Слова «смертельно опасно» Эммелина произнесла настолько спокойно и буднично, словно речь шла о цветке, который мог вызвать небольшое раздражение кожи, а не о существах, способных причинить необратимый вред всем обитателям дома. Юджин еще несколько мгновений смотрел на нее, ожидая продолжения или хотя бы привычного смеха, которым Вэнс обычно завершала особенно удачную шутку, а затем достал палочку и направился к двери соседней комнаты.
— Подожди, — он остановился в нескольких шагах от нее, не касаясь ручки, и провел палочкой вдоль косяка, заставив проступить на деревянной поверхности нескольким слоям защитных плетений, среди которых обнаружились удерживающие, предупреждающие и изолирующие чары. — Когда я сказал, что прикрою тебя, я подразумевал незаконно расширенное пространство, незарегистрированных существ и одну крайне творческую версию отчета. Смертельная опасность существенно меняет условия нашего с тобой соглашения.
Защита выглядела надежной, хотя отдельные контуры были собраны настолько необычно, что Юджину потребовалось бы значительно больше времени, чтобы окончательно понять принцип их работы.
— Сегодня ты расскажешь мне, кто именно находится за этой дверью, чем они больны и что произойдет, если один из контуров перестанет работать. А до этого момента никто туда не входит, включая тебя, меня, мальчика, Тишуна и любого другого существа, что вдруг решит проявить медицинское любопытство.
Эммелина уже смотрела в сторону озера и, словно не собираясь оправдываться, заговорила об итогах, чужих жизнях, линиях, которые продолжали двигаться даже после того, как чья-то другая линия внезапно обрывалась. Росс слушал, все еще стоя у закрытой двери с палочкой в руке, и время от времени переводил взгляд с Вэнс на лес, где среди деревьев спокойно двигались спасенные ею существа. Ее рассуждение не отменяло ни нарушенных правил, ни опасности что она словно игнорировала, ни обязательного разговора, который им еще предстоял, но очень хорошо объясняло, почему она вообще решилась устроить все это в собственной квартире.
— Хорошо, пусть итога нет, — произнес Юджин, когда Эммелина закончила, обхватив себя за плечи, и убрал палочку во внутренний карман мантии. — Тогда у нас есть ближайшая задача: мальчик должен провести хотя бы один день, не думая о том, что произошло на стадионе, а ты должна закончить этот день, не добавив в список пострадавших сотрудника Министерства Магии. Это уже будет вполне приемлемым результатом, даже если ты отказываешься называть его понятным словом итог, Эммелина.
Предложение полетать на гиппогрифе заставило Росса тихо выдохнуть и потереть переносицу. Теперь становилось понятно, зачем она так подробно убеждала его в необходимости продолжать движение и искать радость после чужих потерь: Эммелина просто готовила почву для очередной затеи, которая в ее представлении была естественной частью восстановления и реабилитации, а в представлении любого служащего Министерства требовала письменного разрешения, медицинского осмотра животного и как минимум двух ответственных сопровождающих. И это Росс еще не припомнил ей того факта, что не знает сути ранения животного, и как следствие, всего объема рисков.
— Мне следовало сразу догадаться, что твое определение реабилитации включает полеты, — Юджин посмотрел на нее с привычным укором, за которым уже не получалось скрыть любопытство. — Надеюсь, гиппогриф хотя бы знает, что сегодня работает в программе поддержки?
В комнату вошел мальчик, остановился возле двери и принялся разглядывать зачарованное пространство, щурясь после сна и постепенно просыпаясь от одного только вида леса, озера и существ, которые теперь не прятались так старательно, как при появлении взрослых. Эммелина сразу поманила его за собой, и Юджин двинулся следом, придерживая папку под мышкой и продолжая внимательно осматривать гиппогрифа, к которому они приближались. Он помнил из курса, что животные это гордые, но само его наличие здесь говорило о том, что этот красавец свою гордость усмирил.
После взаимного поклона животное поднялось и позволило прикоснуться к своей шее. Мальчик долго не решался протянуть руку, несколько раз едва заметно одергивал пальцы, но вскоре уже гладил гиппогрифа обеими ладонями, а его сосредоточенное лицо постепенно озаряла улыбка. Эммелина наклонилась, что-то прошептала ему на ухо, после чего сложила руки и одним быстрым движением помогла забраться на спину существа.
— Эммелина, такие решения принято хотя бы озвучивать заранее, — Росс шагнул ближе, готовый подхватить мальчика, хотя тот уже вполне уверенно держался за шею гиппогрифа. — Особенно человеку, который по документам отвечает за сохранность ребенка и сейчас совершенно не понимает, почему на животном отсутствует хотя бы подобие седла.
Возражение осталось без внимания, а предложение сравнить полет с метлой не убедило Юджина ни в чем, кроме того, что Вэнс уже приняла решение за всех троих. Он поклонился гиппогрифу, дождался ответа и осторожно устроился позади мальчика, обхватив его одной рукой поперек туловища, а второй придерживаясь за крепкие перья у основания шеи.
— Пока не взлетим, держись обеими руками, а потом, если захочешь, я скажу, когда можно будет отпустить одну, — тихо объяснил Росс мальчику и чуть наклонился вперед, проверяя, насколько надежно тот сидит. — Упасть я тебе не позволю, но Эммелине об этом лучше не говорить, иначе она окончательно уверится, что ее план был безупречным, а мы же не можем этого допустить?
Вэнс забралась последней и разместилась на широком крупе, после чего прижалась к Юджину, пытаясь достать пятками до боков гиппогрифа. Росс невольно выпрямился, почувствовав ее руки возле своей талии и теплое дыхание у самого плеча, но уже через мгновение животное перешло на рысь, лишив его возможности думать о чем-либо, кроме приближающегося взлета.
— Держитесь крепче! — крикнула Эммелина и похлопала гиппогрифа по ребрам.
Сильные лапы несколько раз оттолкнулись от земли, крылья развернулись почти над самой травой, а затем лес стремительно ушел вниз. Мальчик вцепился в перья, Юджин крепче удержал его и почти сразу почувствовал, как напряжение в маленьком теле сменяется восторгом. Гиппогриф набирал высоту короткими мощными взмахами, потом выровнялся и перешел в плавное планирование над озером, позволяя рассмотреть лес, дальние горы и небольшие домики у корней деревьев.
— Можешь отпустить одну руку, — сказал Росс, наклонившись к мальчику, чтобы голос не потерялся в шуме ветра. — Только медленно, я тебя держу.Сначала ребенок осторожно отвел в сторону одну ладонь, потом вторую и, убедившись, что Юджин действительно не позволяет ему потерять равновесие, раскинул руки, подставляя лицо встречному воздуху. Его смех сначала прозвучал тихо и неуверенно, словно он сам удивился возможности смеяться, но уже через несколько мгновений стал громким, свободным и настолько заразительным, что Росс тоже улыбнулся, перестав следить за каждым движением гиппогрифа с прежней настороженностью.
Эммелина прижалась ближе, чтобы не потерять равновесие на повороте, и тихо произнесла прямо возле его уха:
— Я всегда права, Юджин Росс.
— Сведения получены от заинтересованной стороны и требуют независимого подтверждения! — отозвался он, стараясь перекричать ветер. — Пока я вижу только то, что твоя очередная незаконная идея случайно оказалась удачной.
Гиппогриф сделал широкий круг над озером и начал снижаться к побережью. Посадка вышла мягкой: животное коснулось мощными лапами песка, несколько раз пробежало вперед и только после этого сложило крылья. Юджин продолжал придерживать мальчика до полной остановки, но тот едва дождался возможности спрыгнуть, сразу же бросился к воде и на ходу принялся сбрасывать ботинки, рубашку и штаны.
— Подожди, мы даже не знаем глубину…
Договорить Росс не успел, потому что следом в его сторону полетело платье Эммелины. Он поймал его обеими руками, машинально прижал к груди и поднял глаза как раз в тот момент, когда Вэнс сбрасывала сапоги вместе с палочкой, а затем с разбега входила в воду в одной нательной майке и коротких панталонах.
— Вэнс! — Юджин посмотрел сначала на нее, потом на платье в своих руках, будто пытался понять, какое именно из двух обстоятельств требует немедленной реакции. — Ты хотя бы предупреждай, прежде чем начинаешь разбрасываться одеждой и детьми возле неизвестных водоемов!
Ответом стала волна брызг, которая окатила смеющегося мальчика и долетела до брюк Росса. Он аккуратно сложил платье рядом с остальными вещами, вытащил палочку из сапога Эммелины и одним движением поставил защитный купол над одеждой, своей мантией и министерской папкой. К этому моменту мальчик уже забежал в воду почти по пояс, плескал в Вэнс обеими руками и громко смеялся каждый раз, когда ей удавалось уклониться.
Юджин снял ботинки, закатал брюки и вошел следом, сначала намереваясь только проверить глубину и убедиться в безопасности процесса, ведь он все таки был на службе. Но вторая порция воды попала ему прямо в рубашку, а третья — в лицо. Эммелина спряталась за мальчиком, используя его как живой щит, и с совершенно невинным выражением выглядывала из-за его плеча.
— Использование несовершеннолетнего при нападении на сотрудника Министерства будет отдельным пунктом, — предупредил Росс, проводя ладонью по мокрым волосам и медленно приближаясь. — Я дам тебе возможность добровольно сдаться, вернуть мне сухую рубашку и признать, что хотя бы один раз в жизни ты была неправа.
Мальчик с восторгом выплеснул в него воду обеими ладонями, а Эммелина тут же поддержала атаку. Юджин отступил, зачерпнул воду и отправил ее в ответ, окончательно забыв о брюках, отчете и собственном намерении остаться на берегу. Через несколько минут все трое уже промокли настолько, что беречь одежду не имело никакого смысла, а гиппогриф стоял у кромки воды и с выражением величественного осуждения наблюдал за происходящим.
Мальчик попытался убежать от очередной волны, зашел чуть глубже и потерял равновесие, но Юджин успел подхватить его под руки раньше, чем тот погрузился с головой. Ребенок несколько раз моргнул, цепляясь за мокрую рубашку Росса, а затем снова засмеялся и потребовал отпустить его обратно в воду.
— Вот теперь достаточно, — Юджин поднял его выше и понес к берегу, несмотря на возмущенные попытки вырваться. — Любое приличное происшествие следует закончить до появления колдомедиков, а ты уже дрожишь и губы синие.
Вообще эта фраза про синие губы была скорее присказкой, останавливающей процесс купания, еще из детства Юджина. «Синие губы – марш греться», так он запомнил. Он посадил мальчика на песок, призвал палочку и высушил сначала его волосы, затем одежду, после чего завернул ребенка в собственную мантию. Эммелина выбиралась из воды следом все еще улыбаясь так, словно день развивался строго по тщательно подготовленному плану.
Мальчик устроился на песке, подтянул колени к груди и некоторое время смотрел на гиппогрифа, который снова подошел ближе и позволил погладить себя по клюву. Потом он перевел взгляд на Эммелину и задал вопрос так тихо, что Юджин сначала решил, будто ему послышалось:
— А я могу остаться здесь?
Росс замер с палочкой в руке. В министерской папке уже был указан другой адрес, Розамунд ждала их в своей квартире, а все сегодняшнее отклонение от маршрута до этого момента еще можно было представить как небольшую остановку перед окончательным размещением. Теперь же мальчик смотрел на лес, раненых существ и Эммелину с такой надеждой, что сухой ответ о решении Министерства застрял где-то между служебными обязанностями и здравым смыслом.
Юджин присел рядом, поправил на его плечах мантию и посмотрел на Вэнс, которая совершенно точно должна была предвидеть подобный вопрос раньше него.
— Сегодня ты можешь побыть здесь столько, сколько захочешь, — спокойно ответил Росс мальчику. — А насчет следующего дня нам придется поговорить с Розамунд и еще несколькими взрослыми, которые пока ошибочно считают, что принимают решения без участия Эммелины Вэнс. Хотя это кажется недальновидным.
Он поднялся и выразительно посмотрел на Эмми. Прямо в ее улыбающиеся зеленые глаза.
— Полагаю, у тебя уже есть продолжение программы, о котором ты снова собиралась сообщить мне после того, как оно начнется?
Отредактировано Eugene Ross (10.08.2026 12:24:00)
- Подпись автора
…дай мне прочесть истину в твоей душе…
