью живой плоти и рыком разъяренного такой несправедливостью животного. В свете люмоса ей видно, что муж тоже пострадал, а вот Повелитель, как и положено святому рыцарю мщения, архангелу-провозвестнику нового мира, выглядит незадетым причудами магии острова. Его сплетающий незримое в грубую силу голос, отражаясь от стен, пускает по её хребту предупреждающие, подгоняющие звездные искры. Заставляет собраться и верной охотничьей сукой занять положение чуть позади слева от Него, любуясь приходящими в движение, стертыми в пыль камнями осыпи. Кроме них троих здесь никого нет: ни Уилкиса, за которого она чувствует личную ответственность, ни Долохова с нужным оборудованием.

Она никогда не умела лечить. В школе такая магия еще кое-как ей давалась, а после в ней не осталось достаточно сочувствия, чтобы сращивать ткани и сухожилия, да и Рабастан, у которого это получалось намного лучше, был рядом так часто, что она отпустила ситуацию, занимаясь вещами, что получались у нее гораздо лучше. Сейчас же она смотрит на Родольфуса, спокойного и сильного, даже после такой внезапной перемены планов, и его плечо, вновь плачущее драгоценной чистой кровью, заставляет её повторить эхом его «Эпискей». То, что поселилось в ней в тот роковой день в Отделе Тайн открывает глаза, затапливает теплом космический вакуум за её ребрами. Наверное, у нее меняется выражение лица или голоса, но ни для кого из присутствующих её проблема не является тайной.

— Далеко нас разметало? — спрашивает она пустоту, чтобы заполнить её чем-то кроме грохота и запаха плесени. Её Лорд всеведущ, но не связан необходимостью отвечать на каждый её вопрос. В конце концов, кроме присутствующих здесь не нужно более никого, чтобы изменить мир, не то что вволю попировать на тлеющих руинах драконьего заповедника. Грязнокровки — выходцы из мира, сделавшего это с благородными хищниками. Они несут эту заразу на себе и поэтическая справедливость лишь восторжествует, когда дело рук их отцов поможет их собственному краху.

[newDiceMulti=1d8+1d8:0:Лечу себя (первое) и того парня (мужа то есть)]

Отредактировано Bellatrix Lestrange (01.07.2026 20:27:27)

Подпись автора

https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/852925.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/937857.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/98644.gif
Одела Минни

+5

6

Круг закрыт. Отпись ГМа ожидается до 22:00 Мск 03.07.


Итоги круга:

Лорд:
Bombarda - без броска кубика

Родольфус:
Lumos - без броска кубика
Episkey - 4 и 4 // третье действие аннулируется, т.к. по правилам доступно всего два за круг // +4 хп Родольфусу

Беллатрикс:
Episkey на себя - +8 ха Беллатрикс
Episkey на мужа - +5 хп Родольфусу

[newDiceMulti=1d12+1d8+1d8:12:Влияние от бомбарды; два осколка; урон от осколков.]

Отредактировано Game Master (01.07.2026 22:10:13)

+3

7

Грот сотрясся, когда заклинание Лорда ударило в каменную насыпь с силой, способной превратить её в пыль, и мир на мгновение ослеп — вспышка заклинания, серый взрыв каменной крошки, гул, ударивший по ушам. Пыль взметнулась до самого свода, закружилась в свете, оседая на стенах и одежде.
То, что поселилось в Беллатрикс в тот роковой день в Отделе Тайн, открыло глаза, затопило теплом космический вакуум за её ребрами, когда она творила магию, едва ли ей свойственную. Искристое, чужое и незнакомое, оно прокатилось по венам, отозвалось в груди мгновенным, почти болезненным восторгом, и от этого чувства перехватило дыхание. И оно же — чем бы оно ни было — первым насторожилось, отозвавшись инстинктом, который будет старше рассудка.
Пыль ещё не осела, когда тьма в открывшемся проломе ответила ударной волной — плотной, глухой и осязаемой, словно сама скала выдохнула. Она ударила в ответ на взрывное заклятие, и с ней из пролома вылетели каменные осколки, ещё недавно преграждающие собой путь.
Они развернулись в воздухе, подхваченные невидимой силой, и с воем понеслись обратно — в ту сторону, откуда пришёл удар.

● В Лорда, как ближайшего к разлому, «летит» удар суммарно на 35 урона.
● Прошедший урон будет высчитываться по формуле: атака - защита.
● Защищаться общими усилиями не запрещено.
● Когда пыль окончательно осядет, можно будет увидеть очертания того, что скрывалось за проломом. Каменные ступени: узкие, грубо вырубленные в скале, они уходят вниз, теряясь за поворотом.
И на площадке перед этой лестницей с мерной пульсацией воздуха появляется и начинает медленно расти и расширяться что-то отдаленно похожее на мыльный пузырь. Окончательно достигнув своего первоначального размера, достаточного, чтобы перекрыть спуск вниз, он становится едва различим и угадывается только по преломлению воздуха, словно смотришь на пространство через вогнутую линзу.
● Между «схлопыванием» пузыря от попавших в него камней и его появлением проходит около 30-40 секунд. На «рост» уходит ещё около минуты.

Круг продлится до 22:00 Мск 05.07.

Отредактировано Game Master (02.07.2026 20:54:14)

+3

8

Вспышка моей магии должна была даровать нам тишину и покорность. Только проклятый склеп посмел огрызнуться. Из разверзшейся темноты пролома рвется наружу слепая, яростная судорога, целый рой раскаленных каменных осколков.
Остров, пропитанный предсмертной агонией драконов, решил поиграть со мной в непокорные игры?
Рой наточенных камней несется прямо в лицо, обещающий разорвать плоть в клочья.
Зрачки в тот же миг сузились, превращаясь в две узкие, полыхающие багровым огнем щели. Страх ли? Пожалуй, чистый восторг перед лицом чужого сопротивления, которое ничего не стоит растоптать и стереть в пыль. Слышу леденящий душу звук - собственный клокочущий смех. Вижу, как тисовая палочка совершает свой молниеносный и предельно точный росчерк.
- Protego Totalum! - наконец и воздух тянется прозрачной и непреодолимой пеленой, принимает на себя самый мощный таранный удар взрывной волны. Скала дрожит, жалобно стонет барьер, но не пропускает к моей мантии ни единой пылинки.
Второе текучее движение, словно броском хищной кобры, разворачиваю кисть, заставляя саму тьму грота ожить и затрещать.
- Fianto Duri!
Пусть острые обломки гранита со скрежетом и глухими хлопками бессильно крошатся, осыпаясь к моим ногам безвредным щебнем.
Полная, абсолютная неприкосновенность. Даже если что-то и просочится - это сущая пыль под ногами, в сравнении с незыблемой целью.

Сквозь завесу пепла мои глаза впиваются в открывшийся зев. Ступени. Грубые, уродливые, ведущие в самую утробу природного недоразумения. Но останавливает вовсе не это. Прямо перед спуском воздух начинает тошнотворно пульсировать, искажая пространство. Остров пытается испуганно запереть проход обратно, наливаясь остатками собственных сил.
Слишком предсказуемо и жалко.

Медленно оборачиваюсь к замершим позади Лестрейнджам. Застываю в кошмарном подобии милостивый улыбки, знаю - от нее веет самым могильным холодом. Беллатриса... я чувствую, как в ней шевелится что-то чужое, глубокое, непознанное. То, что она притащила из Отдела Тайн.
Это забавляет меня.
Она становится еще более великолепным и порочным оружием в моих руках.
- Вы видели? - шепот змеиного языка, проникающий под самую кожу. - Остров пытается играть с нами в прятки. Он скрывает от меня мое золото. Мою кровь. Мою силу. Магглы думали, что сожгли этот мир, но они лишь сковырнули нарыв. Родольфус, Белла... У вас есть меньше минуты, пока этот мыльный пузырь не стал серьезной проблемой.

Разворачиваюсь спиной к слугам, и моя черная мантия взметнулась в воздух, словно крылья нетопыря. Я не собираюсь ждать, пока барьер вырастет снова.
- Вперед. В самое чрево. И быстрее, пока я не выжег эту скалу до основания вместе с вами.

[newDiceMulti=1d8+1d8:12:мне показалось, или валун быканул?]

Отредактировано Lord Voldemort (03.07.2026 00:43:02)

+6

9

Знакомый голос режет сырой воздух грота, и Родольфус отступает в сторону без промедления. Прижимается спиной к влажной стене, пропуская Лорда к завалу, и только теперь окончательно понимает: их разбросало не так далеко, как могло. Беллатрикс тоже здесь.
Уже лучше.
Чужая магия касается его плеча, неловко, горячо, слишком непривычно для целительства, но он узнаёт её сразу. Родольфус коротко кивает жене. Не благодарность вслух - не место и не время, - но достаточно, чтобы она поняла.
Боль в плече всё ещё держится. Кровь снова проступает под тканью, и это раздражает почти сильнее самого ранения. Возможно, целебная магия никогда не была его главным талантом. Возможно, остров искажает каждое заклинание. Но плохое заклинание остаётся плохим заклинанием, даже если для него есть десять удобных оправданий.
Родольфус прикладывает палочку к плечу.
- Episkey.
На этот раз он держит движение дольше, жёстче, не позволяя магии расползтись. Тепло проходит под кожу с неприятной задержкой, стягивает края раны, глушит боль до терпимого уровня. Не идеально. Но достаточно, чтобы рука снова слушалась без этой постыдной дрожи.
Бомбарда Лорда бьёт по завалу. Грот содрогается всем каменным нутром. Родольфус приподнимает бровь под маской. Завал, не крепостная стена. Его можно было разобрать чище. Впрочем, проход открыт, а значит метод уже оправдан.
Когда тьма за проломом отвечает ударной волной и камни с воем летят обратно, Родольфус вскидывает палочку следом за защитой Лорда.
- Depulso.
Он бьёт не по всей россыпи сразу, а по тем осколкам, что уходят шире и ниже. Несколько камней резко меняют траекторию и с хрустом врезаются во влажную породу, осыпая плесень и соль.
Пыль постепенно садится. За проломом открываются ступени, грубо вырубленные в скале, а перед ними растёт мерзкое искажение воздуха, похожее на издtвку над нормальной магией.
Родольфус слушает приказ молча. На словах Лорда челюсть под маской едва заметно напрягается, но спор не рождается даже мыслью. Приказ есть приказ. Тем более сейчас, когда время утекает быстрее воды со свода.
- Ага, - сухо отвечает он без всякого энтузиазма.
И первым делает шаг к пролому, держа палочку наготове и не сводя взгляда с растущего пузыря.
[newDiceMulti=1d8+1d8:4:хилю себя и защищаю Вовку]

+5

10

Сама земля вздрагивает от магии её Господина. Огромным ящером, подобным убитым драконам, отмахивается он Него двумя осколками скалы. Повелитель даже не ведет бровью, только хохочет в лицо жалкой попытке сдержать Его марш и ставит барьер. До них Родольфусом не долетает даже пыль. Если бы ей нужны были доказательства Его избранности, мерлиноравности, мощи — она получила бы их прямо сейчас.

Муж кивает благодарно, Хозяин не удостаивает перемену в ней даже половиной слова, и это странно беспокоит её и успокаивает одновременно. Она не скрывается, она не опасна для соратников, и их реакция это подтверждает. И все же — это не совсем она, это что-то чужое внутри, другое. Ей было бы лучше, если бы её закрыли на замок до выяснения причин или выпустили туда, где урон от её бесконтрольности мог бы быть только на пользу. Но решать это не ей, она — лишь орудие в чужих руках, и это хорошо. Это правильно. Ты свободна, Белла?

Пузырь болотного газа, словно тот, что рождает блуждающие огоньки, но сотканный из магии. Повелитель считает, будто им туда, а Он знает все.

— Это может быть наш последний шанс попытаться призвать остальных с помощью Метки, — мурлычет она, и в голосе её плохо спрятанное удовлетворение: ей действительно не кажется, что им нужен кто-то еще. Этого более чем довольно. Муж, кажется, не в восторге, но ей этого не понять. Боевым построением, в котором два ведомых поддерживают метельщика-истребителя, ровно на том расстоянии, что позволяет не попасть в турбулентный поток, они движутся вниз. Она тоже призывает огонек Люмоса, ибо её Божество и её семья достойны иллюминации даже в таких обстоятельствах.

Свободна воистину, благодаря контролю.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (05.07.2026 22:59:38)

Подпись автора

https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/852925.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/937857.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/98644.gif
Одела Минни

+4

11

Круг закрыт. Отпись ГМа ожидается до 22:00 Мск 07.07.


Итоги круга:

Лорд:
Protego Totalum - 20
Fianto Duri - 20
Итог: защита успешна, урона нет.

Родольфус:
Episkey - 11 / хп восстановлено до 20
Depulso - 5 // помощь в защите

Отредактировано Game Master (06.07.2026 15:38:13)

+2

12

Ступени были узкими и грубо вырубленными в скале, отчего каждый шаг требовал внимания. Стены смыкались по бокам, заставляя идти друг за другом, и воздух с каждым шагом становился плотнее, холоднее и тяжелее. Он пах мокрым известняком, старой плесенью и чем-то ещё — возможно, дыханием моря?
Ступени уходили вниз по широкой спирали, и через несколько десятков шагов призрачный свет из грота исчез полностью. Остались только огоньки от волшебных палочек и древняя, глубокая тишина.
А затем тишина начала меняться.
Сначала это было похоже на шёпот ветра в камне — едва уловимый, почти неразличимый. Но чем глубже волшебники спускались, тем отчётливее он становился, разделяясь на множество голосов. Звучащих одновременно и накладывающихся друг на друга, сливающихся в единый гул, который невозможно было разобрать на отдельные слова. Они доносились словно отовсюду — из стен, из камня под ногами, из темноты впереди, — но не было в них ни угрозы, ни мольбы. Только ровное, мерное пение, похожее на далёкий прибой или на звук крови в ушах.

Каждый игрок должен сделать бросок кубка 1d10 для определения результата: 
1–3:
Голоса остаются неразборчивым гулом, похожим на шум ветра или далёкий водопад. Они не проникают в сознание и не цепляются за мысли. Только оказывают лёгкое, почти незаметное давление на уши, которое можно списать на усталость или перепад давления в пещере. Никаких отчётливых слов — только ритм, от которого слегка покалывает в висках. Возможно, это просто вода гудит где-то в глубине? Хотя какая разница?
4–6:
Голоса начинают обретать очертания. Это не слова — скорее обрывки фраз, произнесённые на языке, который кажется почти знакомым, но ускользает, когда пытаешься ухватить смысл. Иногда мелькают отдельные слова: «кровь», «вода», «зов», «память». Иногда чьи-то имена, которые ускользают из памяти едва оказавшись услышанными, но отчего-то кажутся знакомыми. Голоса не зовут и не предупреждают, но если прислушаться слишком внимательно, можно почувствовать, как они начинают вплетаться в собственные мысли, путая прошлое с настоящим.
7–9:
Голоса становятся почти отчётливыми — их сотни и они переплетаются, звучат в унисон и вразнобой, и иногда кажется, что они знают тебя. Называют по имени. Они говорят на древнем языке, который невозможно понять, но отчего-то смысл проступает, как вода сквозь тонкую ткань: “Ты уже здесь. Ты всегда был здесь. Ты вернулся.”
Они звучат почти ласково, но есть в них что-то тревожное — принятие. Словно они ждали тебя. Словно твоё присутствие здесь не случайность, а возвращение. И когда ты пытаешься отмахнуться от них, они становятся чуть громче, настойчивее, сплетаются с дыханием и пульсом, и кажется, что они звучат уже не снаружи, а внутри.
10:
Голоса пронизывают насквозь, но они не говорят, а поют. Мелодия древняя, тягучая, забирающаяся под кожу, в кости, в самую глубину сознания. И в этой музыке есть образы: огромный зал, вырубленный в скале; вода, поднимающаяся до самых сводов; фигуры в тёмных плащах, стоящие вокруг алтаря; и ты среди них, смотрящий на себя со стороны. Голоса называют тебя по имени — другому, незнакомому имени — и это имя звучит так естественно, что собственное кажется фальшивкой. В ушах звенит, дыхание сбивается, и на мгновение кажется, что камни вокруг движутся, дышат, сжимаются, приглашая остаться навсегда.

Лестница делает последний поворот — и упирается в небольшую площадку, вырубленную в скале. Дальше хода нет, только глухая каменная стена, покрытая полустёртыми временем рунами и символами. Над ними — едва различимый рисунок: женщина с распростёртыми руками, линии воды у её ног и круг над головой.
Перед стеной, в центре площадки, стоит невысокий каменный алтарь — грубо обработанный, тёмный от времени и влаги. В его верхней поверхности вырезано чашеобразное углубление, а рядом, на полу, валяются несколько осколков глиняных сосудов и обломок ржавого лезвия.
Под изображением женщины, на самой стене, выбиты строки — неровные, глубокие, словно их вырезали не инструментом, а настойчивостью. Буквы местами стёрты, но слова всё ещё можно прочитать:

«Я — это то, что соединяет живых с мёртвыми.
Я — это то, что соединяет начало с концом.
Без меня нет пути.
Но я — не дверь.
Что я?»

Какой-либо очевидной двери не видно. Только стена, алтарь и вопрос, вырезанный в камне.

Круг продлится до 22:00 Мск 09.07.

+3

13

Голоса отовсюду... Стоит нам едва переступить открывшийся путь и скользнуть в сырую спираль, как тишина подземелья раскололась, треснула, выпустила наружу шуршание сотен голосов.
Они раболепно ластились. Называли, не боясь, по имени. Обещали долгожданное возвращение, словно эта забытая пещера и в самом деле может быть моим домом.
Издевательское жало древней магии.

Я иду следом. Черная ткань мантии едва шуршит по сужающимся каменным стенам. Огни заклинаний то и дело выхватывают из темноты заплесневелые от вечного безмолвия уступы. Беллатриса бормочет что-то о Метке и о шансе призвать остальных, и ее голос заходится в глубинном восторге, что давно и преданно укоренился в ней.
Я не удостаиваю ее ответом. Звать сюда других? Глупость. Темный Лорд не делит великие победы с толпой, и те, кто слаб, пусть остаются задыхаться наверху.

Голоса под кожу проникают. Стучат в ритм каменного сердца. Остров думает, будто может соблазнить меня баюкающими песнопениями, заставить подчиниться размеренному приливу. Но пальцы лишь сильнее сжимают тисовое дерево палочки, и только это заставляет разум превратиться в ледяную стену, превращать ментальные миазмы разбиваются безвредными брызгами. Ничто не имеет права звучать внутри моей головы без моего на то соизволения.

В тусклом свете палочек проступает глухая стена, уродливое изображение женщины с поднятыми руками и алтарь - грубый кусок камня с чашей, оскверненный осколками древнего хлама. Я вижу древние руны, строки начертанной загадки. Сама банальность.
Загадки - удел недалеких создателей, мнящих себя чрезвычайно остроумными.
Они всегда мыслят слишком примитивно, слишком по-человечески.

На бледных губах проступает едва заметная, пугающая улыбка. Ответ всегда лежит на поверхности.
Кровь.
Родовая магия, первородная жидкость, что несет в себе и жизнь, и смерть. То, что нынче в избытке пропитало драконий остров. И то, что прямо сейчас пульсирует в венах моих последователей.

- Остров просит дань, чтобы открыть свои тайны, - протягиваю бледную руку в сторону Родольфуса. Тускло блеснуло гоблинское лезвие. - Кровь. Она соединяет все, Родольфус. Твоя рана очень удачно напомнила нам об этом. Подойди к алтарю. Нам нужна чистокровная жертва, чтобы напоить эту чашу. Окропи ее, и посмотрим, как стена рухнет перед своим истинным Хозяином.

[newDiceMulti=1d10:0:]

Отредактировано Lord Voldemort (09.07.2026 18:10:41)

+5

14

Господин игнорирует её, и это отрада и наказание. Отрада, потому что никто более не помешает им троим, наказание, потому что в этой пещере, чего бы они ни хранила, нет ничего ценнее Его внимания. Преграда восстанавливается за ними так, будто только мощнейшая магия могла пробить её, и то лишь временно. Лестница сужается, заставляя их вытянуться нитью, и Беллатрикс выбирает замыкать процессию: Рудо только что был ранен сильнее неё, ей хочется дать ему время прийти в себя. Как и положено замыкающей, все её внимание сосредоточено на окружении, эта роль — самая благоприятная для защиты других. Но здесь опасность не исходит из темноты снаружи, но из тьмы внутри.

Они были здесь. Она была здесь. Она снова на своем месте. Среди тех, кто знает её по истинному имени, а не по звездному, по имени, которое она сама забыла. Среди тех, кто отличает первых от последних, важное от преходящего и властвующих от ведомых. Они говорят на языке той могильной смолы, из которой скроена душа Беллатрикс, и говорят с этой смолой напрямую. Они взывают. Ей приходится прикоснуться к груди, чтобы унять сердце, стремящееся воссоединиться со стаей. Она надеется только, что они говорят не с тем чувством, что она вынесла из Отдела и что так недавно напомнило о себе. Отчего-то ей они кажутся противоположными.

Процессия останавливается у крошечной площадки. Та пахнет древностью, забытыми ритуалами, пахнет подземными культами. Интересно. Далеко не драконы это практиковали. Значит, МакФасти? Или это место древнее магического клана шотландцев? Она никогда не имела отношения к островным горцам. Тогда этому капищу сотни и сотни лет, как болотным мумиям. Внутри сворачивается предвкушение: волшебное место, темное и загадочное. Поросшие пылью чудеса старушки-Англии. В ней живет физическая необходимость разобрать их на понятные отгадки, облизать самой, поглотить их, слиться в одно, как и было когда-то, — а потом бросить к ногам Повелителя, уже разобранным на косточки, очищенным и перевязанным подарочной лентой, чтобы Он не запачкал длиннопалых бледных рук.

Хозяин разгадывает загадку, не сбившись с шага. Разжевывает Свой ход мыслей для них с мужем, невежественных. Сама она не сумела бы. Ответила бы, что это вода: река забвения, воды вокруг плода во чреве и то главное, что берут в дорогу, и конечно была бы не права. Господин говорит, говорит, и Беллу спасает только маска: ей хочется заскулить от обиды. Для древнего ритуала, для священного обмена, Он выбирает не её. Она не возражает: доверяет своему Лорду. Доверяет, что его ответ будет правильным. Только хохлится и усилием воли заставляет себя радоваться за Родольфуса.

Счастливчик. Дома она попытается заставить его поплатиться. Он, скорее всего, подомнет её под себя и позволит выплеснуть ярость, измотает её и выжмет до дна, — и тогда вновь воцарится мир. Но это будет после. Сейчас пружина внутри нее начинает закручиваться, накапливая энергию из жадного любопытства и желания обратить на себя внимание своего Бога.

[newDiceMulti=1d10:0:]

Отредактировано Bellatrix Lestrange (09.07.2026 21:20:22)

Подпись автора

https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/852925.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/937857.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/98644.gif
Одела Минни

+5

15

Голоса поднимаются из камня вместе с холодом.
Сначала Родольфус не вслушивается. Не из осторожности даже - из брезгливости. В этом месте слишком много чужого. Сырость, плесень, дрожащая под ногами скала, древняя магия, пережившая тех, кто её создал, и теперь пытающаяся напоминать о себе шёпотом из стен. Но чем ниже уходит лестница, тем яснее отдельные обрывки цепляются за слух.
Кровь.
Вода.
Зов.
Память.
Родольфус идёт молча, держа палочку перед собой. Ступени узкие, камень скользкий, стены подходят слишком близко. Грот позади уже исчез, а впереди ничего, кроме тьмы и чужого пения, которое хочет забраться глубже ушей. Он не даёт. Мысли должны оставаться своими.
На площадке он останавливается почти сразу.
Алтарь.
Этого достаточно.
Стена, руны, стёртая женщина с водой у ног, вырезанная загадка - всё это лишь обёртка. Можно было бы ломать голову над словами, притворяться учёным, искать тонкие значения в древней дряни, но алтарь никогда не бывает просто каменной мебелью. Чаша в камне не просит света. Не просит монет. Не просит красивых речей.
Она просит крови.
Родольфус читает строки один раз, затем второй - уже без всякой необходимости. Лорд произносит ответ вслух, и губы под маской едва заметно кривятся. Разумеется.
Кровь соединяет живых с мёртвыми. Начало с концом. Род с могилой. Наследника с предком. Власть с правом на неё.
И если этому острову нужна чистокровная дань, он получит не жалкую каплю случайного прохожего.
Родольфус опускает взгляд на гоблинское лезвие, затем делает шаг к алтарю.
- С радостью.
Без пафоса. Без лишнего восторга. Только сухая уверенность человека, которому не приходится доказывать ценность собственной крови - она доказана веками браков, именами, портретами в фамильных залах и мёртвыми, которые всё ещё имеют больше веса, чем большинство живых.
Он стягивает перчатку с раненой руки. Плечо уже затянуто, но ткань всё ещё хранит влажный тёмный след. Родольфус проводит лезвием по ладони - ровно, глубоко настолько, чтобы кровь пошла сразу, но без глупого расточительства. Боль вспыхивает чисто и резко. Хорошо. Такая боль дисциплинирует.
Он сжимает кулак над чашей алтаря.
Первые капли падают на камень тяжело, почти чёрные в свете палочек. Затем ещё. И ещё. Кровь растекается по углублению, цепляется за старые вырезы, заполняет тёмные прожилки в камне.
Самая чистая волшебная кровь на этих островах.
Возможно, не только на этих.
Родольфус смотрит, как алтарь принимает её, и не отводит руки.
[newDiceMulti=1d10:0:]

Отредактировано Rodolphus Lestrange (09.07.2026 21:56:29)

+5

16

Кровь Родольфуса падает в чашу, скапливается в углублении, медленно сворачиваясь, впитываясь в пористый камень, но не вызывая никакой реакции. Только запах меди на мгновение становится резче, смешиваясь с сыростью пещеры, и затем — уходит.
Кровь — ответ на многие вопросы. Особенно в магическом мире. Кровь говорит о происхождении, о силе, о чистоте, о праве по рождению. Кровь — это язык, на котором говорят древние роды, это ключ, который открывает многие замки. Именно поэтому этот ответ казался очевидным и понятным, очень прямолинейным и простым.
Именно поэтому это должно было сработать.
Но алтарь остаётся глух к принесённой жертве.
И в повисшем молчании чувствуется странная, почти насмешливая логика.
Родольфус — Лестрейндж. Его кровь чиста, стара, и он имеет право гордиться ею. Но здесь, под и над этим камнем, не владения Лестрейнджей и не земли, где ценят только родословные. Это остров МакФасти.
МакФасти — клан. А клан — это не про кровь. Это про людей, принявших общее имя. Это про тех, кто поклялся стоять вместе задолго до того, как было основано Министерство магии или даже Гринготтс.
Возможно, это место хранит память о тех временах, когда имели значение не предки, а поступки? Не происхождение, а преданность. Не кровь, а то, что остаётся после того, как кровь пролита.
Стена перед волшебниками — всё та же. И руны на ней молчат.
Вопрос вырезан в камне, всё такой же открытый и требующий ответа:
«Я — это то, что соединяет живых с мёртвыми.
Я — это то, что соединяет начало с концом.
Без меня нет пути.
Но я — не дверь.
Что я?»

Кровь — ответ на многие вопросы.
Но не на этот.

Круг продлится до 22:00 Мск 14.07.

+3

17

Она совершенно зря завидовала: ничего не происходит. Кровь, даже мощнейшая, не делает ничего. Это место отвергает драгоценную валюту. Такого просто не может быть! Запах крови, забытый и съеденный ржавчиной клинок, — они не могут быть здесь просто так! Только чтобы подставить её Хозяина, выставить его обычным человеком, а не всеведущим божеством, которым он является. Но её не провести, истина уже была открыта ей, весь её опыт, все её воспоминания — это клятва и заверение в почтении.

Примерно в этот момент она понимает: она, разумеется, тоже ошибалась, вода не ответ. Останки кинжала, лежащего здесь — это отвлекающий маневр, но и разбитые чаши тоже. Это не обмен, не проявление уважения, не обнаружение границы, но её переход. Это тест на принадлежность, охрана от чужих. Им нужно очень конкретное подтверждение связи. И это конкретное ей — возможно, не ей одной, — дали на пути сюда, а потому это её долг сейчас, заговорить и применить полученное к делу.

— Господин, позвольте мне? — просит она и шагает к алтарю. Тихонько напевает услышанное от древних голосов, чтобы сосредоточиться на правильных вещах: воспоминание, которое случилось с ней и не с ней, с той частью нее, которую звали иначе, которая говорила на другом языке, но которая тоже носила темный балахон и тоже собиралась в круг с единомышленниками. Советы в Ставке смешиваются с прочувствованным, увиденным жалкие минуты — или сотни лет — назад ровно настолько, чтобы подтвердить права, но не затмить произошедшее. Палочка касается виска, перламутровая паутинка воспоминания набухает каплей росы, растягивается седым локоном, падает в чашу и извивается там, словно змееныш.

Что есть в переплетении её мыслей и крови её мужа. Что-то правильное, захватывающее, чистое и мощное, по крайней мере в символическом смысле. Что-то, что Повелитель сможет использовать для воплощения мира, в котором все получат согласно заслугам и преданности.

— Это память, — она предполагает, но голос звучит уверенно и спокойно, как и должен звучать ответ на вопрос от того, кто возвращается домой.

Отредактировано Bellatrix Lestrange (11.07.2026 20:18:40)

Подпись автора

https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/852925.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/937857.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/98644.gif
Одела Минни

+3

18

— Это память, — голос Беллатрикс ещё не отзвучал в сыром воздухе пещеры, а что-то уже изменилось.
Густые тени у ног волшебницы качнулись, а потом дрогнул волшебный свет, на миг погаснув и погрузив всё во тьму.
И когда пространство вновь стало видимым, то Беллатрикс исчезла.
Просто перестала быть на том месте, где стояла секунду назад, словно её стёрли с полотна реальности, оставив лишь смазанное пятно на сетчатке тех, кто смотрел.
Перед алтарём остались двое, а внутри каменной чаши, поверх ещё не впитавшейся до конца крови Родольфуса, лежала серебристая нить воспоминания — извивающаяся, словно змея.

Напишите, пожалуйста, под скрытым текстом в своих постах, какое воспоминание отдаётся чаше — если оно отдаётся, и вы помещаете в неё воспоминание.
Беллу просьба добавить информацию в уже написанный пост, новый писать не требуется. Информация по этому исчезновению будет дана для неё после завершению круга и с началом нового.
Это всё тот же круг и он продлится до 22:00 Мск 14.07.

+3

19

Камни все так же незыблемо молчат.
Кровь Лестрейнджа, темная и густая, заполняет прожилки чаши с ленивой неохотой, но алтарь остается мертв.
Остров не принял дань.

В полумраке ощутимо слышна тяжелая, звенящая тишина. Родольфус не шевелится, его бледное лицо застыло, а капли на ладони продолжают наливаться багрянцем. Ирония древней магии: чистокровность, возведенная в абсолют вековыми традициями, здесь, на безымянной скале, оказалась лишь бесполезной соленой жидкостью. Остров не ищет наследников благородных фамилий. Только клан. Священное имя, принятое добровольно. И преданность, идущую впереди любых прочных уз рождения.

Беллатриса вызвалась куда быстрее, ведомая своим звериным чутьем. Ее шепот, ее палочка у виска, изящный росчерк серебряной нити. И, что следовало ожидать, мгновенное исчезновение. Я остался один на один с Родольфусом и пустеющим каменным зевом. Тот даже бровью не повел, чтобы справиться о пропавшей супруге.
Хороший слуга.

Это весомо. Не кровь, но то, что делает человека тем, кто он есть, когда плоть истлеет. То, что связывает живых с мертвыми, когда не останется ничего, кроме гниющих костей.
Память.
Острову нужна часть разума, отпечаток личности, возвращение к истокам.

Оставлять здесь свои мысли - дело опасное. Темный Лорд не разбрасывается секретами, и ни одна тайна моих крестражей или великих заклятий не должна коснуться этого алтаря. Но у меня есть то, что я давно похоронил. То, что связывало меня с миром мертвым прочнее любых уз - память о Томе Риддле. Момент, когда я впервые осознал, кем являюсь.

Почти ленивое движение палочкой у собственного виска. Коснувшись кожи, магия тянет за собой эту жгучую нить.
Август 1938 года. Приют Вула. Перед глазами серые удушливые стены, запах лондонского смога и подгоревшей каши. Дверь каморки открывается, и на пороге Альбус Дамблдор - тогда еще не старик, но уже невыносимо зоркий. Огонь, пожирающий мой платяной шкаф. И самое главное, самое ценное в этой нити - ослепительное, не сравнимое ни с чем иным осознание собственной исключительности. Гордость мальчишки, который только что узнал, что он - волшебник. Что он на порядок выше серой гнили, выше смерти, выше обычных людей.
Это и было началом всего. Пусть и под эгидой моего истинного имени, которое позже я выжег из собственной истории.

Серебристая лента воспоминания скользит вниз, падает прямо в чашу алтаря, где еще извивается нить Беллатрисы на фоне густеющей крови Лестрейнджа.
- Какая досада, Родольфус, - тихо, почти ласково шепчу, не оборачиваясь к оставшемуся позади магу, - Оказывается, твоя хваленая чистая кровь здесь ценится не дороже болотной жижи и обрывков памяти. Есть о чем подумать...

+3

20

Ничего не происходит.
Кровь темнеет в чаше, впитывается в пористый камень, оставляет на алтаре мокрый след - и всё. Ни треска в стене, ни движения рун, ни шепота, ставшего яснее. Даже древняя дрянь в камне не считает нужным изобразить реакцию.
Родольфус ждет ещё секунду.
Ничего.
Под маской дергается сухая, злая улыбка. Хорошо, что Лорд приказал быстрее, чем он сам успел добровольно предложить кровь. Иначе выглядело бы совсем глупо. Ошибаться по приказу всё-таки простительней, чем ошибаться от собственного рвения.
Впрочем, удовольствия в этом нет никакого.
Он опускает окровавленную ладонь, сжимает пальцы и чувствует, как кровь скользит между ними, липкая и бесполезная. Руку порезал зря. Древнейшая волшебная кровь оказалась для местного камня не дороже дождевой воды.
Беллатрикс говорит про память.
Родольфус поворачивает к ней голову. Бровь под маской приподнимается сама собой.
Память?
Чья память? Какая именно? Что за нелепое требование может быть у алтаря, если ему недостаточно крови? Алтарь должен принимать жертву, а не вести беседу с головами тех, кто ещё стоит на ногах.
Он не успевает додумать.
Свет проваливается в темноту, тени дергаются, и Беллатрикс исчезает. Просто исчезает с того места, где стояла. Без хлопка аппарации. Без вспышки. Без крика.
На мгновение взгляд Родольфуса задерживается на пустом месте.
Только на мгновение.
Затем он снова смотрит на алтарь.
Лорд двигает палочкой у виска, вытягивает серебристую нить воспоминания и отправляет её в чашу поверх крови. Родольфус следит за этим молча. Интересно, что именно Тёмный Лорд счел достаточно малым, чтобы оставить здесь, и достаточно значимым, чтобы алтарь подавился и открыл путь.
Вопрос неприятный. Поэтому Родольфус не задаёт его даже самому себе до конца.
Слова Лорда звучат почти ласково. Это хуже насмешки.
Родольфус медленно разжимает раненую ладонь и смотрит на кровь.
- Не о чем здесь думать, мой лорд, - отвечает он ровно.
Не северным дикарям, умершим под этой скалой, объяснять Лестрейнджу цену крови. Не камню решать, что в мире имеет значение. И точно не этому мокрому куску древней упрямой магии ставить чистоту рода ниже обрывков чужих воспоминаний.
Но вслух он этого не говорит.
Родольфус делает шаг назад от алтаря, пропуская результат вперед раньше собственного любопытства. Хватит на сегодня поспешных выводов. Умные учатся на ошибках, даже если ошибка длится меньше минуты и пахнет медью на ладони.
Он держит палочку наготове и ждет, как камень поведёт себя после дара Тёмного Лорда.

+4

21

Rodolphus Lestrange

Темнота сомкнулась вокруг Тёмного Лорда с той же беззвучной стремительностью, что и вокруг Беллатрикс, — один удар сердца и неполный вдох, и место, где он стоял секунду назад, стало пустым. Ни вспышки, ни хлопка, ни движения воздуха — и Родольфус остался один.
Тишина, повисшая в гроте, стала плотнее и тяжелее, почти осязаемой, словно она наблюдала за ним. Сырой каменный свод, влажные стены с зеленоватым налётом, алтарь, на котором ещё не впиталась до конца его кровь, и две серебристые нити воспоминаний — одна всё ещё извивалась в чаше, вторая, принадлежавшая Лорду, уже начинала медленно таять, растворяться в древнем камне, как будто алтарь смаковал её, переваривал и впитывал.
Свет от палочки Родольфуса оставался единственным источником в холодном полумраке, и он делал тени глубокими, почти живыми.
Вопрос на стене всё ещё был вырезан в камне, но теперь, в тишине и одиночестве, он мог показаться более… личным.
И не успел волшебник ничего сделать, как возникло ощущение присутствия.
Позади него, в трёх шагах, стоял он сам.
Та же чёрная мантия и та же маска. Та же фигура, сложенная из тренировок и сдержанной силы, вот только тени двойник не отбрасывал.
И взгляд, которым он изучал стоящего у алтаря волшебника, был по весу равен его собственному.
— Что ты здесь ищешь, Родольфус?

Bellatrix Lestrange

Тьма сомкнулась вокруг неё не стремительно, но не грубо — она обняла Беллатрикс. Плотная, тёплая, почти живая, она прильнула к её плечам, скользнула по шее, коснулась виска невесомым, материнским поцелуем. И в этом прикосновении было странное, забытое чувство, словно кто-то, кого она не помнила, но кто знал её всю жизнь, наконец нашёл её и не хотел отпускать.
А затем последовал короткий миг невесомости, после которого под ногами снова возникла почва.
Мир обрёл ясность, но это был не тот мир, который Беллатрикс видела мгновение назад.
Последние плотные ночные сумерки отступили, уступая путь новому дню.
Шёл снег.
Порхающим воздушным хороводом, кружась в неудержимом танце, падали вниз с лёгких облаков, облитых солнцем, опьянённые свободой снежинки. И теперь всё то, что ещё совсем недавно в серых тонах тускло дремало в печальном криволесье, теперь оно, преображённое в своём убранстве, припорошенное красотой, граничащей со смертью, радостно сверкало, блестело и ликовало под лучами мутного проблеска солнца.
И в этом священном преображении всё в криволесье вновь воскресло к новой жизни, стало чистым и целомудренным. Каждое искривлённое деревце было заботливо украшено снежинками по-своему, каждая поднимающаяся вверх веточка ухожена в отдельности и с любовью. Как нечто единое и целое, зимний лес пребывал в вечной гармонии с самим собой и с тишиной, сотканной из белоснежных нитей.
Самое великое в природе происходит бесшумно.
Беллатрикс стояла на снегу, и холодная белая пыль оседала на её плечах, тёмных волосах и ресницах. Видела ли она хоть когда-то снег таким? Чистым, нетронутым и первозданным. Снегом, который помнил времена, когда людей ещё не было, а мир принадлежал только лесу, ветру и тем, кто умел ходить по его тропам бесшумно.
Впереди, между искривлённых стволов, мелькнула тень. Тёмная и стремительная, почти неуловимая — и Беллатрикс не поняла, почудилось ей или нет. Но сердце на мгновение замерло, а затем забилось чаще, и в груди разлилось странное, щемящее чувство, похожее на узнавание.
Она никогда не была здесь, но это место знало её. Словно распахнувшийся перед ней мир был более настоящим, чем тот, из которого она пришла.
А потом где-то в глубине криволесья, за пеленой падающего снега, раздался вой.
Ветер донёс запах — дым, сухая трава, шерсть, железо. И что-то ещё, древнее, что заставляло кровь пульсировать быстрее.
Они выходили на охоту. Тенями скользили меж замшелых камней и скрюченных стволов, и в их глазах отражался не лёд — древний, торфяной мрак, тот, что живёт в болотах и в человеческой крови, когда она пролита на землю. Безмолвие, царящее в стае, изредка прерывалось низким, гортанным рыком. Говорят, это дыхание Ку Ши — огромного пса, чей вой предвещает смерть. Говорят, если ты встретишь его взгляд среди тумана, то забудешь дорогу домой и будешь брести между мирами, пока плоть не истлеет. Говорят, эти волки — не звери вовсе, а тени Фоморов, древних чудовищ, что пришли из-за моря ещё до людей, до магов, до самого времени. Отпрысков тьмы и солёной воды, что пьют не кровь, а саму жизнь из тех, кто осмеливается ступить на их землю.
И это место принадлежало им.
А затем позади Беллатрикс, в хрусте снега, который она не услышала, но почувствовала, появился кто-то ещё.
Старуха стояла в трёх шагах от неё, сгорбленная под тяжестью лет, опираясь на посох из корявого, обугленного дерева. Лицо её было изрезано морщинами — глубокими, как трещины в высохшей земле, — а глаза, выцветшие, белые глаза, подёрнутые пеленой, смотрели куда-то сквозь Беллатрикс, словно видели то, что находилось за пределами видимого мира.
— Что ты здесь потеряла, дочка?

Lord Voldemort

Момент перехода оказался совершенно неощутим.
Не было ни рывка, ни падения, ни искажения пространства, только ощущение, что где-то внутри что-то щёлкнуло — тихо, почти незаметно, как защёлкивается замок.
Тьма расступилась, и мир, в котором он оказался, был миром без краёв.
Во все стороны разлилось серое пространство, бесконечное и ровное. Однородная, тусклая гладь, уходящая во все стороны до предела видимости. Она не имела текстуры, не отражала свет, не создавала бликов. Казалась плотной, почти осязаемой, но при этом была пустой, как сознание, в котором не осталось ни одной мысли.
И посреди этого ничто возвышался трон.
Он стоял в центре пространства, единственный объект, нарушающий идеальную пустоту.
Высокий и чёрный, вырезанный из материала, который нельзя было назвать ни камнем, ни металлом, ни костью. Поверхность его была гладкой, полированной до зеркального блеска, и в ней, если приглядеться, проступали смутные узоры, больше похожие на отпечатки. Словно трон помнил каждого, кто когда-либо сидел на нём, и хранил эти следы в своей глубине.
Спинка трона вздымалась вверх высокими изогнутыми пиками, напоминающими то ли языки пламени, то ли распростёртые крылья. Подлокотники были широкими и массивными, удобными для рук — но в их форме чувствовалась не приглашающая мягкость, а утверждение: «Вот место для того, кто правит. Вот место для того, кто не склоняется».
Трон был прекрасен, совершенен и… пуст.
И этот факт — его пустота — казался почти оскорбительным.
А затем движение воздуха, что-то похожее на сдвиг в восприятии, едва заметный, как рябь на воде от упавшей капли. И в трёх шагах от трона, в серой пустоте, начала проявляться фигура.
Она собиралась из теней и тусклого света, из самого пространства вокруг, и Волдеморт узнал её ещё до того, как она обрела окончательные очертания — напротив него стоял он сам.
Не тот, кем он стал, но старше, чем в отданном в чашу воспоминании.
Юный Том Риддл смотрел на него в упор, и на его губах играла улыбка — холодная, любопытная и чуть насмешливая.
Юноша наклонил голову, изучая старшую версию себя, прежде чем спросил:
— Чем ты пожертвуешь?

Круг продлится до 22:00 Мск 18.07.

+4

22

Серое безмолвие не вызывает во мне ни малейшего трепета - лишь досадное, брезгливое узнавание.
Место, лишенное полутонов, лишенное запахов, напоминает разве что заброшенный класс в Хогвартсе во время каникул.
Разрывающая на куски пустота, ждущая своего неминуемого заполнения.

Мой пристальный взгляд скользит по черному трону. И я улыбаюсь... Зеркальные изгибы подлокотников отражают бесконечную серую гладь, но не меня.
Чужая власть, замурованная навеки в камне, всегда выглядит сиротливо, когда ее лишают истинного Хозяина.
Но мне торопиться незачем - исход предопределен.

Оттого и не шевелюсь, когда воздух перед троном заходится рябью. Не схожу с места, когда из тусклого марева соткался силуэт. Он передо мной - высокий, тонкий, с идеальной осанкой и безупречно уложенными темными волосами. На мантии тускло поблескивает значок старосты Слизерина.
Том Риддл. Пока еще неиспорченная внутренним распадом копия моего прошлого. Он смотрит на меня с приторной и расчетливой вежливостью, которую когда-то оттачивал и я перед зеркалом в спальне мальчиков, готовясь к беседам с профессором Слагхорном.
Однако, слишком человеческая насмешка в его глазах, чтобы принять видение за истинную правду. Слишком дешевая.

Внутри не шевелится ничего, кроме флера легкой скуки. Призрак, застрявший в древней пещере, снова пытается играть в загадки, будто он все еще главный герой пошлой маггловской драме.
Неужели он и правда полагает, что встреча со своим прошлым должна вызвать во мне раскаяние, страх или хотя бы сентиментальную дрожь?
Какое дилетантство.

Мне достаточно одного неторопливого шага. Достаточно шороха моей мантии, что звучит так сухо, как звучало бы шуршание змеиной кожи по песку.
Он улыбается - а мое лицо, лишенное возраста и слабостей плоти, остается неподвижным.
Оттого и отвечаю не сразу. Милостиво дозволяю тишине растянуться, пока улыбка на лице юноши не покажется лишь застывшей и фальшивой маской.

- Твоим будущим, Том.
Чуть приподнимаю палочку, лениво указывая кончиком ему в грудь.

- Ты стоишь здесь и ждешь даров, глупый мальчик, все еще верящий, что величие покупается уступками. Но я не приношу жертвы. Я их собираю. Исчезни.

+4

23

Темнота снова смыкается.
На миг исчезает всё: алтарь, стена, влажный камень, серебристые нити в чаше. Родольфус успевает только сильнее сжать палочку, и когда свет возвращается, Тёмного Лорда уже нет.
Как и Беллатрикс.
Он остаётся один.
В любом другом месте Родольфус отправился бы следом немедленно. Без паузы. Без размышлений. Без этого унизительного стояния перед мокрым куском камня, который уже успел отвергнуть его кровь и проглотить чужую память. Но здесь любое движение становится частью чужой игры. Остров уже один раз доказал, что прямой ответ может быть ловушкой. Или насмешкой.
Кровь.
Память.
Вода.
Зов.
Голоса шептали достаточно, чтобы запутать, и слишком мало, чтобы дать готовый ключ. Кровь не сработала. Вода - слишком очевидная дрянь под ногами древней картинки. Память унесла Беллатрикс и Лорда, но это ещё не доказывает, что память была ответом. Возможно, их просто убрали.
Родольфус смотрит на строки.
То, что соединяет живых с мёртвыми. Начало с концом. Без чего нет пути. Но не дверь.
Порог? Имя?
На этом слове мысль задерживается дольше. Имя переживает плоть. Имя связывает род с мёртвыми предками, ребёнка с теми, кто стоял до него, дом с могилами, клятву с её первым произнесением. Имя можно принять. Имя можно опозорить. Имя можно передать.
Но как положить имя в чашу?
Ощущение чужого присутствия возникает позади без звука. Не шаги. Не дыхание. Просто вес взгляда между лопаток.
Родольфус оборачивается резко, палочка уже поднята.
В нескольких шагах стоит мужчина.
Та же мантия. Та же маска. Та же осанка. Лицо незваного гостя спрятано под той самой гримасой, которою Родольфус никогда не видел со стороны, но сотни раз представлял, когда скрывал за ней собственное.
Пальцы на палочке сжимаются сильнее. Несколько секунд он молчит.
Потом медленно опускает палочку. Не до конца. Лишь настолько, чтобы перестать выглядеть человеком, который готов тратить первое же заклинание на собственную тень.
Если бы враг раскрыл его и сумел добраться сюда, он мог бы скопировать голос. Одежду. Манеру держаться. Даже имя - при достаточной осведомленности.
Но не маску.
Пожиратели Смерти носят их не для красоты и не ради дешевого театра. Маска скрывает не только лицо, но и принадлежность конкретного лица к конкретному образу. Чужак мог знать, что среди них есть Родольфус Лестрейндж. Мог знать, что у Пожирателей есть маски. Но не мог знать, какая из них его.
А этот знал.
Значит, остров не угадал. Не подсмотрел со стороны. Он вытащил образ из головы самого Родольфуса.
Мерзкое чувство.
Лестрейндж отворачивается обратно к стене и коротко кивает на вырезанные в камне слова.
- Ответ на загадку.
Голос звучит ровно. Сухо. Почти лениво.
Он не спрашивает двойника, кто тот такой. Не дает ему этого удовольствия. Если это иллюзия или древняя магия, пусть сама решает, насколько сильно хочет представиться.
Родольфус снова смотрит на алтарь, на кровь, на серебристые нити.
- И путь дальше.

+4

24

Когда Белла ступает из тьмы, под ногами раздается хруст. Кристальные хребты и оси симметрии миллионов крошечных произведений искусства ломаются под весом пришелицы, под давлением обстоятельств становятся чем-то иным, сломанным, но способным выдержать необходимый вес. В лицо ей летит снег, и она опускает маску, чтобы позволить хлопьям самоубийственно целовать щеки, оседать на ресницах и чертить собственной жизнью влажные полосы на её горячем лице. Воздух не держит, слишком мягкий, сонный и разреженный, крохотные танцоры падают с небес почти вертикально. Она делает еще шаг, и слышит зов.

Поднимает голову, ловя ноздрями аромат, расшифровывая его, как задачку по рунам и получая ответ: она дома. Сердце замирает, потом скачет быстрее, не чтобы наверстать, а чтобы утащить её туда, где ей самое место. Она должна быть там, вместе с псами зимы, добывать пропитание тем, кого считает своей стаей. Должна весело толкать крупом бегущего рядом, свободно брать на себя командование, когда знает, что делать, лучше всех, свободно отступать в тень, когда знает кто-то другой. Должна загонять восхитительно ароматную, огненную посреди зимы дрожащую добычу и наполнять сердце её страхом, а живот — её плотью. Только вот псы — не её стая. Её стая и её вожак сейчас где-то не здесь. Но здесь она не одна.

Она поворачивает голову на резонанс, и вместе с ней поворачивается весь мир, фиксируясь на слепых глазах, переворачиваясь и падая в затянутые пеленой, всевидящие зрачки. Две самки встречаются на одной тропе, возраст и опыт, вид, даже намерения — это все перестает быть важным, наливается иным значением.  Может быть она не одна из них, но они все одного духа: этот мороз, эти волки, эта старуха — и Беллатрикс. Она знает о Ши немного, только отголоски легенд и преданий, с которыми прилично вырасти чистокровной девице, но что эта бабушка, называющая её дочкой, не человек, она понимает мгновенно. И знает, что с ними никогда не стоит воспринимать фигуры речи за фигуры речи.

Стаю, —  роняет она. Она еще ничего не потеряла, только воспоминание, только временно оказалась разделена с теми, с кем делит одну душу и одну цель. Впрочем, нет никакой гарантии, что эта женщина, сердце мягкой, нежной, смертельной и гостеприимной зимы, — по-настоящему злобный дух, и Белла делится: — Я пришла превратить трагедию в шанс. Шанс совершить справедливость. Я пришла не одна, но сейчас одна. А ты? Это все — твое? — кажется, её голос звенит завистью.

[icon]https://media4.giphy.com/media/dLU9qlFGSgYUw/giphy.gif[/icon]

Отредактировано Bellatrix Lestrange (18.07.2026 21:56:45)

Подпись автора

https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/852925.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/937857.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/98644.gif
Одела Минни

+4

25

Rodolphus Lestrange

Позади раздаётся тихий, сухой смешок — не насмешливый, скорее задумчивый. И голос, его собственный, но с едва заметной иной интонацией, произносит:
— Чем тебя не устроил ответ Беллатрикс и Тёмного Лорда?
Двойник делает шаг, но ближе не подходит, сохраняя расстояние, продиктованное не столько безопасностью, сколько вежливостью.
— Они отдали воспоминания и их приняли. Но если у тебя есть другой ответ — почему бы не предложить его?
«Я — это то, что соединяет живых с мёртвыми.
Я — это то, что соединяет начало с концом.
Без меня нет пути.
Но я — не дверь.
Что я?»

Неизменные строки на стене и вопрос, на который нужно дать ответ. Будет ли имя ответом, который алтарь и древняя магия примут так же, как память?
«̷̻͕̹̼̫̖̞ͯͩ́̋Ч͉͎̣̣͖̜̤̆͛ͥͤ̈́͋ͦͯт͎͍̤̤̩̦͗̉ͤ̇͑̋о͍̝͗ͭͭ̕ я̺̳͓̪͇̂̈ͪ̾͌̓͒̀͟?̺͈͇̖̝̘͆»̢̢̹͕̠̻̰ͫ̓ͧ͒͞
Двойник почти небрежным движением отбрасывает с головы капюшон, а потом снимает маску, но под ней нет лица Родольфуса. Как и нет лица другого человека.
Только смазанные, текучие черты, которые постоянно меняются, словно не могут принять какую-то одну форму. На мгновение в них проступают знакомые очертания — жёсткая линия челюсти, высокие скулы, чуть прищуренные глаза. Затем они тают, сменяются другими, неуловимыми, чужими.
И только глаза остаются неизменными: чёрные, бездонные, словно затянутые космическим мраком. Не отражающие свет от волшебной палочки, но впитывающие его. 
Губы — если это можно назвать губами — чуть приоткрываются, и голос, теперь уже не его собственный, а какой-то иной, одновременно тихий и глубокий, спрашивает:
— Как ты хочешь, чтобы мир меня знал?
[indent]
[indent]
Bellatrix Lestrange

Старуха молчит какое-то время, глядя на Беллатрикс сквозь свои белые, слепые глаза. Затем она медленно кивает, едва заметно и задумчиво.
— Это не то, что можно найти, но это то, чем можно стать.
И с ответом на вопрос она тоже медлит, но в её молчании чувствуется не раздумье, а необходимость оформить словами то, что является ощущением и причастностью к чему-то большему.
Ответ она произносит медленно, с расстановкой, словно каждое слово требует усилия:
— Это не моё. Это — я. Я не владею этим местом, но я его часть. Как корни — часть дерева, как снег — часть зимы.
Снег мягко падает вокруг них, слепые глаза продолжают смотреть одновременно на Беллатрикс и сквозь неё. А затем она наклоняет голову чуть вбок, будто прислушиваясь к чему-то.
— На что похожа твоя справедливость, дочка? — Голос её становится тише и глубже. — Справедливость — это тяжёлый камень. Его можно поднять, но можно и уронить. И когда он падает, он не всегда попадает туда, куда ты целилась.
Старуха делает шаг вперёд, и снег под её ногами не хрустит, как не остаются в нём и следы.
— Ты хочешь превратить трагедию в шанс. Ты хочешь, чтобы из пепла родился новый огонь. Но скажи мне, дочка... Что родится из боли, если её множить? Что вырастет на земле, которую полили кровью и солью?
Она останавливается в шаге от Беллатрикс, и её лицо, изрезанное морщинами, вдруг кажется не старым, а вечным.
— Ты уверена, что новый мир, который ты хочешь построить, не станет просто ещё одним пеплом? Что твой огонь не сожжёт то, что ты хочешь спасти?
[indent]
[indent]
Lord Voldemort

— Будущее? — Юноша усмехается, его губы неестественно медленно вытягиваются в улыбке, тонкой и острой, какая не могла бы принадлежать человеку. — Будущее Тома?
И тишина сгущается, заполняет серое пространство, обволакивает трон и стоящую рядом с ним фигуру. Волдеморт сказал своё слово, и оно повисло в пустоте, как удар клинка, который не встретил сопротивления.
А затем юный Том Риддл коротко смеётся.
Делает шаг в сторону, обходя трон, и тишину не нарушает звук его шагов. Остановившись у подножия трона, он проводит пальцами по его холодной поверхности.
— У Тома давно нет будущего.
Юноша поднимает взгляд на старшего себя, и в его тёмных глазах нет ни тени страха, ни сочувствия, ни единой живой эмоции — только ледяное спокойствие.
— Но что, если я скажу, что его нет и у тебя?
И после этих слов пространство вокруг них начинает меняться. Сперва раздаётся звук, словно под их ногами что-то лопается, и гладкая серая поверхность пола начинает покрываться паутиной трещин. Они расходятся от трона во все стороны медленно, с тихим, нарастающим хрустом, и в каждой из них появляется слабый, серебристый свет.
— Это место не знает времени так, как знаешь его ты, — продолжает юноша, глядя на трещины, расползающиеся по полу. — Здесь прошлое и будущее — одно и то же. Здесь они уже случились. Всё, что будет, — уже есть. Ты уже победил, Том. Ты уже проиграл. Всё, что будет, — уже случилось. Вопрос лишь в том, когда это увидишь ты? В этой пустоте, где ты стоишь, я вижу твой конец.
Свет в трещинах становится ярче.
— Ты просто тень, которая не знает, что она уже мертва.
Они обвивают трон, прорастают вверх по его чёрной поверхности, неумолимо тянутся к ногам Волдеморта.
— Нельзя пожертвовать тем, чего нет. Так что же ты принесёшь в жертву, чтобы пройти дальше?
Время, кажется, сжимается. Воздух становится плотнее, тяжелее. Секунды текут иначе — быстрее, словно кто-то невидимый подгоняет их, не оставляя пространства для размышлений. Трещины продолжают расти, и вместе с ними растёт ощущение, что ответ нужно дать сейчас.

Круг продлится до 22:00 Мск 23.07.
Круг продлен.

+3

26

Родольфус не оборачивается сразу.
Собственный голос за спиной звучит почти правильно. Почти. Этого достаточно, чтобы раздражать сильнее, чем если бы древняя дрянь говорила с ним голосом мертвеца, женщины или ребёнка. Чужое должно оставаться чужим. Когда оно притворяется тобой, это уже не загадка, а вторжение.
- Значит, память всё-таки верный ответ? - уточняет он, глядя на строки в камне.
Вопрос звучит спокойно, но пальцы на палочке остаются напряжёнными.
Их приняли. Беллатрикс исчезла. Лорд исчез. Но исчезновение ещё не доказательство верного пути. Капкан тоже принимает ногу, если поставить её достаточно уверенно. А это место слишком охотно говорит намёками, чтобы верить ему с первого удобного ответа.
Родольфус медленно переводит взгляд на алтарь. Кровь. Серебристые нити. Осколки сосудов. Обломок ржавого лезвия.
Он наклоняется и поднимает один из глиняных осколков, затем второй. После - ржавое лезвие. Не для того, чтобы воспользоваться. Просто чтобы посмотреть ближе. Разбитая чаша. Старый нож. Женщина на стене, вода у её ног, круг над головой. Предметы похожи на остатки обряда, но обряд мог быть чем угодно: жертвой, клятвой, погребением, посвящением.
Память действительно соединяет живых с мёртвыми.
Но память без имени распадается. Становится шумом. Сказкой без владельца. Могилой без надписи.
Он аккуратно кладет осколки и лезвие на край алтаря, не смешивая их с кровью и серебром, и только тогда оборачивается.
Двойник снимает капюшон. Потом маску.
Под ней нет его лица.
Это должно было бы успокоить. Вместо этого становится хуже.
Черты плывут, меняются, на миг складываются во что-то знакомое, затем снова распадаются. Только глаза остаются неподвижными - чёрные, пустые, слишком глубокие, чтобы принадлежать человеку.
Родольфус смотрит на это лицо без лица.
- Лестрейнджем, - отвечает он.
Без паузы. Без украшений. Так, будто другого ответа не существует.
Он делает шаг ближе к алтарю, но взгляда от существа не отводит.
- Я умру. Плоть сгниёт, кости станут пылью, кровь высохнет на чужой земле или в фамильном склепе. Но имя останется. Как жило тысячу лет до меня.
Он разворачивается обратно к стене, к женщине с водой у ног, к вырезанному вопросу.
- Впрочем, как ещё меня могут знать?
Родольфус смотрит на собственную маску в руках существа - или на то, что притворялось его маской.
- Всё остальное - роли. Сын. Муж. Брат. Узник этой норы. Даже маски.
Он снова читает строки.
Живые с мёртвыми. Начало с концом. Нет пути.
- Имя, - произносит Родольфус уже камню, не двойнику. - Вот что соединяет.

+4

27

Беллатрикс кивает: это не мое, но это я. Та самая причина, почему кровь была их первым ответом. Часть от целого, принадлежность не кому-то, но к чему-то большему. Не то, что можно найти, но то, чем можно стать. Беллатрикс отворачивается от древнего духа и всматривается в снежное марево, медленно пожирающее деревья, дающее лесу глубину. Готова ли она перестать быть собой ради надежды на победу? Ветер играет с её волосами. Вода на щеках — растаявшие снежинки и не более.

— Моя справедливость, бабушка, — Белла подхватывает от нее эти родственные обращения, как подхватывают инфлюэнцу. Когда она говорит, лицо её остается спокойным и отрешенным: — Похожа на меч, у которого драконья пасть вместо рукояти: ты собираешь свою боль, чтобы сравнять счет. Чтобы с другими не случилось того, что произошло с тобой. Но опустить и отпустить ты уже не можешь. Она уничтожает врагов, но и тебя терзает. И никто не поднимает этот меч просто так.

Регулус. Уилкис. Они не должны бы трогать такую справедливость. Снейп, возможно, тоже. Но они уже слишком глубоко втянуты в это, и жизни их уже под угрозой, даже если не думать о смерти, а только о порядке их быта. Андромеда. Даже Сириус. Все они могли бы ещё присутствовать на фамильном древе, и тогда все было бы иначе. Так, как и задумано. 

Готова ли она стать чем-то иным? Ради этого она готова и не на такое.

А слепая судьба говорит с ней о последствиях. О земле и всходах. Будто она крестьянка, которая пашет. Это не её дорога. Её дорога для подготовки поля к севу, о чем она и говорит.

— Мне все равно. Когда землю поливают ядом или выжимают из нее все соки, чтобы вырастить больше, чем она должна отдавать, на ней тоже не поднимается ничего хорошего. Но если сжечь болиголов, то на его золе пшеница вырастает высокой и пышной, — Беллатрикс никогда не пыталась стать агрономом, но про пожары понятно даже ей. Про пожары же говорит и духовидица. И Белла отвечает о самом простом и само собой разумеющемся: — Бабушка, ты не знаешь, наверное, что время настоящих чудес ушло. Сама магия будто угасает, задушенная. Все сгорает и гниет. Но дуб не прекращает сбрасывать желуди только потому, что даже те из них, что прорастут, однажды высохнут. Мой мир однажды тоже сгорит. Но я могу отличить важное от неважного, я знаю, что угрожает моему миру, и я не оставлю эту чуму безнаказанной, сколько бы мне ни пришлось сражаться.

Этот разговор изматывает. Она не привыкла так глубоко рефлексировать. Но это не значит, что её ярость беспочвенна.

[icon]https://media4.giphy.com/media/dLU9qlFGSgYUw/giphy.gif[/icon]

Подпись автора

https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/852925.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/937857.gif https://upforme.ru/uploads/0008/e1/93/2/98644.gif
Одела Минни

+4

28

Rodolphus Lestrange

— Лестрейнджем.
Безликое, текучее лицо начинает меняться — но иначе, чем раньше, будто существо примеряет одну личину за другой, нащупывая единственно верную.
На мгновение проступает лицо самого Родольфуса — таким он видел себя в зеркале этим утром. Затем оно тает, сменяется другим: старше, с более жёсткими линиями — его дед. Затем — ещё старше, с тяжёлой челюстью и глубоко посаженными глазами — прадед. И снова смена, и снова, и снова — знакомые по родовым портретам и едва узнаваемые, лица уходят вглубь веков, становятся всё более древними, всё менее узнаваемыми, но в каждом из них — неуловимое сходство с тем, кто стоит перед ними.
А затем всё останавливается на одной форме. Непохожей ни на кого конкретно, но имеющей странное, почти неуловимое сходство с Родольфусом — словно перед ним дальний родственник, чьё имя он забыл. Только глаза остались прежними: чёрными, пустыми, ничего не отражающими.
— Имя, — произносит Родольфус уже не двойнику, а камню. — Вот что соединяет.
И из глубины скалы доносится низкий, глубокий звук. Словно где-то за толщей породы сдвигаются тяжёлые каменные плиты. Звук нарастает, становится отчётливее, и стена перед Родольфусом чуть содрогается. В ней проступают прямые линии, складываясь в прямоугольник. Чаша вместе с частью стены медленно уходит внутрь, скользит вглубь скалы, пока не открывает узкий, тёмный проход.

Следующая зала оказывается длинной и узкой, но по мере удаления от входа стены начинают расходиться, пространство расширяется, становится более просторным.
В стенах — углубления, множество ниш, выдолбленных в камне. И в каждой — урна. Разных размеров и форм: одни глиняные, почти рассыпающиеся от времени, другие — каменные, потемневшие от времени.
Пол под ногами устлан толстым слоем пыли и мелкой каменной крошки. Но там, где слой тоньше, проступает узор: вырезанное в камне дерево. Мощное, с широко раскинувшейся кроной и множеством ветвей, расходящихся в разные стороны, и корнями, такими же пышными и отражёнными зеркально вниз.
Впереди, в дальнем конце залы, возвышается каменная плита, и на ней сидит скелет. Человеческий — но огромный, вдвое больше любого из тех, кого Родольфус видел в жизни. Полувеликан? Он сидит, согнувшись вперёд, закрыв лицо ладонями, словно в бесконечной, невыносимой скорби. Кости почти срослись с камнем — покрыты серым налётом, стали частью скалы. Магия сделала это или время? И среди костей что-то едва уловимо блестит.
А за спиной полувеликана темнеет неровный проход, из которого тянет сквозняком.

Сущность, скользнув следом в проход, останавливается и безразлично осматривается, сцепив руки за спиной.
[indent]
[indent]
Bellatrix Lestrange

Старуха слушает молча, и снег падает ей на плечи, ложится на седые пряди, оседает на корявом посохе, который она сжимает узловатыми пальцами. И только когда Беллатрикс замолкает, собеседница медленно моргает — словно просыпается — и улыбается. Не насмешливо и не ласково, но понимающе. Как та, что слышала это уже много раз, от многих голосов, в разные времена.
— Ничто не вечно, дочка. Магия течёт, как вода. Она меняет русла, уходит вглубь, пробивает новые пути. И, как и вода, она способна сточить любой камень.
Снегопад вокруг них замедляется, белые хлопья повисают в воздухе на мгновение дольше, чем должны.
— Ты отдала мне частицу себя, и это щедрый дар. Я хочу ответить тебе тем же.
Старуха протягивает свободную руку — сухую, испещрённую морщинами, с узловатыми пальцами, которые помнят больше, чем любой живой человек. В её раскрытой ладони нет ничего — только снег, падающий и не тающий.
— Ты можешь принять мой дар, и моя память выведет тебя отсюда. А можешь отказаться и найти дорогу сама. Пройти через этот лес, выйти к своей стае, сделать то, что считаешь нужным. Твой выбор останется твоим.

Круг продлится до 22:00 Мск 29.07.
Круг продлен.

+3

29

Как трогательно...
Губы юноши растягиваются в медленной надменной улыбке, пугающей разве что глупых маггловских детей из приюта.
Уже тогда он мнил себя вестником самой судьбы. Маленький недоучка, перебирающий медяки в жестяной коробке, возомнил, что разглядел мою новую истинную суть. Мое могущество. Мой предел.

Серебристые нити из трещин пола тянутся опасными гадами, шелестят безликими тенями. Ищут живую плоть. Ищут страх и малейшие сомнения. Хотя бы каплю той человеческой дряни, из которой состоят все алчущие откровений глупцы. Но под моим нутром - ничего, обо что они могли бы даже обвиться. Только нерушимая воля, перед которой сама идея времени кажется лишь дешевым маггловским фокусом.

Оттого и опускаю без промедлений взгляд на иллюзорный серебряный свет.
Нет ни ярости. Ни напрасной спешки.
Лишь то самое стойкое отвращение, с коим можно увидеть разве что плесень на старом пергаменте.

- Потому ты и видишь мой конец, Том... Твой разум намертво заперт в старых костях, что давно уже сгнили на кладбище в Литтл-Хэнглтоне. Но не нужно бояться, мой мальчик. Смерти нет. Есть только людская слабость, заставляющая верить в ее неизбежность.

И снова делаю шаг вперед - к нему ли, к трону, все одно и это все - предрешено.
Испугают ли меня палящие разломы?
Погляди, свет гаснет под подошвами, рассыпается в жалкую черную сажу.

- Но раз ты видишь все, и даже больше чем все, то насколько же и бессмысленны и глупы твои вопросы. Тебе известно, что именно я принесу в жертву.

Кончик тисовой палочки описывает в воздухе едва заметную дугу.
Без единого выкрика и без вспышки.
Не вся магия имеет цвет и основу. Иногда она - лишь резкая волна чистейшего отрицания. Не то привычное умерщвление бренной человеческой плоти, а отнятое самого права этой обманчивой тени существовать здесь. Разговаривать со мной. Свидетельствовать о моих великих деяниях.

- Тебя.

+4

30

Родольфус смотрит, как лицо существа меняется.
Сначала - его собственное. Потом дед. Прадед. Лица с портретов, лица из фамильных залов, лица, знакомые... да он сам не знает откуда знакомые.
Они всплывают одно за другим, уходят всё глубже в прошлое, становятся менее узнаваемыми, но не менее его.
И с каждым новым лицом Родольфус всё сильнее убеждается: перед ним не собеседник.
Это древняя магия. Мощная, неприятная, куда более грубая и глубокая, чем любая известная ему окклюменция. Она роется в голове, вытаскивает образы, придаёт им форму и смотрит, что он сделает. Полезной её это не делает. Впрочем, Родольфус и не нуждается в помощи.
Когда камень отвечает низким гулом и стена начинает расходиться, он остается на месте ещё на несколько секунд. Достаточно, чтобы увидеть, как алтарь уходит внутрь скалы, как прямые линии складываются в проход, как древняя упрямая дрянь всё-таки признает правильный ответ.
Под маской губы Родольфуса трогает тонкая, почти довольная улыбка. Затем он проходит внутрь.
Новая зала встречает пылью, нишами и мёртвыми. Урны в стенах. Множество урн. Каменные, глиняные, почти рассыпавшиеся от времени. Место не похоже на сокровищницу, но и простым захоронением его назвать трудно. Слишком выверено. Слишком старо. Слишком много смысла вложено в мёртвых, чтобы они просто лежали здесь и ждали забвения.
Родольфус опускает взгляд под ноги. Дерево в камне. Разумеется.
Живые и мёртвые. Начало и конец. Имя, которое держит всё вместе, пока ветви не забывают, откуда растут.
В дальнем конце залы сидит скелет. Родольфус останавливается.
Даже согнувшись, мертвец выглядит огромным. Крупнее даже хогвартского ключника, насколько Родольфус помнит эту нелепую гору мяса. Полувеликан, не иначе. За ним темнеет проход. Сквозняк тянет из темноты, обещая путь дальше.
Родольфус замечает его сразу. Но не идёт.
Среди костей что-то блестит.
Он медленно приближается к плите, держа палочку наготове. Не касается костей сразу.
Родольфус наклоняется, стараясь рассмотреть блеск между серыми костями, и протягивает руку осторожно - так, чтобы ухватить предмет, если это возможно, не задевая сам скелет.

+4


Вы здесь » Marauders: forever young » СЮЖЕТНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 05.02.1980 Тень и кость (часть 1) [с]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно