Вторая аппарация перетряхнула Долохову все внутренности. Едва обозначившаяся под ногами почва ушла в небытие, а вместе с этим, кажется, решила захватить с собой солидный кусок волшебника. Антонин вскрикнул, когда его правую ногу будто вспороло ножом. Боль ослепила его, лишила возможности осознать себя в пространстве. А следом, будто в довершение всему, пришёл леденящий холод. Мужчина с головой погрузился в холодную воду и, кажется, совсем забыл как дышать. Стылая вода перехватила ему горло, диафрагму сдавило, да так, что едва он всплыл к поверхности, сделать вдох пришлось с большим усилием. Зато боль отступила. Но только на миг. Антонин попробовал плыть, но нога его практически не слушалась. Одежда намокла и тянула его на дно со всей его обильной поклажей.
Стараясь сохранять спокойствие, и посекундно напоминая себе, что именно оно — его единственная надежда, Долохов попытался оглядеться. Было темно, будто бы он барахтался в чане с чернилами. Трудно было определить даже, где верх, а где низ. Мокрые волосы залепили глаза.
Волшебник, поднял над собой палочку отправляя в воздух над собой круглый белый светящийся шар Люмоса, и на мгновение опять скрылся под поверхностью воды. Всплыв снова, он, отфыркиваясь, отмел резким движением головы липнущую ко лбу челку.
Ориентироваться было сложно, но он определенно уловил борьбу со стихией по крайней мере ещё двоих человек по соседству с собой. Краем глаза он приметил берег, и попытался плыть к нему, но нога снова свела все потуги на нет. Долохов выругался, хлебнул ртом ледяной воды и снова выпростал над собой палочку.
Сам он не доплывет, рана не даст ему.
- Асцендио! — выдохнул он, захлебываясь, и покрепче перехватил древко палочки. И в следующую секунду уже валился на твёрдую почву, попутно оглашая пещеру своим стоном. Он тут же перехватил руками горящее незримым пламенем бедро. Штанина оказалась вспоротой, как, впрочем, и плоть под ней. Расщепление было глубоким. Это Долохов понял по тому, как скоро руки его обагрились его же собственной кровью.
Он цыкнул, сдавливая идущий из глубины глотки стон, пережал рану как мог. Огляделся.
- Выбирайтесь, скорее, - прикрикнул он, пытаясь угадать в мокрых силуэтах своих попутчиков. - Снейп! Снейп, иди сюда, мне нужна твоя помощь. Ты вроде был неплох в исцеляющих чарах?

Отредактировано Antonin Dolohov (28.06.2026 21:17:46)

​Кайл почти инстинктивно рванул в аппарацию, когда пространство вокруг него начало идти незримыми трещинами. Фокусом — вольно или не очень — стал Долохов. Этот старший во внутренней иерархии Пожирателей волшебник банально оказался ближе всех к нему. С русским у Уилкиса отношения складывались достаточно ровно, хотя парень был почти наверняка уверен, что подбешивает его. Зато спарринги с ним были более чем продуктивными. Конечно, ирландец против опытного волшебника был что щенок волкодава против взрослого пса, но каждая такая схватка приносила бесценный опыт, так что он все равно оставался в плюсе.
​В этот раз старший маг выступил не спарринг-партнером, а своеобразным волнорезом: аппарация Кайла прошла значительно проще, чем у Долохова, а потому главной для него сложностью стало то, что приземлился он в воду головой вниз. Несколько раз дернувшись, волшебник открыл зажмуренные глаза и огляделся. Было чертовски темно, но, благо, на первый взгляд никаких тварей не виделось. Мокрая мантия послужила своеобразным якорем, как и попытавшаяся было удрать маска Пожирателя Смерти. Ловко вывернувшись, Уилкис перехватил за мантию ближайший силуэт и парой мощных гребков оказался на поверхности воды, утягивая попутчика за собой. Вынырнув, Кайл вновь завертел головой, не забывая втягивать легкими обжигающе холодный воздух.
​— Мы здесь, уже плывем, — откликнулся он, убедившись, что последний член их невольной команды уверенно держится на воде.
​И парой сильных гребков брассом запустил себя в сторону берега. В Хогвартсе он любил плавать в озере (что, конечно, не поощрялось), да и в родной Ирландии каждый день удирал из ненавистного дома на речку. Сейчас эти навыки пригодились. Воду хотелось покинуть побыстрее — чисто инстинктивно. Неизвестно, что могло таиться в её глубинах, да и окажись тут дракон поблизости, ничего хорошего им бы не светило. Даже если чудовище промажет, вода сварит с гарантией.
​На берег он выбрался неопрятной медузой: черной, мокрой и в глубине души даже чуточку несчастной. Как любой близкий духом к огню человек, мокнуть он не любил, по крайней мере — так неожиданно. А потому настроение уже было не фонтан. Также не фонтан было и положение дел Долохова — глубокая рана на ноге подтвердила первую мысль: легко не будет. Уилкис понял это, еще когда услышал о несчастье, постигшем остров. То, что произошло, было трагедией — весомой и очевидной всему магическому сообществу. А еще — болезненным щелчком по маговскому самолюбию: маглы вновь доказали, что представляют опасность, и, как и во времена инквизиции, их не стоит недооценивать.
​Дождавшись, пока Снейп доберется до их компании, Кайл взмахнул волшебной палочкой, окружая их небольшую группу защитой. Шутки шутками, но тот же Муди был отнюдь не дураком, раз за разом повторяя свое «постоянная бдительность» — держать ушки на макушке еще никому не повредило.
​— Протего Максима, — произнес Кайл заклинание, не единожды повторенное в схватках с Беллатрикс.
​— У меня есть лечебные зелья, но их желательно сэкономить, — честно признался бывший слизеринец, новым движением палочки трансфигурируя ближайший камень в ирландского волкодава и жестом посылая его на разведку территории. — Ищи выход.

Отредактировано Kyle Wilkes (01.07.2026 20:53:57)

[indent] Заклинание подействовало, хотя Северус и не был до конца уверен в успехе. Ощущения были странные: как будто им троим и магии вообще это место было не особо радо. Очень хорошо, что оба его напарника поставили максимальную защиту вокруг них. Но защитные чары работают с физическими объектами, а вот что касается сознания... Снейп непроизвольно тряхнул головой, почувствовав легкое прикосновение к собственным мыслям. Нет, это всего лишь Долохов, решивший, видимо, проверить границы его прочности. Или... Северус заозирался по сторонам и понял, что остальные смотрят в ту же сторону. Справа над ними возвышалась явно рукотворная каменная платформа, а на ней что-то вроде идола или статуи жрицы древнего культа, или Мерлин знает чего. Пары секунд хватило, чтобы понять, что неприятные ощущения вызывает именно статуя женщины. Пустые глазницы словно буравили Северуса взглядом. Бывший слизеринец молча оглядел своих соглядатаев. Судя по озадаченному виду, те ощущали что-то похожее.
[indent] В довершение плохих новостей трансфигурированный Уилкисом пёс, обойдя пещеру, вернулся к кромке воды, так и не обнаружив выхода. Было понятно, что так просто им отсюда не выйти. Еще и эта каменная красотка... Снейп не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают и, возможно, даже ненавязчиво пытаются влезть в голову. И то, что он это не чувствовал наверняка, невозможно раздражало. А настроение и без того было не сахарным.
[indent] Снейп смерил Антонина тяжелым взглядом. Да, ему это место тоже не нравилось. В принципе, мало кому понравится мышеловка, из которой нет очевидного выхода.
[indent] - Думаю, сегодня еще представится шанс вернуть долг, - усмехнувшись, тихо проговорил Северус, - Похоже на жертвенник или... - он на мгновение осекся, - Магия как будто бы чужеродная.
[indent] Он тоже попытался было подойти поближе, но передумал. Нечто, таившееся в этой пещере, пока только наблюдало. Вопрос был лишь в том, как долго продлится это наблюдение. На всякий случай, Снейп поставил перед собой мысленную глухую стену, выдумывать ложные мысли не было ни времени, ни внутренних ресурсов.
[indent] Северус обернулся. Стены пещеры были испещрены то ли символами, то ли рунами. С места, где они стояли, яснее было не разобрать, а подходить ближе пока не было желания. Хотя юноша поймал себя на мысли, что, если пёс не смог отыскать выход, можно попробовать поискать скрытые проходы. Собственно, а почему бы и нет?
[indent] - Dissendio! - было бы славно отыскать какой-нибудь выход, хотя надежда и была мала. А пока пещера решала выпускать их отсюда или нет, можно было попробовать еще кое-что.
[indent] - Aparecium! - тихо произнес Северус. Странно было бы ожидать, что на стене огромными буквами проявится надпись "Выход там", но чем Салазар не шутит.
[indent] Долохов, тем временем, решил прощупать этот "жертвенник" на предмет наличия темной магии. И магглу понятно, что она там была. Вот только как это место отреагирует на такое беспардонное вмешательство в его секреты...

Зловещее место изучало их, и Антонин кожей чувствовал этот чужой и древний взгляд. Тьма в этой пещере казалась почти живой. Она не просто окружала их троицу — она дышала, давила на плечи и словно взвешивала каждого из них на своих невидимых весах. Специалис Ревелио, похоже, всё же заставил древнее святилище раскрыть свои тайны.
Взгляд волшебника жадно всматривался в проступающие символы, знаки и буквы. Руны и символы, которые прежде казались полустёртыми, теперь на глазах обретали чёткость и глубину.
Воздух словно превратился в деготь, заставляя ловить каждый стук собственного сердца. На алтаре проявилась надпись-загадка. А прямо между спиралями и кругами проступил новый рисунок: перевёрнутая чаша, из которой что-то выливается. А чуть выше неё — изображение раскрытой ладони, в центре которой угадывалось нечто, что невозможно было разобрать и различить. Магия этого места буквально требовала плату за проход, безмолвно задавая тот же самый вопрос: «Что ты отдашь тому, у кого ничего не просишь?»
Долохов кажется, начинал понимать: магия этой пещеры не прощает суеты, которую они принесли с собой барахтаясь в воде, переговариваясь так опрометчиво.
Не поэтому ли им казалось, что Статуя так пристально смотрит на них?
Стоя несколько впереди остальных он вдруг поднял левую, свободную от палочки руку и демонстративно разжал и резко сжал пальцы, требуя, чтобы его спутники сейчас же час прекратили всякие переговоры.
Антонин Долохов обернулся к ним, им также как и ему были прекрасно видны символы. Кайл уже потянулся к кинжалу, готовый, видимо, окропить камни кровью, а Снейп, казалось, ещё сосредоточенно решал загадку этого места. Долохов строго свёл к переносице брови.
Чаша на рисунке уже была пуста — из неё всё вылилось. А ладонь над ней сжимала то, чего нельзя было увидеть или потрогать. Он был уверен, что древнее заклятие не примет ни кровь, ни иное материальное подношение. Как бы там ни было, стоило попробовать.
Волшебники замерли. В углу пещеры одинокая рябь на темной воде наконец успокоилась, и поверхность снова стала зеркально неподвижной, будто действительно принимая воцарившуюся тишину. Они отдали алтарю единственное, что соответствовало пустой чаше и невидимому дару в ладони.
Молчание.
Оставалось лишь ждать, примет ли древняя магия эту осязаемую, абсолютную тишину.
Правую руку, держащую палочку, Долохов медленно опустил вдоль тела.

Отредактировано Antonin Dolohov (19.07.2026 11:18:19)

Маленькая искра Патронуса дарит спокойствие и душевное тепло, отчего здесь, на неизвестном острове, в темноте подземного грота Кайл ощущает себя значительно увереннее, чем, скорее всего, следовало бы. Яркая птичка кружится вокруг него и зорко высматривает любую угрозу для призвавшего её волшебника. Всё же совсем не зря это заклинание называют «Защитником». Неизвестно, что там скрывается: в статуе, в самой пещере или в водах, но, окруженный защитным барьером и призвав пса, Уилкис как минимум чувствует себя во всеоружии. Тем не менее кинжал он тоже не брезгует достать, когда начинаются какие-то шевеления в воздухе.
​Долохов делает властный жест, призывающий к тишине, и слизеринец предпочитает в этой конкретной ситуации подчиниться. Не время и не место для ссор и конфликтов, к тому же Антонин безусловно занимает позицию лидера в их маленьком отряде, как минимум по праву старшинства. С другой стороны, и спрос с него в случае чего будет выше, чем с Уилкиса или Снейпа. Их-то, безусловно, притащили в качестве «мышц» для этой операции или, скорее, массовки. Впрочем, Кайл не удивится, если в итоге именно им придётся тянуть прожаренный ливер убитых магических существ. Всё же даже после смерти их шкура обладает удивительными антимагическими свойствами — перчатки на их руках тому подтверждение. Обладает ли такой «защитой» организм дракона, Уилкис не знает, магозоология никогда не входила в круг его интересов. Он был больше «пользователем» и в своих магических изысканиях использовал лишь части тел: например, жилу из сердца дракона.
​Вместо того чтобы спорить с товарищами, Кайл действительно умолкает и садится на корточки, чтобы не шуметь лишний раз. Зарываясь рукой с волшебной палочкой в шерсть на голове трансфигурированного пса, он ожидает.
​Молчание, да? Молчание — золото. — меланхолично рассуждает парень.
​Его собственный вариант разгадки звучал как [float=left]имя[/float]. Именно его ты говоришь тому, у кого ничего не просишь — банальное средство коммуникации и первое, что ты произносишь при встрече с незнакомцем. А в древности так тем более: сразу можно было узнать, кто ты, откуда, а при удаче — с кем дружишь или враждуешь.

Чистейшее и тончайшее жидкое серебро уходило глубоко в черную, маслянистую толщу воды, превращая затопленный тоннель в светящийся коридор. Долохов следил за этой впечатляющей метаморфозой, но лицо его стало только ещё более сосредоточенным.
Загадка древней статуи была решена, но облегчения не принесла. Ответ оказался прост, как и всё истинно древнее — молчание. Они ничего не попросили у неё, и она указала путь. Однако, Антонин Долохов слишком хорошо знал, что у любой магии есть своя цена.
Ласково пульсирующие под водой нити вызывали у него совершенно звериный протест. Вид этого свечения будил в мужчине опасные воспоминания: именно так выглядела чужая память, извлеченная на свет. Стоило коснуться хотя бы одной такой струны, и человека могло намертво утянуть в чужое прошлое, выжечь досуха и стереть собственную личность.
Долохов оглядел своих спутников. Северус Снейп стоял у самой кромки воды. В серебряном сиянии его бледное лицо казалось маской мертвеца, а в черных глазах читался мыслительный процесс. Он, кажется, тоже всё понял. Чуть позади мерно дышал Уилкес, непривычно молчаливый вопреки своему характеру.
— Руками нити не трогать, — хриплый голос Долохова вспорол сырой воздух пещеры. — Нам указали путь, и он не будет лёгким. Придется лезть в воду. А она холодна, как вы, должно быть и сами помните. Согревающие чары — обязательны. Заклинание головного пузыря вам должно быть знакомо. Держаться рядом друг с другом. Если кого-то потянет к нитям — бью Круциатусом без предупреждения.
Антонин привычным жестом сжал в руке палочку. Последнюю фразу он произнес, конечно, чтобы предупредить любопытство юных волшебников. Неизвестное всегда будоражит молодые умы. Но  сюрпризов на сегодня им уже хватило.
Вода внизу казалась бездонной, а серебряный коридор уходил глубоко, и одному дьяволу было известно сколько он тянется. Хватит ли заклинания головного пузыря на долгий заплыв?
- Если есть вопросы — сейчас самое время их задать. Под водой переговариваться будет сложнее. Чем быстрее мы пройдем воду, тем лучше. Это место не упустит шанса утопить нас в угоду благостной тишине. Поэтому…
Он не закончил фразу, и подошел к кромке воды. Здесь наполовину затопленным лежал довольно утесистый валун, который весьма годился для трансфигурации. Гладкий, будто отполированный, он казался иссиня-черным в тусклом серебряном свечении.

Чтобы пройти этот извилистый, узкий лабиринт, требовалось существо, рожденное жить в самых тесных подводных расщелинах. Безжалостное, обтекаемое и стремительное.
Короткий, рубящий взмах палочки Долохова заставил массивный гранитный валун у его ног с хрустом перекроить свою структуру. Камень размягчился, вытянулся и потемнел, превращаясь в плотную, мускулистую массу, покрытую толстым слоем защитной слизи, скользнул в глубину. Через секунду из взбурлившей на поверхности пены показала зубастую морду гигантская океаническая мурена размером с небольшую субмарину. Её длинное - не менее восьми ярдов — и мощное тело, лишенное чешуи, плавно извивалось, а плоская, хищная морда с постоянно приоткрытой пастью демонстрировала ряды острых, загнутых внутрь зубов. У мурены не было магии, не было сложных эмоций — только чистый, первобытный инстинкт охотника и холодная кровь. Нити памяти, если это  были действительно они, должны были быть бессильны против её абсолютно пустого, примитивного разума. К тому же, её поразительная гидродинамика позволяли протиснуться в любую щель между светящимися струнами.
— На спину не лезть, башку снесет о своды, — скомандовал Долохов, быстро оценив габариты прохода. Он шагнул в воду, ближе к монструозной рыбине.
— Будем плыть следом, как на буксире. Руками эту склизкую тварь не удержишь. Поэтому применяем заклинание прилипания. Прижмитесь к её бокам, слейтесь с ней в единое целое. Быстрее, чем она, нас никто не перенесет на тот конец.
Направленное на ладонь и предплечье заклятие прилипания гарантировало, что бешеная скорость потока не оторвет их от транспорта, а сами маги смогут полностью расслабиться и сосредоточиться на контроле пространства.
- Если не умеете - показываю один раз.
Короткая вспышка чар привязала его к мурене крепче любого каната ближе к её голове. Волшебник оглянулся на других пассажиров, удостоверившись, что они полностью готовы. Пузырь и согревающие чары были на месте. У всех твоих. Предложенные Снейпом чары по облегчению снаряжения тоже пришлись к месту. Антонин кивнул молодому волшебнику — конечно, утонуть имея такой буксир будет сложно, но чем меньше отвлекающих факторов будет у них под водой, тем лучше. Долохов, так же как и Снейп, в угоду маневренности скинул с плеч все же еще мокрый и оттого тяжелый плащ.
Свободной рукой Антонин наставил палочку вперед и жестко впечатал мысленный приказ движения в нервный узел трансфигурированной им твари:
— Вперед! В самую глубь!
Мурена без единого всплеска, словно маслянистая тень, ринулась в глубину, увлекая магов за собой. Скорость её рывка была поразительной — волшебников тут же вытянуло струной в ледяной воде, но магия прилипания держала их как влитых.
Войдя в затопленный тоннель, она понеслась вперед, плавно и изящно изгибая свое гигантское тело. Серебряные нити пульсировали со всех сторон, но мурена с хирургической точностью проскальзывала между ними, буквально «обтекая» опасные участки. Светящийся ворс проносился в миллиметрах от волшебников, но они шли идеальным плотным буксиром, буквально слившись со шкурой хищника. Пустой разум рыбы оставался абсолютно невидимым для ментальных чар статуи, надёжно укрывая прилипших к ней магов. Троица стремительно влетела в сияющий коридор, доверив свои жизни безупречной пластике подводного убийцы.

Мурена благополучно миновала остаток тоннеля и вынесла своих пассажиров в огромный подводный зал. Никакой преграды из нитей на их пути не оказалось — лишь черная толща воды, которая внезапно расступилась, открывая зрелище, от которого захватывало дух. На самом дне этого колоссального грота покоился поражающий воображение размерами скелет древнего дракона. Исполинские ребра уходили вверх, словно колонны готического собора, а гигантский череп зубасто скалился в вечной темноте. Этот костяной лабиринт чудовища прошлых веков волшебники преодолели стараниями всё той же мурены.
Долохов заметил на костях странные мерцающие сферы. Красивые и всенепременно опасные, ведь иначе и быть не может. Рассудив, что прикасаться к неизвестным артефактам в затопленной гробнице — себе дороже, Антонин просто не дал себе, и, разумеется, своим спутникам тоже, возможности совершить глупость. Он пришпорил мурену.
Вскоре гигантская рыба устремилась вверх и всплыла на поверхность. Едва маги почувствовали под ногами твердый каменный берег, Долохов без промедления поднял палочку:
— Фините Инкантатем! — глухо произнес он, борясь с пробирающей тело дрожью.
Заклинание прилипания тут же лопнуло, а трансфигурированная им мурена, теряя очертания, превратилась обратно в каменную глыбу и тут же тяжело ухнула на дно. Новое место в любом случае требовало совершенно новых мер предосторожности.

Антонин, на ходу взмахнул волшебной палочкой и послал вверх плотный, устойчивый сгусток белого света, чтобы как следует осветить новую пещеру. Серебряное сияние выхватило из темноты мрачные своды и берег, который оказался сплошь усыпан побелевшими костями животных, от чего эта пещера казалась гораздо светлее предыдущей.
Мужчина двинулся вперед. Под его сапогами сухо и зловеще захрустели пересохшие от времени ребра и позвонки. Пройдя буквально пару десятков шагов вглубь суши, Антонин замер — взгляд мага наткнулся на скелет, чьи очертания явно отличались от звериных.
Это были останки человека: очевидно, волшебника. Долохов обернулся и выразительно посмотрел на Снейпа, кивком головы намекая, что эту находку нужно будет осмотреть внимательнее. Однако, тело сковывал такой сильный озноб, что даже пальцы едва слушались. Сначала всё-таки необходимо было согреться.
Долохов резким движением палочки заново наложил на всю их компанию мощные согревающие чары. Приятная, сухая волна тепла окутала трех волшебников, заставив промокшую одежду слегка задымиться, испаряя подземную влагу.
— Неплохо бы разжечь костер, — негромко, но отчетливо произнес Антонин, вглядываясь в окружающий полумрак. — Да только гореть тут решительно нечему. Одни голые камни да чужой прах. Придется довольствоваться чарами. Впрочем, оно и к лучшему — открытый огонь под этими сводами по-прежнему может привлечь к нам излишнее внимание.
Он дождался, пока Снейп и Уилкис подойдут ближе, шаг за шагом преодолевая хрустящий костяной ковер, и негромко спросил, понизив голос:
— Северус, ты видел те странные мерцающие сферы на драконьих костях? Что думаешь об их природе?

Отредактировано Antonin Dolohov (15.07.2026 23:10:47)

Долохов неопределенно хмыкнул и кивнул, переваривая услышанное, но развивать дискуссию о природе «жемчужин» пока не стал. Сейчас его гораздо больше занимали вполне осязаемые останки на берегу.
Пожиратель смерти сделал шаг назад, сохраняя дистанцию, и предусмотрительно выставил вперед волшебную палочку. Рассматривать мертвеца в упор, а уж тем более касаться его руками в таком месте было бы верхом легкомыслия. Используя направленную левитацию и иные чары, Долохов начал бесконтактный осмотр.
Первым небрежным взмахом Антонин поднял в воздух две расколотые деревянные щепки, некогда бывшие волшебной палочкой несчастного. Обломки зависли прямо перед лицом Долохова на уровне глаз. Он внимательно оглядел их: древесина потемнела от сырости, но характерный ровный излом указывал на то, что орудие мага было уничтожено либо чересчур сильным заклинанием либо прямым физическим давлением. Последнее было бы весьма странным решением для мага, полагающегося в первую очередь на магию, особенно в таком опасном месте. Ни один волшебник в своем уме бы так не поступил — и отсюда Долохов сделал неутешительный вывод, что опасности этого места всё-таки таятся не только в холоде и темноте. «Жемчужины», которые они обсуждали со Снейпом ранее стали ещё более подозрительными.
Оставив обломки левитировать в стороне, Антонин направил палочку на истлевшие лохмотья мантии. Осторожные поисковые заклинания принялись поочередно приподнимать и выворачивать то, что осталось от карманов погибшего, вытряхивая содержимое на чистый участок камня. Долохов искал любые зацепки: медальон, монеты, родовое кольцо или полусгнившие бумаги — всё, что могло бы пролить свет на личность волшебника, причину его нахождения здесь или внезапную смерть. Может быть этот бедолага поднял то, чего не нужно было поднимать? Например, одну такую «жемчужину»?
- Да, проход мы тоже исследуем, само собой разумеется. Однако, хочу отметить, что наш мёртвый друг наверняка тоже видел этот проход, но лежит здесь. Проход может быть тупиком. Или же тот бедолага лишился источника света раньше, чем смог отыскать этот проход. Достаточно обидная смерть, если это действительно было так.
- Знаешь, касательно этого "жемчуга памяти". Я далек от магозоологии, но мне кажется, что драконы даже при всей своей свирепости не живут в воде подземных пещер. Тот, чьи кости мы видели вряд ли оказался там по своей воле. Возможно, ему "помогли" утопиться именно эти странные камешки. Слишком уж много совпадений, как считаешь, Снейп?
В душе Антонин почему-то надеялся, что на останках волшебника он тоже найдет эти светящиеся сферы. Хотя, это бы не объяснило природу их происхождения, но смерть от внешнего воздействия бы подтвердило.

[indent] - Этот бедолага мог прийти и оттуда, - Северус указал рукой на темнеющий в стене пещеры проход, - Так что ничего это не значит. Мы не знаем, что его убило. "Может быть, вообще сердечный приступ", - Снейп мысленно хмыкнул.
[indent] Как раз в это мгновение откуда-то из темноты туннеля раздался глухой рык. Северус резко обернулись. Его спутники тоже не могли не заметить этого звука в абсолютной тишине пещеры, нарушаемой только шуршанием камней и хрустом костей под их ногами. Это было уже что-то. Северус, возможно, предпочёл бы разгадать еще несколько загадок, но Долохов, самоназначенный старшим в их группе, решил, что всем троим немедленно следует пойти в туннель и выяснить, что (или кто) издавало этот рык, не обещающий ничего хорошего. Конечно, это ведь так логично! Снейп приподнял бровь, удивленно взглянув на Долохова. Давно ли в нем проснулся безмозглый гриффиндорец? Однако, спорить не стал. В конце концов, лучше идти в тоннель навстречу неизвестности, чем снова соваться под воду. Бывший слизеринец посильнее сжал в руке палочку и проследовал за Антонином.
[indent] Они двигались медленно по темному коридору, освещаемому лишь светом, исходящим от волшебных палочек. Около ста футов тоннель вел их прямо, а затем раздвоился. Вся их малочисленная процессия остановилась на развилке, не зная, какое направление выбрать. В пещере было тихо, лишь одинокие капли срывались со сталактитов, падая на пол где-то вдалеке. Никакого рыка до них больше не доносилось, и Северус даже засомневался, что действительно слышал его в первый раз. Но напряженные лица Долохова и Уилкиса говорили об обратном.
[indent] Если на том конце дракон? Северус вновь посмотрел на Антонина. Что-то подсказывало, что "если" вполне может быть и лишним в этом предложении.
[indent] — Aparecium! - шепнул Снейп, направляя волшебную палочку на стены. Вряд ли появится правильный ответ на вопрос, куда же им свернуть, но ведь с "жертвенником" же сработало, поэтому попробовать всё же стоило.
[indent] - Какая разница? Пойдемте налево, - Северус пожал плечами. Интуиция в это мгновение молчала, предлагая самому рискнуть и угадать правильный путь.