Юджин ждал Эммелину у выхода из замка уже минут десять, но ведь девчонкам свойственно опаздывать, и за это время успел дважды проверить наручные часы. И даже сверить их с огромными часами, что были частью замковой стены. А еще поправить шарф и в третий раз прийти к выводу, что шапка ему совершенно не нужна.
Последнее особенно важно было отметить сейчас, потому что именно на нее Эммелина посмотрела прежде всего. Росс медленно поднял глаза на Вэнс.

— Добрый вечер и тебе, Эммелина, — Он выдержал небольшую паузу, снова посмотрел на собственную шапку, подняв взгляд, будто теперь действительно обнаружил в ней какой-то серьезный недостаток, потом снял ее и осмотрел со всех сторон,— что с ней не так?
Шапка была темно-синей, шерстяной и совершенно обычной. Юджин купил ее еще прошлой зимой после того, как предыдущую утащило ветром куда-то с Астрономической башни. За год никаких объективных причин считать ее негодной не появилось. Юджин натянул ее обратно на рыжие кудри.

— Нет. Я тебе не доверяю. Ты сейчас заведешь меня в какой-нибудь магазин, а выйду я оттуда в колпаке с помпоном размером с мою голову. Или с головой гигантского ворона, как символ поддержки Рейвенкло.

Он улыбнулся и только после этого нормально посмотрел на Эммелину. Посмотрел и его взгляд невольно задержался. Юбка, гетры, сапоги, дубленка. Лента в волосах. Все вместе каким-то совершенно непонятным образом очень ей шло. Впрочем, Юджин давно уже заметил, что Вэнс могла надеть почти что угодно и через несколько минут окружающим начинало казаться, будто именно так и следовало выглядеть всем остальным. Некоторые девочки, коих Росс сторонился, даже уточняли у Эмми, где взять именно такой наряд, на что она обычно отшучивалась.

— Ты тоже ничего, — наконец сказал Росс, возвращая ей собственную формулировку. Вышло недостаточно убедительно. В отличии от него, она явно старалась и готовилась к этой прогулке, — то есть хорошо выглядишь. Очень.

Боже Росс, дубина ты стоеросовая, заткнись уже.

Юджин отвел взгляд к двери, — идем уже, в декабре темнеет быстро, если ты не знала.

На улице оказалось холоднее, чем он ожидал. Снег лежал вдоль дорожки неровными сугробами, которые местами протоптали студенты, что успели уйти в Хогсмид раньше. С каждым выдохом перед лицом появлялся белый пар. Росс засунул руки глубже в карманы и некоторое время шел рядом с девушкой молча.
С Эммелиной это молчание никогда не становилось тяготящим или неудобным, а часто довольно быстро заканчивалось. И чаще всего по ее инициативе. За годы учебы Юджин научился даже находить в этом некоторую систему: если Вэнс молчала больше минуты, значит либо что-то задумала, либо пыталась что-то скрыть. Сегодня минута почти закончилась и Росс покосился на нее.

— Ты подозрительно тихая, что случилось? — он сразу же добавил, — если это опять связано с моей шапкой, я отказываюсь обсуждать ее до Хогсмида, — Юджин улыбнулся и слегка толкнул Эммелину плечом.

Ему нравились такие дни. Возможно, в последние месяцы особенно. Седьмой курс словно кто-то зачаровал на ускорение времени. Еще недавно они обсуждали предстоящие экзамены СОВ, а теперь вокруг все чаще говорили о Министерстве, работе, собеседованиях и квартирах в Лондоне. Старшие преподаватели уже почти не называли их детьми. Даже объявления на доске начали касаться вещей, которые существовали за пределами школы и Юджина это скорее радовало. Он слишком долго ждал момента, когда начнется настоящая жизнь. Когда получится начать поиски сестры. Когда волшебный мир станет чем-то большим, чем граница замка.
Но временами возникала неприятная мысль, что вместе с Хогвартсом закончится еще что-то, чему он пока не придумал названия.

— Я получил ответ из Министерства, Эмми, — он попытался сказать это буднично, но улыбка выдала его раньше.
— Меня, вероятно, пригласили на собеседование в Отдел происшествий и катастроф. Только на каникулы.
Теперь скрывать довольство смысла уже не было.
— Пока только собеседование. Ничего особенно значимого. Но там было написано, что должность младшего архивариуса сейчас свободна.

Он рассказывал Эммелине о работе в Министерстве столько, сколько себя помнил. Возможно, даже чаще, чем следовало и намного чаще, чем ей было в самом деле интересно. В разные годы менялись только названия отделов и степень реалистичности его «далекоидущих планов». Лет в двенадцать он собирался сразу возглавить Отдел магического транспорта. В четырнадцать выяснил, что руководящие должности обычно не предлагают выпускникам Хогвартса в первую неделю после окончания школы. Сейчас его амбиции были ближе к реальности, пусть и магической.
— Так что если все получится, летом я уже буду в Лондоне, — он произнес это и вдруг задумался — а ты?

Юджин знал ее планы примерно. То, что Эммелина рассказывала вслух, то, что менялось каждые несколько месяцев, какие-то идеи ее семьи. Но сейчас ему отчего-то захотелось услышать конкретный ответ.

— Ты решила, что будешь делать после выпуска?
Дорожка начала спускаться, и впереди показались первые крыши Хогсмида. Из труб старых домов шел густой дым. Где-то среди домов уже горели рождественские огни, хотя до самого праздника оставалось еще несколько полторы недели. Над одной из лавок кружился венок из еловых веток, самостоятельно поправляющий съехавшие красные ленты.
— Наверное, было бы странно, если бы мы оказались в разных городах…
Фраза выскочила раньше, чем он успел решить, зачем вообще ее произнес. Росс нахмурился и пнул небольшой ком снега с дорожки, — Я, признаюсь, привык, что ты где-то рядом.

Он посмотрел на Вэнс и заметил ленту в ее волосах. Рука поднялась почти автоматически. Росс поймал свободный край, который ветер успел вытащить из узла.
— Стой, — парень шагнул ближе, стремительно сокращая дистанцию между ними, — ты сейчас потеряешь.
Пальцы совершенно бесполезно попытались разобраться, как именно была завязана лента. В подобных вещах Юджин разбирался гораздо хуже, чем в заклинаниях, а и с ними у него была пока масса вопросов.

— Как ты вообще это сделала? — Он попытался подтянуть узел, получил что-то еще более ненадежное и тихо выругался себе под нос.

Вот же растяпа, куда ты лезешь со своей помощью.

Теперь между ними оставалось слишком мало личного пространства, и Росс это наконец заметил. Эммелина смотрела на него. Необычно пристально. Юджин на секунду замер с лентой в озябших пальцах. Что-то в ее прямом взгляде показалось необычным. Так она иногда смотрела перед тем, как сказать какую-нибудь глупость, только сейчас глупость почему-то не последовала. Росс первым отвел глаза.

— Всё, — маг отпустил ленту, — но если она развяжется снова, будем считать, что это часть твоего оригинального образа.

До деревни оставалось совсем немного, в Хогсмиде сейчас было шумно. Студенты заполнили улицу, из открывающихся дверей магазинов вырывались тепло, музыка и смех, принадлежащий десяткам голосов. Снег возле «Трех метел» давно превратился в серую кашу. Кто-то из знакомых окликнул Росса, и он отмахнулся,
не останавливаясь.

— Ну что, сначала твой чрезвычайно важный магазин шапок, верно? — Юджин повернулся к Эммелине.
— Или ты все-таки признаешь, что заманила меня сюда под ложным предлогом? — с этой девчонкой явно что-то происходило. Наблюдательность Росса подсказывала, он видел эти знаки уже довольно давно. Сегодня особенно. Эммелина то смеялась чуть громче обычного, то внезапно замолкала, а теперь снова смотрела на него с выражением, которое Росс никак не мог разобрать.

Конечно, можно было спросить прямо. Наверное, даже стоило спросить. Но Юджин почему-то не хотел портить вечер серьезным разговором раньше времени.

— У нас ведь был какой-то план? — он прищурился, — или «никаких четких планов»?
Эммелина вообще умела превращать самые обычные вечера в истории, которые потом приходилось вспоминать. Иногда с удовольствием, иногда с легким ужасом, чаще одновременно. Юджин протянул ей руку ладонью вверх.
— Ладно. Сегодня я согласен даже ничего не планировать, — для Росса это было почти рождественским подарком, — веди. Только умоляю, давай оставим шапку в покое.

Отредактировано Eugene Ross (07.08.2026 19:46:58)

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…

Юджин подозревал, что соглашение «никаких четких планов» было растолковано Эммелиной несколько вольно. План у нее определенно существовал, нутро подсказывало. Просто ему о нем ничего не сообщили.

— На все Рождество?

Росс остановился посреди магазина и посмотрел на Вэнс. Вчера речь действительно шла о Рождестве. И позавчера, кажется, тоже. Теперь Юджин вспомнил несколько разговоров за последний месяц, которые слушал вполуха. Одновременно дописывая эссе по трансфигурации или пытаясь дочитать очередную книгу по истории магии. Эммелина несколько раз спрашивала, собирается ли он домой на каникулы, а он напоминал, что ехать ему некуда. Далее она выясняла планы остальных студентов, потом сообщила, что сама задержится.

— Я помню, — соврал он, пусть и не очень убедительно. — Разумеется, помню.

На словах о святочном бале Росс улыбнулся.

— А почему непременно вместе? Может быть, я собирался пригласить кого-нибудь другого, — грешная мысль скользнула, вспомнив Хукам и ее крепкую руку.

Улыбка продержалась недолго. Юджин представил, что Эммелина в ответ сообщит о каком-нибудь действительно существующем кавалере, и мысль неожиданно ему совершенно не понравилась. Поэтому он почти сразу добавил:

— Впрочем, уже поздно. Я первым дал свое согласие. Остальным придется пережить это Рождество без нас, —  и это «нас» срезонировало как-то по-новому.

Эммелина скрылась среди платьев, а Юджин остался возле примерочных. Он сел в указанное кресло, вытянул ноги и несколько минут разглядывал магазин. Обычно покупки одежды у него самого занимали минимум времени. Найти вещь нужного размера, проверить, не выглядит ли она совершенно ужасно, расплатиться на кассе. Вся процедура легко укладывалась по времени до четверти часа.
Но сегодня правила явно отличались.

Когда Эммелина появилась в первый раз, Росс сразу сел чуть ровнее, а смотреть стал чуть внимательнее. Желтое платье было легким, воздушным и очень подходило ей самой. Она покружилась перед ним, ткань разлетелась вокруг ног, бисер поймал свет ламп и разбросал блики по стенам. Юджин проследил за ее вращением и кивнул.

— Красиво, — когда девушка уже собиралась скрыться обратно, Росс остановил ее — подожди.
Волшебник нахмурился, рассматривая платье еще раз, — покружись, пожалуйста, еще.

Требование прозвучало настолько серьезно, словно от второго оборота зависело окончательное решение Визенгамота, а не то, в чем девушка пойдет блистать на танцполе. Юджин посмотрел, как двигается ткань, и удовлетворенно кивнул.

— Теперь можешь идти. Мне нужны все данные для принятия решения.

Второе заставило его задуматься дольше. Изумрудный бархат делал Эммелину какой-то непривычно взрослой. Юджин даже перестал улыбаться, пока рассматривал ее. Когда его друг стала другой? И как он не заметил этих изменений? Когда Вэнс исполнила книксен, он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.
— Вот это уже нечестно, Вэнс, — Он выдержал паузу.— Ты сказала помочь выбрать платье, а сама специально выбрала совершенные. Нужно было хотя бы одно взять совершенно ужасное. Для сравнения. Ты совершенно не облегчаешь мне задачу.

Эммелина снова исчезла в примерочной, оставив мага томиться в ожидании. Он посмотрел на закрывшуюся за ней штору и зачем-то поправил ворот рубашки.

Первое платье безусловно было красивым. Второе ему понравилось еще больше. Оставалось третье. Юджин уже приготовил очередное замечание, когда штора отодвинулась. И ничего не сказал. Просто не мог. Эммелина вышла медленнее, чем в предыдущие разы. Бордовая ткань двигалась следом, широкие рукава слегка колыхались. Вэнс остановилась у зеркала, а Юджин мог только смотреть. В какой-то момент стало понятно, что он делает это уже неприлично долго, но заставить себя немедленно отвернуться почему-то оказалось сложнее обычного. Эммелина повернулась.

— Что выберешь?

Юджин моргнул, — это, — Ответ прозвучал сразу. Он поднялся с кресла и подошел ближе, остановившись рядом с зеркалом. В отражении они оказались почти плечом к плечу, — определенно это. Росс посмотрел на вышивку на рукаве, потом снова на Эммелину.

— Хотя я начинаю подозревать мошенничество, — уголки его губ приподнялись в улыбке,— первые два ты показала специально, чтобы я мог оценить третье. Он сделал еще полшага назад, рассматривая платье целиком, — ты была права. Насчет сногсшибательной части.

Только произнеся эту фразу, Росс понял, как прозвучала фраза. Волшебник отпустил Эмми переодеваться и вернулся в кресло. Уши отчего-то сильно горели. Он снял шапку и положил ее на колено, несколько раз проведя пальцами по мягкой шерсти. В магазине было жарко. Наверняка именно поэтому. На кассе Росс еще раз посмотрел на аккуратно сложенное бордовое платье, исчезающее в бумажном пакете.

— Значит, у нас будет бал? — сказал он уже на улице. — Для двух человек, в пустом Хогвартсе?

С каждым новым уточнением затея звучала все более странно. И от этого почему-то все больше ему нравилась.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я совершенно не умею танцевать, Эмми?

Это было очередной ложью. Эммелина прекрасно знала, что Юджин танцевал. Их уже учили этому, да и несколько школьных праздников не обошлись без попыток Вэнс вытянуть его на свободное место между столами.

— Вернее, я умею танцевать ровно настолько, насколько это необходимо приличному и воспитанному человеку. Всё, что потребует подбрасывать тебя в воздух, исключено сразу.

До «Трех метел» они дошли быстро. Внутри оказалось тесно и шумно. Теплый воздух пах деревом, сливочным пивом и сырой одеждой. Росс помог Эммелине снять дубленку, повесил ее рядом со своей мантией и нашел небольшой стол из свободных возле окна. А уже через несколько минут перед ними стояли две кружки с пенящимся напитком. Юджин обхватил свою ладонями и некоторое время смотрел на пену.

Сегодняшний день ему явно нравился. В этом не было ничего удивительного. Ему почти всегда нравилось проводить время с Эммелиной. С ней можно было говорить часами, потом столько же молчать, спорить о книгах, искать существ в Запретном лесу или сидеть рядом над домашним заданием. Юджин привык к ней настолько, что временами переставал понимать, где заканчиваются школьные привычки и начинается что-то, чему нужно придумывать название после окончания школы.
Сегодня она заставила его подумать об этом несколько раз.

— Кстати, ты так и не ответила, — Росс сделал небольшой глоток из своей кружки, — я рассказал тебе про Министерство, а ты ловко сбежала от вопроса. Что ты собираешься делать после Хогвартса?

Теперь Юджин смотрел на нее внимательно, неотрывно, не давая и малого шанса на побег.

— Только не говори, что еще не решила. Я в это искренне не поверю. Пусть ты и можешь менять свои решения три раза за день, но хотя бы четыре варианта у тебя точно должны быть, — Росс улыбнулся своей самой добродушной дружеской улыбкой. За окном падал снег, кто-то пробежал мимо окна, прикрывая голову сумкой. Юджин проводил человека взглядом и снова повернулся к Эммелине.

— Я серьезно, Эмми.

Имя давно стало привычным. Он даже не задумывался, когда начал сокращать его именно в такой, свойственной, кажется, только ему, манере.

— Ты же не исчезнешь после выпуска? Я понятия не имею, как заводят новых лучших друзей в восемнадцать лет. Мне совершенно не хочется учиться этому, признаюсь, —он усмехнулся и отпил сливочного пива.

— Поэтому будь добра учитывать это, когда будешь планировать следующие лет пять своей жизни, искательница приключений.

Пять лет показались достаточно большим сроком, по внутренним ощущениям Росса. О том, что будет потом, Юджин пока вообще редко задумывался. Он поставил кружку и вспомнил кое-что еще из слов девушки.

— И последний мой  вопрос, — Росс прищурился, — что за сюрприз? Ответа он, разумеется, не ожидал.

— Только если для него ты целый месяц выясняла мои планы на Рождество, заставила остаться в школе и купила это платье, мои ожидания теперь совершенно неприлично высоки, — он подмигнул, глядя на волшебницу, — не подведи меня, Вэнс.

Отредактировано Eugene Ross (09.08.2026 18:36:59)

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…

Осуждение на лице Эммелины, появившееся после совершенно невинного предположения о другой спутнице, Юджин заметил сразу, хотя истолковал его ровно так, как привык толковать большую часть эмоциональных реакций Вэнс: она уже придумала их Рождество от первого до последнего часа, мысленно расставила декорации, назначила его на главную мужскую роль, а теперь совершенно справедливо негодовала на попытку внести изменения в утвержденную программу.
Упоминание библиотекарши, летающих книг и прилизанных воском кудрей заставило его рассмеяться, а следом задуматься, почему сама возможность привести на их праздник кого-то еще показалась ему настолько нелепой, словно речь шла не о выдуманном бале в пустующем замке, а о чем-то давно решенном и не допускающем присутствия посторонних. Почему участие предусмотрено лишь для них двоих?

Росс, ты всего лишь помог выбрать платье, прекрати делать из этого сложнейшее жизненное решение.

Юджин слушал ее импровизированную лекцию о бесперспективности мисс Вэнс и смеялся вместе с ней, время от времени ловя на себе недоуменные взгляды посетителей, которым наверняка было интересно, почему молодой человек напротив не пытается утихомирить свою слишком громкую спутницу. А Эмми и не пыталась быть тихой! Но он, вероятно, выработал устойчивость к подобным выступлениям, а может быть, ему просто нравилось наблюдать, как она оживляет пространство, заставляя улыбаться людей, которые еще минуту назад совершенно не собирались обращать на них внимания.
—… кроме как за тобой, — отозвалось в голове мага чуть резче, заставив его внимательнее посмотреть на Эммелину поверх кружки. Смысл сказанного для него оказался достаточно приятным: после выпуска они оба будут в Лондоне, будут встречаться после службы, жаловаться друг другу на начальство и, судя по всему, продолжат ввязываться в происшествия, за которые, вероятно, еще придется краснеть. Еще недавно мысль о скором окончании Хогвартса казалась ему исключительно радостной, ведь за стенами замка наконец начиналась та самая настоящая жизнь, к которой он стремился, но возможность потерять вместе со школой Эмми неприятно царапала сознание, и сейчас она сама, словно не придавая этому особого значения, избавила его от этой тревоги.

— Тогда договорились, — Юджин поднял кружку, будто собирался закрепить соглашение официальным тостом, — репутацию Министерства мы будем уничтожать вместе, а твои личные дела я спрячу настолько глубоко, что даже следующий министр решит, будто Эммелины Розамунд Вэнс никогда не существовало.

Ее слова быстро развеяли его внутренние опасения: Вэнс не собиралась превращаться в примерного чиновника, она уже мысленно открывала двери клеток, похищала подопытных существ, укрывала браконьерские трофеи и готовилась спорить с каждым, кто осмелится объяснить ей, почему очередное живое создание должно быть уничтожено ради нескольких унций редкого ингредиента.

— Выражаю свои искренние соболезнования твоему будущему начальству, Эмми.

Юджин хотел сказать больше, расспросить, какое именно место она присмотрела, узнать, действительно ли ее планы окончательны, но Эммелина пила заметно быстрее, чем он успевал формулировать вопросы. Первый стакан сливочного пива не вызвал никаких подозрений, медовуха тоже казалась вполне разумным продолжением праздничного вечера, да и не так, чтобы она при нем не пила. Однако после второй опустошенной кружки Росс начал внимательнее следить за тем, как быстро меняется ее поведение. Вэнс всегда была громкой, подвижной и артистичной дамой, любящей всеобщее внимание.
Предложение устроить гонки на метлах он встретил с ожидаемым опасением, хотя сразу решил, что после сегодняшнего вечера Эммелину придется сначала проверить на способность подниматься в воздух по прямой линии, а уже потом допускать к метле.

— И что бы ты загадала в случае выигрыши, мисс «я вам сейчас всем покажу, как надо»… — его вопрос Эммелина скорее всего расслышала не особо хорошо, ведь повинуясь внутреннему инстинкту, она словно капитан пиратского корабля поднялась из-за стола и решила осчастливить посетителей «Трех метел» музыкальным выступлением.

Упоминание его имени в одном ряду с дорогими дамами и господами заставило Росса опустить лицо к кружке, пытаясь скрыть одновременно улыбку и совершенно предательское покраснение от изучающих взглядов. Окружающие уже начали перешептываться, бросая на него любопытные взгляды, словно именно он отвечал за появление Эммелины с деревянным черпаком в руках, но Юджин давно усвоил, что в подобных ситуациях любое проявление смущения только сильнее вдохновляет Вэнс на свершения. По этой причине он устроился удобнее, сложил руки на груди и изобразил выражение внимательного ценителя искусства, хотя внутри все равно испытывал знакомую смесь восторга, неловкости и обреченности, которая сопровождала большую часть их совместных приключений. Завтра она все равно расскажет о событиях совершенно по-иному.

Эммелина пела действительно хорошо, и вскоре даже самые растерянные посетители начали отбивать ритм, аплодировать и подхватывать знакомые строчки, а Россу оставалось наслаждаться ощущением настоящего счастья. День начинался как обычная прогулка в Хогсмид, но постепенно наполнился какими-то мелкими обещаниями будущего: ее работа в Министерстве, их Рождество, завтрашние гонки на метлах, одному Мерлину известно, насколько безопасно организованные. Бордовое платье, которое ему еще предстояло увидеть в движении, но которое отчего-то уже так взволновало его.

Пока Росс погрузился в свои характерные наблюдения, Эммелина запуталась в собственных движениях так стремительно, что Юджин успел лишь податься вперед, прежде чем она оказалась на его коленях, цепляясь за плечи и продолжая по инерции заваливаться в сторону пола.
Руки Росса сработали раньше, чем он успел осмыслить происходящее: одна легла ей на талию, удерживая от дальнейшего падения, вторая поддержала за спину, и через мгновение Эммелина уже находилась настолько близко, что он почувствовал тепло ее дыхания и смешанный запах волос, зимнего воздуха и медовухи. Шум вокруг никуда не исчез, кто-то продолжал аплодировать, музыканты доигрывали последние аккорды, однако Юджин внезапно перестал понимать, куда следует смотреть, потому что лицо Вэнс оказалось прямо напротив его собственного, а ее руки по-прежнему лежали у него на плечах.
Он видел Эммелину близко сотни раз. Они вместе прятались в тесных кладовых, наклонялись над одной книгой, сталкивались в коридорах и вытаскивали друг друга из мест, куда ни одному ученику не следовало забираться, особенно если там гадко воняло и на полу было что-то, откровенно напоминающее обед хищника. Сейчас привычная близость почему-то ощущалась иначе, и Россу потребовалось несколько секунд, чтобы списать участившееся сердцебиение на неожиданность падения, внимание окружающих и необходимость удерживать совершенно пьяную девушку, которая, судя по ее расслабленной улыбке, нисколько не считала происходящее проблемой.

Его взгляд скользнул по ее лицу и на сущее мгновение задержался на пухлых губах, после чего Юджин мысленно выругался и заставил себя снова посмотреть ей в глаза. Каким бы странным ни казался этот вечер, сколько бы двусмысленных фраз ни прозвучало между ними, Эммелина выпила достаточно, чтобы утром сомневаться в половине собственных решений, а Росс совершенно точно не собирался пользоваться моментом. Да и как было оценить этот момент. Он ничем таким и неумел «пользоваться», в отличии от гриффиндорских жигало или слизеринских богатеньких сыночков, увешанных дамами всех видов. Даже если в ее взгляде ему сейчас чудилось что-то неизвестное и притягивающее, разумнее было считать это действием медовухи, пока сама Вэнс не докажет обратное в более устойчивом положении. Если скажет.

Юджин все же улыбнулся, потому что долго сохранять суровое выражение лица, удерживая на коленях довольную собой Эммелину с деревянным черпаком в руке, было невозможно.

— Выступление окончено на исключительно высокой ноте, мисс Вэнс, Одо может спать спокойно, публика, безусловно, покорена вашим талантом, а владелица заведения наверняка уже размышляет, стоит ли предложить тебе постоянную работу. Что, конечно, заставит вас навсегда связать свою жизнь с Хогвартсом и его окрестностями, — произнес он достаточно тихо, чтобы слова предназначались преимущественно ей, после чего крепче удержал за талию, не позволяя предпринять новую попытку познакомиться с полом. — Однако на сегодня великих свершений было достаточно, поэтому сейчас ты либо очень медленно встаешь, опираясь на меня, либо я понесу тебя до замка и по дороге подробно перечислю все причины, по которым человек в твоем состоянии не допускается к гонкам на метлах, которые ты планируешь организовать.

Угроза получилась не слишком убедительной, потому что в голосе по-прежнему слышалась скорее насмешка, а отпускать Эммелину он пока не торопился, ожидая, когда ее блуждающий взгляд окончательно сосредоточится на нем.

Отредактировано Eugene Ross (09.08.2026 21:33:07)

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…

На просьбу посмотреть на нее еще немного он сначала хотел ответить очередной шуткой, потому что именно шутками он обычно спасался от разговоров, которые вдруг становились слишком серьезными, однако выражение ее лица заставило Юджина задержать слова. Эммелина перестала болтать ногами и теперь действительно смотрела прямо в его глаза, слегка покачиваясь вместе со всем окружающим миром, который, судя по ее сосредоточенности, никак не желал оставаться на одном месте. Пена над верхней губой уже почти исчезла, волосы растрепались после танцев, щеки горели от медовухи, но даже в таком состоянии она пыталась кокетливо наклонить голову, отчего тут же потеряла равновесие и снова оказалась в его руках.

Юджин послушно смотрел, потому как просьбы Эмми почти всегда звучали безапелляционно, позволяя себе рассмотреть знакомое лицо внимательнее, чем обычно. За семь лет оно менялось так постепенно, что он действительно не заметил момента, когда девочка, предложившая ему однажды устроить соревнование дождевых капель, превратилась в девушку, перед которой сегодня пришлось выбирать сногсшибательное платье, запинаться на комплиментах и слишком долго сидеть с горящими ушами в душном магазине. Вероятно, Эммелина была права хотя бы в одном: время двигалось значительно быстрее, чем им обоим казалось, и однажды сегодняшний декабрь действительно станет частью их воспоминаний, которое придется вытаскивать из множества других дней.

— На десять Юджинов из десяти, хотя я бы не стал доверять мнению остальных девяти, потому что они наверняка обладают совершенно дурным вкусом, — Росс немного крепче придержал ее за талию, заметив очередную попытку тела наклониться в сторону пола. — И я тебя не забуду, Эмми. Ты слишком давно, слишком громко и с совершенно возмутительным постоянством присутствуешь в моей жизни, чтобы тебя можно было потерять между тучными папками и стройными ножками стульев. Даже если ты станешь старой, начнешь ворчать на молодежь и заведешь себе сотню жмыров, которые будут спать прямо в твоей постели, я все равно буду помнить тебя именно такой, какой ты потребовала: вполне себе ничего, хорошо выглядящей и абсолютно не способной вовремя остановиться.

Он должен был уточнить, что последняя характеристика относилась одновременно к медовухе, песням, приключениям и вообще большей части решений Эммелины Вэнс, потому что она наконец поднялась с его колен, качнулась, восстановила равновесие и направилась к вешалкам с решительностью человека, который совершенно точно знает, куда хочет направиться. Юджин тоже встал, забрал у нее черпак, вернул его на стойку и поспешил следом, пока Вэнс не успела выбрать для выхода окно или камин, что вполне было бы в ее репертуаре. Правда просто так преодолеть дверь у девушки не вышло, и она получила удар деревянной поверхностью прямо в голову, на что Росс отреагировал ускорением шагов, понимая, что его спутница может упасть в любой момент.

— Разумеется, с тобой все в порядке, именно поэтому ты проиграла поединок двери, которая даже не подозревала о вашем конфликте, — Юджин отвел ее руку от ушибленного места, внимательно осмотрел быстро краснеющую кожу, — Держись за меня и постарайся хотя бы до выхода из Хогсмида не вступать в сражение со стенами, дверьми и другими предметами, потому что сегодня они явно сильнее.

Холодный воздух немного отрезвил Эммелину, но совершенно не повлиял на ее желание превратить весь Хогсмид в рождественское украшение. Первая омела заплелась над входом в «Три метлы», следующая поползла по карнизу соседнего магазина, а затем Вэнс разошлась настолько, что Юджину пришлось ловить падающие свечи и снимать бумажный серпантин с головы пожилого мага, случайно оказавшегося на пути очередного заклинания.

— Эммелина, украшения обычно размещают на зданиях, а не на людях, которые пытаются спокойно добраться домой, — заметил Росс, вернув мужчине шляпу и поспешив догнать волшебницу, уже направившую палочку на голое дерево. — И, пожалуйста, перестань создавать свечи рядом с деревянными крышами, пока наше Рождество не превратилось в первое дело моей будущей службы. Пожар в мои планы не входил несмотря на то, как ты горяча.

Несмотря на недовольный тон, Юджин не отбирал у нее палочку и даже не отменял большую часть чар, потому что улица действительно становилась красивее после каждого широкого движения ее руки. Венки расцветали на дверях, гирлянды вспыхивали разноцветными огнями, бумажный серпантин тянулся между фонарями, а случайные прохожие сначала останавливались с недоумением, затем улыбались и продолжали путь уже чуть медленнее, рассматривая внезапно возникший праздник. Эммелина снова делала то, что получалось у нее лучше всего: появлялась в совершенно обычном месте и за несколько минут заставляла окружающих почувствовать, что сегодняшний день заслуживает хотя бы одного хорошего воспоминания. Ну и в центре внимания оказывалась она.
Когда она объявила себя его поза-поза-прошлогодним подарком и ткнула палочкой в собственную грудь, Росс остановился, посмотрел на нее с нарочитой серьезностью и задумчиво кивнул.

— Этот подарок мне выдали еще на первом курсе, забыли приложить инструкцию и не предупредили, что с каждым годом он становится все громче и опаснее для общественного порядка, — Юджин осторожно отвел палочку в сторону, потому что ее кончик уже начинал искрить слишком близко к дубленке. — Полагаю, срок возврата давно истек, поэтому придется оставить себе и дальше пытаться понять, как ты работаешь.

Он произнес это совершенно спокойно, имея в виду их семилетнюю дружбу и собственную неспособность предугадать хотя бы половину ее экстравагантных и порой эксцентричных поступков, а затем снова взял Эммелину под локоть, не заметив, насколько легко подобные слова могли двусмысленно растолкованы.
До школы они добрались без новых столкновений с дверями, пожаров и серьезных нарушений Статута секретности, что Юджин счел личным достижением. В коридорах Хогвартса Вэнс уже шла значительно ровнее, хотя запах медовухи никуда не исчез, и Росс при каждом повороте сначала выглядывал вперед, проверяя, не приближается ли кто-нибудь из преподавателей или дотошных старост. Им повезло добраться до развилки между башнями незамеченными, после чего Эммелина поблагодарила его за очередной день, объявила условия нового пари и, зевая, пообещала ждать после уроков на поле.

— Принимаю обе ставки, Тыковка, — Юджин вернул ей прозвище, которое она так щедро использовала в отношении него весь вечер. — Завтра я буду на лекции Бинса раньше тебя, а если ты не появишься, лично поднимусь в башню Рейвенкло и потребую свои тридцать игл нарла вместе с процентами. Только постарайся по дороге до спальни не украшать преподавателей остролистом и не исполнять им «Одо-героя», иначе гонку придется проводить после отбоя и под надзором директора.

Он дождался, когда Эммелина свернет за первую стену, и только после этого направился к ближайшей лестнице. Спустя несколько шагов Росс все же остановился, прислушиваясь к ее удаляющимся шагам, потому что не был уверен, что Вэнс действительно продолжила путь, а не присела где-нибудь на подоконник поспать. Именно в этот момент она осторожно выглянула из-за угла, но Юджин уже стоял в боковом проходе, скрытый выступом стены и старым рыцарским доспехом, поэтому на прежнем месте никого не обнаружила.
Убедившись, что шаги снова зазвучали в направлении башни, Росс усмехнулся и пошел к своей гостиной, все еще ощущая на одежде запах медовухи, снега и духов Эммелины.

На лекцию профессора Бинса на следующее утро он пришел вовремя, хотя ночь оказалась значительно короче, чем хотелось бы. Эммелина тоже появилась до начала занятия, чем уничтожила сразу обе части вчерашнего пари, и Юджин ограничился вопросительным взглядом, поднял над столом ладонь с воображаемыми иглами нарла и медленно спрятал ее обратно в карман, показывая, что долг временно аннулирован исключительно по причине отсутствия победителя, но их пари точно обновит предмет спора.

Оставшаяся часть учебного дня прошла значительно медленнее. Росс несколько раз поймал себя на том, что вместо конспекта и учебника рассматривает нарисованную на полях пергамента метлу, пытаясь предположить, какой именно маршрут придумала Эммелина и насколько сильно выражение «гонки на метлах» отличается в ее понимании от общепринятых правил безопасности и здравого смысла. К назначенному времени он пришел на поле заранее, взяв собственную метлу, перчатки и теплый шарф ярко-желтого цвета крупной вязки.

Громкое приветствие донеслось с противоположной стороны стадиона раньше, чем он успел ее заметить.
— Привет! Я здесь, хотя после вчерашнего у тебя было значительно больше шансов не добраться до поля! Голова как, не болит?
Он подошел ближе и развернул протянутую карту, сразу начав изучать нарисованный маршрут с серьезностью, которой подобная затея, возможно, не заслуживала. Круги располагались над стадионом, возле опушки Запретного леса, у одной из башен и прямо над Черным озером, а финиш на небольшом острове выглядел единственной частью плана, которую Вэнс нарисовала особенно тщательно, хотя признаться честно, весь маршрут был отмечен очень детально, а значит нарисован явно раньше, чем случился их поход в Хогсмид.

— Значит, время полета мы не учитываем исключительно потому, что это будет нечестно по отношению к тебе, хотя маршрут придумывала ты, круги создавала ты и каждый поворот знаешь заранее? — Юджин посмотрел на Эммелину поверх карты, но улыбка уже выдавала, насколько ему нравится предложенное соревнование. — Полагаю, следующим пунктом правил будет запрет мне обгонять тебя и обязательное признание твоей победы независимо от результата, а еще приготовление ужина на двоих и еще один Мерлин знает, что…

Он вернул карту, оседлал метлу и хотел уточнить судьбу желания, которое должен был загадать победитель соревнования, но Эммелина уже начала отсчет, причем произнесла «два» в тот момент, когда Юджин только успел удобнее перехватить древко обеими руками. На слове «один» она резко оттолкнулась от земли и набрала высоту, получив несколько ярдов преимущества, а затем метла внезапно описала широкую петлю и понесла хозяйку в сторону стадиона.
Росс запрокинул голову и рассмеялся.
— Ты брала уроки у ловца вашей команды, Эмми? — крикнул он, оттолкнулся от земли и почти сразу лег корпусом вдоль метлы, разгоняясь следом. — я обязательно учту фальстарт, когда буду загадывать желание!

Первый иллюзорный круг висел над дальними воротами и переливался оранжевыми искрами, заметными даже на фоне серого зимнего неба. Эммелина выровняла метлу раньше, чем Юджин успел ее догнать, прошла сквозь центр чек-поинта и сразу направилась к следующему, расположенному значительно ниже, почти у самой кромки леса. Росс пересек первый круг следом, почувствовал короткую волну тепла от сработавших чар и невольно отметил, что иллюзия была создана значительно лучше, чем он ожидал после ее рассказа о недавнем освоении заклинания.
Он нагнал Вэнс возле опушки, пролетел рядом и на несколько секунд сравнялся с ней, стараясь одновременно следить за ветками и выражением ее лица.
— Признаю, круги хорошие, но это не отменяет того, что ты начала раньше!

Эммелина что-то выкрикнула в ответ, однако ветер унес большую часть слов, оставив только ее заливистый смех и слово, слабо напоминающее «кудряш». Она резко наклонила метлу и нырнула под ветви, выбирая более короткую траекторию к следующему чек-поинту. Юджин последовал за ней, пригнулся почти к самому древку и несколько раз увернулся от низких веток, которые Вэнс, составлявшая маршрут, проходила с заметно большей уверенностью.
Третий круг находился между двумя каменными выступами возле школьной башни. Эммелина вошла в поворот, и Росс, пытаясь воспользоваться моментом, полетел чуть ближе к стене, пересек иллюзорную окружность, на удивление его самого, первым и сразу ушел вверх, набирая высоту для следующего участка. Теперь ее возмущенный голос донесся достаточно отчетливо, чтобы Юджин понял главное: его обвинили в бессовестности, опасном маневре и, вероятно, злоупотреблении преимуществом более длинных рук. И в целом формулировка «нечестно» звучала понятно, хоть и прикрывалась разными эпитетами.

— Все претензии принимаются после финиша в письменном виде! — отозвался он, оглядываясь через плечо. — Желательно в трех экземплярах и с признанием моего законного преимущества!

Оставшиеся круги вели их над крышей теплиц, вдоль стены замка и затем вниз, к поверхности Черного озера. Эммелина быстро догнала его на спуске, прижалась к метле и прошла очередной чек-поинт одновременно с Россом, так близко, что их плечи едва не соприкоснулись. Юджин отшатнулся, сохранил равновесие и хотел возмутиться, но Вэнс уже вырвалась вперед, оставив после себя только развевающиеся волосы и торжествующий смех победителя.
Последний круг висел низко над водой, а за ним уже виднелся маленький остров с темной полосой берега и несколькими голыми деревьями. Юджин прижал ноги к метле, позволил ей набрать скорость и постепенно сократил расстояние между ними.

Остров приближался слишком быстро. Юджин потянул древко вверх, гася скорость, коснулся земли, несколько ярдов проехал по мерзлой траве и едва удержался на ногах, когда метла окончательно остановилась. Звуков посадки волшебницы он не услышал, хотя, вполне возможно, она и не тормозила вовсе, а была готова разжечь костер прямо налету.

Отредактировано Eugene Ross (10.08.2026 14:25:20)

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…

[indent] Юджин подождал несколько секунд. Потом еще несколько. Он прекрасно слышал ветер, тихое потрескивание тонких веток на голых деревьях и шорох собственной мантии, но характерного звука приземляющейся метлы и оседлавшей ее волшебницы так и не последовало. Росс обернулся сначала к озеру, потом перевел взгляд выше, пытаясь обнаружить Эммелину в воздухе, и только тогда заметил торчащее из большого сугроба древко её «Кометы».
[indent]       — Эмми? —  никакого ответа не последовало. Удовольствие от собственной вполне достойной посадки испарилось мгновенно. Юджин бросил метлу на землю и почти бегом обогнул снежный холм, уже представляя себе десяток самых ужасных вариантов, начиная вывихом или переломом и заканчивая необходимостью объяснять мадам Помфри, почему он позволил мисс Вэнс на огромной скорости пикировать на небольшой остров посреди Черного озера. Через несколько шагов его воображение получило возможность немного успокоиться: за сугробом лежала сама виновница происшествия, распластавшись на снегу так основательно, словно решила оставить собственный силуэт на острове до начала весны.
Метла торчала совсем рядом с ее головой. Росс остановился над ней и несколько мгновений просто смотрел, убеждаясь, что девичья грудь поднимается, глаза двигаются, а сама Эммелина явно занята каким-то внутренним спором со снежинками, падающими прямо ей в лицо и частично прямо в рот.
[indent]       — Я надеюсь, ты понимаешь, что это нельзя считать полноценным финишем? — произнес Юджин, присаживаясь рядом и осторожно ощупывая ее плечи, проверяя, нет ли очевидных повреждений. — Ты просто закончила полет раньше, чем метла и позволила земле самостоятельно тебя остановить. Даже для твоей любви к нарушению правил это весьма вольная трактовка победы.
Эммелина, судя по всему, была совершенно цела, а потому беспокойство парня очень быстро уступило место желанию прочитать ей небольшую лекцию о скорости, угле снижения и существовании такого понятия, как «торможение», однако Вэнс уже поднялась, ухватилась за древко и принялась вытаскивать метлу из снега, одновременно объявляя свое желание так уверенно, будто вопрос победителя был окончательно решен Международной конфедерацией магов, на который только Росса и не позвали..
[indent]      — А с какого это момента право загадывать желание получает человек, который проиграл гонку, врезался в остров, и теперь не способен забрать собственную метлу из сугроба?
Каждый новый рывок «Кометы» сопровождался продолжением плана на завтра, а Росс постепенно переставал спорить, потому что предстоящее желание оказалось, на самом деле, абсолютно безобидным. Прятки по всему Хогвартсу они действительно устраивали раньше, когда были младше на пару курсов. Тогда игра закончилась только глубокой ночью, когда преподаватели обнаружили половину учеников не своих факультетов в совершенно неподходящих частях замка, а нескольких особенно талантливых участников пришлось искать до самого утра.
Когда Эммелина попыталась пнуть метлу, промахнулась и снова села в снег, Юджин не выдержал и рассмеялся.
[indent]       — Хорошо, мисс "я все равно тебя победил", я пойду в гостиную своего факультета и позову всех на прятки, хотя считаю необходимым зафиксировать, что делаю это исключительно из жалости к твоей уязвленной гордости и никак не признаю законность результата нашей гонки. А метлу оставь в покое, она сейчас явно нуждается в отдыхе от хозяйки.
  [indent]     Он подошел к «Комете», крепко ухватился за древко двумя руками и вытащил ее из сугроба одним рывком, после чего стряхнул снег и положил рядом со своей. Эммелина к этому времени уже устроилась у небольшого костра и достала термос, содержимое которого Росс принял с большим энтузиазмом хотя бы потому, что пальцы после полета начинали неприятно мерзнуть и коченеть. Глоток заставил его задумчиво поджать губы.
[indent]      — После полета то, что нужно. Если язык перестанет чувствовать вкус еще до возвращения в замок, я сообщу тебе отдельно. И в следующий раз сам заварю нам чай.
[indent]       Он сел рядом на бревно, вытянул ноги к огню и некоторое время молча смотрел, как пламя цепляется за сухие ветки и плавит снежинки на его ботинках. Остров за считанные минуты показался удивительно тихим местом. Хогвартс отсюда был виден целиком, возвышаясь над озером огромной темной громадиной, с его башнями и крышами, а окна постепенно загорались одно за другим, потому что зимний день уже начинал быстро уступать место вечеру.
Вопрос Эммелины прозвучал неожиданно.
[indent]       Что вспомнят обо мне?
Юджин сначала повернул голову к ней, ожидая продолжения, но Вэнс просто сидела, обхватив колени, и смотрела на него так серьезно, что шутить о нарушениях школьных правил расхотелось.
[indent]       — Вопрос твоей бабушки несправедлив, — наконец сказал он, покручивая между ладонями теплую крышку термоса. — Если всю жизнь думать о том, какой след останется после тебя, можно случайно потратить ее всю на попытки удивить совершенно незнакомых людей.
Он посмотрел на огонь, где одна из веток провалилась внутрь костра, рассыпав вокруг мелкие искры, что тут же взмыли в воздух подобно мотылькам.
[indent]       — Но мне точно будет что вспоминать о тебе, мисс Вэнс, если хочешь знать.
Теперь Юджин смотрел прямо на Эммелину, совершенно не замечая, насколько опасным мог оказаться сам выбор ответа.
[indent]       — Я вспомню девчонку, что однажды подошла к совершенно незнакомому мальчишке, сидевшему у окна.  Она предложила ему ставить деньги на дождевые капли, кто бы мог подумать? Вспомню, как она годами затаскивала его в Запретный лес, а потом рассказывала всем, что это он ее туда звал. Как могла весь день спорить с преподавателем из-за какого-нибудь несчастного существа, которого тот вообще-то вскользь упомянул на занятии. Наверное, вспомню, что рядом с ней невозможно прожить обычный день. Пока он собирал по крупицам их общие воспоминания, улыбка сама расцвела на его лице.
[indent]       — И еще вспомню, что она каким-то удивительным образом умудряется занимать в голове значительно больше места, чем ей положено. Я могу забыть дату экзамена, фамилию одного из директоров школы или то, что ел вчера на ужин. Но всегда помню, как выглядело твое лицо, когда моя капля впервые обогнала твою, и ты десять минут доказывала, что стекло было наклонено в мою сторону и я жульничаю. Он тихо рассмеялся, опустил взгляд на глинтвейн и сделал еще один глоток.
[indent]       — Поэтому, если тебя беспокоит именно это, можешь успокоиться. По крайней мере одного человека ты уже обрекла помнить Эммелину Вэнс значительно дольше, чем ему когда-либо хотелось бы признать.— Росс передал ей крышку термоса и заключил:
[indent]       — А всем остальным оставишь какой-нибудь великий научный труд о способах неправильного управления метлой. «Пике Вэнс», согласись, звучит же?
Пока он рассуждал вслух, Эмми молниеносно сорвалась с места. Он успел повернуться к костру ровно за секунду до того, как тяжелый снежок врезался ему между лопаток. Поставив термос на бревно, Росс обернулся в поисках противника. Эммелина уже отбегала к деревьям, наскоро формируя в ладонях следующий снаряд и смеясь так громко, словно только что выиграла уже второе соревнование за день.
[indent]       — Вэнс!
Новый снежок пролетел возле плеча. Росс наклонился, зачерпнул обеими руками снег и торопливо слепил ответный. Первый бросок попал Эммелине в бок, второй рассыпался прямо возле ног, заставив ее резко сменить направление, а третий угодил точно в плечо, после чего Вэнс возмущенно объявила что-то о нечестном преимуществе очков. Юджин в это время уже собирал следующий снаряд.
[indent]       — Четырехглазый великолепно видит цель, просто она слишком громкая и постоянно дергается, и мельтешит!
Эммелина спряталась за деревом, выглянула с другой стороны и тут же получила снежком прямо в грудь.
[indent]       — И вообще, твоя тактика вызывает вопросы! Если хочешь выжить, перестань сообщать мне голосом, где именно прячешься, глупышка! На острове снова стало шумно. Они носились между редкими деревьями, проваливались ногами в снег, падали и продолжали бросаться снежками. Эммелина несколько раз успешно попала ему в лицо, один раз снег каким-то образом оказался за воротом его рубашки, после чего Росс с удвоенным энтузиазмом погнался за ней к самому берегу. Когда Вэнс в очередной раз попыталась спрятаться за слишком тонким деревом, Юджин остановился напротив и демонстративно опустил снежок.
[indent]       — Я тебя вижу, — с одной стороны дерева показался глаз.— О! Совершенно не вижу. Великолепное укрытие, Вэнс!
Росс сделал два быстрых шага, обошел ствол с другой стороны и оказался прямо перед ней. Эммелина дернулась в попытке убежать, но Юджин успел схватить ее за предплечья, одновременно стараясь не получить очередным снежком в лицо. Несколько мгновений они боролись исключительно за обладание последним снежным снарядом, пока тот не рассыпался между ладонями, осыпав обоих ледяной крошкой. Лицо Эммелины было раскрасневшимся от мороза и бега, на ресницах таяли снежинки, из высокого небрежного пучка давно выбилась половина волос. Она тяжело дышала и все еще улыбалась, совершенно довольная собой, сегодняшней гонкой и только что проигранной борьбой за снежок.
Росс задержал взгляд всего на пару секунд.
[indent]       — Все, перемирие. Если мы продолжим, мадам Помфри будет лечить нас обоих от обморожения, а мне еще завтра идти исполнять желание человека, который даже не выиграл гонку. Он направился обратно к костру, поднял термос и проверил, остался ли внутри хоть немного теплого напитка.
[indent]— Кажется нам пора возвращаться в замок, чтобы быть к ужину, если ты не припасла где-то на острове печеного гуся или тыквенный пирог по рецепту своей бабушки.

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…

[indent] — Значит, завтра я иду в Хаффлпаф и объявляю всеобщий сбор на прятки, — Росс поправил шарф, на котором за сегодняшний день успело собраться слишком много снега, — но исключительно потому, что ты так уверенно распорядилась желанием победителя, что мне стало жалко разрушать иллюзию в твоей голове.
Эммелина махнула рукой, устало улыбнулась и направилась в сторону своей башни. Юджин еще несколько мгновений смотрел ей вслед, больше по привычке, чем по какой-либо осознанной причине, а затем развернулся и пошел к лестнице, ведущей в другую часть замка, в направлении своей гостиной.
К следующему вечеру о турнире знала уже добрая половина Хогвартса. Росс даже не был уверен, каким образом новость распространилась настолько быстро, потому что сам честно выполнил только ту часть желания, которая касалась Хаффлпафа. Он спустился в гостиную, сообщил нескольким знакомым о правилах, которые помнил со слов Эммелины, а дальше информация начала жить собственной жизнью, постепенно обрастая дополнительными условиями, возможными призами и откровенно выдуманными слухами о том, что проигравший факультет якобы должен будет неделю носить цвета победителя.
Когда Юджин пришел к назначенному месту, лестницы уже были заполнены учениками разных курсов, а Эммелина стояла выше остальных и с выражением человека, которому только что официально передали управление всей школой, объясняла правила. Росс остановился чуть в стороне, слушая ее громкий голос и наблюдая за тем, как десятки студентов действительно подчиняются каждому жесту Вэнс, поднимают руки, переглядываются и ждут появления зачарованных карт.

Конечно. Кто еще мог за сутки превратить обычные прятки в межфакультетский турнир с золотыми призовыми. Меньшего я и не ждал.

На словах о награде кто-то рядом одобрительно присвистнул и потер руки, а Юджин только усмехнулся и тоже вытянул руку вверх. Карты взлетели из колоды почти одновременно, разлетаясь по лестницам белыми птицами, и одна из них резко изменила направление, опустившись прямо ему в ладонь. Бумага растворилась прежде, чем Росс успел рассмотреть рисунок, изображенный на ней, а кожа почти сразу начала светиться теплым золотым оттенком.

Водящий.

Юджин поднял руку и первым делом посмотрел на Эммелину и дружески помахал, растекаясь в улыбке, словно Чеширский кот. Она тоже уже смотрела на него.
Ее ладонь оставалась обычной.
[indent] — Сочувствую тебе заранее, Вэнс, — крикнул волшебник через весь зал.
Водящих отправили к фонтану, над которым уже парили песочные часы. Пока последние участники разбегались по коридорам, Юджин стоял среди остальных искателей и мысленно перебирал места, которые могли выбрать знакомые ему ученики.
Большинство спрячется в первых попавшихся классах, кладовых, за гобеленами или под лестницами. Несколько особенно изобретательных наверняка рискнут забраться на верхние этажи.

С Эммелиной было одновременно и сложно и просто. За семь лет она успела показать ему столько тайных мест, что каждый подходящий угол замка автоматически связывался с каким-нибудь общим воспоминанием. За одной статуей они когда-то скрывались от старосты, в пустой аудитории прогуливали руны. В маленькой нише возле библиотеки пытались незаметно доесть украденный с кухни пирог. Ну как украденный, просто Эмми так сдружилась с парой эльфов, что на голодную смерть у нее шанса не было. Если Вэнс выбирала укрытие осознанно, Юджин вполне мог пройти по всем известным точкам быстрее остальных. Но она не звалась бы Эммелина, если бы выбрала очевидный путь.

Последняя песчинка в часах упала и коридоры сразу наполнились топотом, криками и смехом. Росс начал с нижних этажей, быстро обнаружив двух студентов своего факультета в кладовой возле кухни и еще одного за тяжелой шторой, которая совершенно не скрывала торчащие ботинки мальчишки. Дальше поиски стали сложнее, ведь участники начали менять места, кто-то перебегал между этажами, кто-то специально создавал шум в одном коридоре, пока остальные прятались в другом.
Эммелины нигде не было: ни на шестом этаже, ни у библиотеки.
Юджин проверил небольшую нишу возле аудитории, затем заглянул за гобелен, который когда-то прекрасно скрывал двоих первокурсников, но обнаружил там только перепуганную второкурсницу из Слизерина, которая зашипела что-то про «нечестно!» и убежала, расплакавшись.

Время постепенно уходило. Росс поднялся этажами выше.
На восьмом этаже оказалось непривычно тихо. Где-то далеко раздавались шаги другого водящего, затем чей-то радостный вопль сообщил об очередном найденном игроке. Юджин прошел вдоль стены, свернул возле картины с Варнавой и остановился. Он бы прошел дальше, но дверь, что он сейчас видел, была совершенно новой. Росс знал этот коридор достаточно хорошо, чтобы помнить: вчера здесь никакой двери не существовало. Он медленно подошел ближе.
Ручка выглядела совершенно обычной, слегка потертой, а за дверью стояла тишина, как если бы это был просто чулан для метел. Юджин положил ладонь на дерево, затем специально сделал несколько шагов назад, громко прошелся по коридору и остановился, позволяя тому, кто находился внутри, расслабиться. Если, конечно, так кто-то был. Через минуту Росс вернулся на носках, резко потянул ручку и распахнул дверь.

Перед ним оказалась Эммелина. Ее лицо сначала отразило настоящий испуг, затем узнавание, а потом такую неподдельную, почти детскую радость, что Юджин едва успел улыбнуться прежде, чем Вэнс схватила его за мантию и потянула внутрь.
[indent] — Скорее, заходи… Тут нас не найдут, точно тебе говорю.
Помещение действительно оказалось настолько маленьким, что после закрытия двери им пришлось практически прижаться друг к другу. Юджин едва успел повернуться, чтобы не удариться локтем о небольшую полку, и некоторое время просто слушал торопливый шепот Эммелины о загадочно появившейся двери, удивительном месте и необходимости обязательно прийти сюда позже для наблюдений.

Он молчал. В основном потому, что ждал, когда она поймет. Вэнс наконец заметила это: Юджин медленно поднял между ними золотую ладонь. Несколько секунд Эммелина переводила взгляд с его лица на руку и обратно, будто надеялась, что цвет исчезнет, если достаточно долго делать вид, что его не существует. Все-таки вся эта ситуация совершенно не совпадала с ее планом и здесь обыграть Росса. Потом закрыла глаза, приставила пальцы к виску и разыграла собственную трагическую смерть.
[indent] — Это нечестно…
Росс рассмеялся первым, а уже через мгновение Эммелина тоже не выдержала.
Смех в тесном помещении звучал неожиданно громко, отражаясь от стен и заставляя обоих стараться говорить тише, чтобы не привлечь оставшихся игроков.
Постепенно смех стих. Снаружи продолжалась игра, где-то в коридорах бегали студенты, хлопали двери и звучали возбужденные голоса. Юджин стоял настолько близко к Эммелине, что чувствовал ее дыхание, видел длинные ресницы и едва заметную складку между бровями, которая появлялась всякий раз, когда она о чем-то напряженно думала. Она смотрела на него. Росс сначала продолжал улыбаться, ожидая очередного обвинения или ее новой шутки. Эммелина слегка поднялась на носки. Юджин понял, что происходит, слишком поздно.

Ее губы коснулись его губ настолько легко и быстро, что первое мгновение можно было убедить себя в случайности произошедшего. Но случайно люди не смотрят друг на друга так, как она смотрела сейчас в его глаза. Вэнс отстранилась буквально на несколько сантиметров, Юджин ощущал ее дыхание на своих губах, когда она произнесла:
[indent] — Прости… Я…
Юджин не отвечал, кажется, вечность. Все странности последних дней, на которые он обращал внимание и каждый раз находил вполне разумное объяснение, внезапно выстроились перед ним в одну очень длинную и понятную последовательность. Ее взгляды в Хогсмиде, напряжение возле примерочной, просьба запомнить ее, странные паузы, желание обязательно провести Рождество вместе и все эти сюрпризы, даже вчерашняя неловкость после возвращения с острова теперь приобретали смысл, который Росс до этого упорно не рассматривал.

Вот же ты дубина стоеросовая.

Эммелина все еще ждала. На ее лице уже появлялось то самое виноватое выражение, от которого Юджину стало не по себе. Она действительно собиралась извиняться за секунду, которая ему сейчас совершенно не казалась ошибкой.
[indent] — Не извиняйся, Эмми, — его слова были почти шепотом. Росс сам не понимал, что именно собирается сделать дальше, пока ладонь не поднялась к ее лицу. Он провел ладонью по ее коже. На этот жест девушка невольно потянулась в ответ. А ему словно требовалось убедиться, что Эммелина действительно стоит перед ним, а произошедшее не было очередной шуткой или следствием странной магии появившейся комнаты. Юджин чуть наклонился вперед.

Второй поцелуй вышел совсем другим. Все еще коротким, осторожным, совершенно неопытным, но уже не оставляющим возможности списать произошедшее на глупость, шутку или случайность. Росс коснулся ее губ и задержался на них немного дольше, чем Эммелина несколькими секундами раньше, чувствуя, как сердце вдруг начало биться настолько сильно, что это казалось почти неприличным для человека, который собирался еще утром спокойно провести игру в прятки.

Он отстранился. Расстояния между ними по-прежнему почти не существовало, но он сейчас видел ее глаза и ощущал ее сбитое дыхание. Юджин смотрел на эту девушку напротив и впервые за долгое время совершенно не представлял, какую следующую фразу следует произнести.
[indent] — Кажется, сейчас я должен сказать что-нибудь очень умное, — Росс нервно усмехнулся, не убирая ладонь с ее щеки. — Но, если честно, совершенно ничего умного в голову не приходит.

За дверью кто-то пробежал, громко выкрикивая имя найденного участника. Оба волшебника одновременно посмотрели в сторону выхода, словно только сейчас вспомнили о существовании игры, остальных студентов и вообще всего Хогвартса за пределами маленькой кладовой. Юджин снова перевел взгляд на Эммелину.
В его голове вопросов стало значительно больше, чем ответов.

[indent] — Полагаю, я официально нашел тебя, — произнес Росс, и улыбка снова появилась сама собой. Он опустил ладонь, что до сих пор покрывало золотое свечение.
[indent] — Идем, пока остальные не решили, что водящий тоже где-то спрятался и сменил лагерь.

Как быстро колотится сердце

Отредактировано Eugene Ross (12.08.2026 20:14:04)

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…

R.A.SVET & Kaspiy - Последнее прощай

После игры Юджин еще довольно долго не мог решить, что именно произошло в той маленькой комнате и что теперь следовало делать. На первый взгляд задача казалась не самой сложной: Эммелина поцеловала его, он ответил, оба после этого сохранили способность самостоятельно ходить, разговаривать и даже вернуться к остальным участникам игры, поэтому каких-то необратимых последствий человеческий глаз пока не наблюдал. Более того, если судить по поведению Вэнс возле фонтана, она вообще прекрасно справилась с произошедшим, спокойно передала победителям деньги, коротко кивнула ему и ушла в сторону своей башни. Юджин справлялся заметно хуже.

В гостиную он вернулся поздно, долго сидел над раскрытой книгой, не перевернув ни одной страницы, потом все-таки попробовал читать и обнаружил, что третий раз возвращается к одному предложению. Стоило сосредоточиться на тексте, как совершенно некстати вспоминалась маленькая кладовая, лицо Эммелины на расстоянии нескольких дюймов и ее совершенно растерянное «прости», после которого Росс сделал, пожалуй, самое нелогичное из возможного — сам притянул ее обратно. Росс спрашивал себя о причинах этого поступка.

Ответов появлялось множество, причем каждый новый казался значительно убедительнее предыдущего ровно до того момента, пока Юджин не начинал думать дальше. Он мог решить, что просто не хотел заставлять Эммелину чувствовать себя глупо после неожиданного порыва, однако для этого совершенно не требовалось целовать ее второй раз. Можно было списать произошедшее на азарт игры, тесноту комнаты и общую возбужденность после беготни по замку, но это объяснение никак не отвечало на вопрос, почему воспоминание до сих пор заставляло его улыбаться. Наконец, самым разумным оставалось признать, что Эммелина ему нравилась, только подобная формулировка открывала гораздо больше вопросов, чем закрывала, поэтому Росс благоразумно решил оставить внутреннее расследование до утра.

Утром легче не стало.

Эммелины не оказалось за завтраком. Юджин заметил пустующее место почти сразу. Вэнс, безусловно, просто могла проспать, особенно после двух довольно насыщенных дней, в течение которых успела столько всего. Организм обладал некоторыми правами, среди которых право однажды отказаться вставать с кровати казалось вполне заслуженным. Первое занятие у них было общим, но ее не оказалось и там. К обеду рациональное объяснение начало заметно терять убедительность. Юджин несколько раз спрашивал у знакомых с Рейвенкло, видели ли они Вэнс, но получил набор совершенно бесполезных ответов. Кто-то действительно видел ее накануне вечером, кто-то утром слышал разговоры в спальне девочек, кто-то утверждал, что Эммелина просто решила отоспаться, а одна студентка с настолько загадочным выражением лица сообщила, что «вроде бы ей нездоровится», после чего убежала раньше, чем Росс успел уточнить хоть что-нибудь еще. К вечеру раздражение окончательно смешалось с беспокойством.
И как назло, именно на этот вечер Эммелина назначила ему короткую встречу.

Юджин пришел заранее. Сначала на пять минут, потом на десять, потом часы показали время встречи, а Вэнс все не было. Росс некоторое время ходил вдоль коридора, несколько раз выглядывал на лестницу и пытался убедить себя, что опоздание Эммелины Вэнс вообще не может считаться обстоятельством, заслуживающим тревоги. Эта девушка могла появиться спустя сорок минут и с совершенно серьезным лицом объяснить, что по дороге обнаружила неизвестного жука, которому требовалась срочная помощь. Прошло еще двадцать минут. Юджин сел на подоконник, через десять снова поднялся и прошелся. К этому моменту раздражение окончательно исчезло.

Некоторое время Росс даже позволил себе самую неприятную и одновременно самую очевидную версию: Эммелина пожалела о произошедшем и теперь избегает его. Возможно, весь вчерашний эпизод действительно был ошибкой, а утром Вэнс проснулась, вспомнила собственный порыв и решила, что проще переждать несколько дней, пока неловкость не исчезнет сама собой. Эта мысль неожиданно задела сильнее, чем следовало.

Прекрасно, Росс. Вчера ты понятия не имел, зачем ее поцеловал, а сегодня уже обижаешься, что она не приходит. Исключительная последовательность, на которую способен только ты.

Юджин подождал еще немного, после чего решил, что право на нормальное объяснение он все-таки имеет хотя бы как человек, простоявший почти час возле пустого коридора. Путь до башни Рейвенкло он не искал, так как шел туда сотни раз, но его естественно никто не пропустил. Первый встреченный ученик сообщил, что посторонним вход запрещен. Второй добавил, что особенно ученикам другого факультета. Третий, узнав, кого именно ищет Росс, неожиданно заинтересовался ситуацией настолько, что Юджину пришлось повторить вопрос дважды и отдельно попросить не строить никаких предположений о причине визита.

[indent] — Мне не нужна экскурсия по вашей гостиной, я хочу узнать, находится ли Эммелина Вэнс внутри, — терпеливо объяснял Росс очередной студентке, которая смотрела на него с выражением человека, уже готового пересказать разговор половине факультета. — Она назначила встречу и не пришла, сегодня ее не было на занятиях, поэтому я всего лишь хочу убедиться, что с ней все в порядке.
Фраза «всего лишь» уже звучала не особенно убедительно даже для него самого.
Через несколько минут выяснилось, что Эммелины в башне нет. Кто-то из девочек наконец пожалел Росса и сообщил, что утром состояние Вэнс сильно ухудшилось, приходила мадам Помфри и ее отправили в больничное крыло.
Все предыдущие раздражение, неловкость и идиотские рассуждения о том, почему Эммелина избегает его, исчезли настолько быстро, что Юджин почувствовал себя последним болваном.
[indent] — Почему вы сразу этого не сказали? — Девушка удивленно посмотрела на него, — а ты не спрашивал, болеет ли она.

Ответ был настолько формально верным, что спорить оказалось бессмысленно, это же Рейвенкло. До больничного крыла Росс почти бежал. Мадам Помфри встретила его без особого восторга и практически сразу сообщила, что мисс Вэнс спит, температура весь день держалась высокой, будить ее нельзя, а посетителям вообще давно следовало отправиться по своим гостиным.
— Она сама попросила меня прийти, — Юджин протянул записку, словно это был официальный документ, предоставляющий ему право находиться возле больничной койки. — Я ждал ее почти час и только сейчас узнал, что она здесь. Я не буду будить, обещаю. Просто посижу немного.

Слово «немного» оказалось довольно растяжимым. Эммелина спала беспокойно. Иногда поворачивалась, сбрасывала одеяло, что-то невнятно говорила, а потом снова затихала, и Юджин, изначально расположившийся на стуле в нескольких шагах, постепенно оказался ближе.  Несколько раз ему показалось, что она произнесла его имя. Юджин постоял возле койки, чувствуя себя совершенно бесполезным.
[indent] — Я здесь, — тихо произнес Росс, понятия не имея, слышит ли она хоть что-нибудь. — Ты же сама меня позвала, а теперь спишь. Очень в твоем стиле...
Мадам Помфри несколько раз проходила мимо и бросала выразительные взгляды, но в конце концов перестала пытаться выгнать настойчивого посетителя. Ближе к ночи Росс перебрался на свободную койку рядом, снял ботинки, положил очки на тумбочку и решил дать себе минут двадцать отдыха, после которых обязательно вернется в гостиную. В двадцать минут организм не уложился.
Юджин не знал, сколько именно проспал, когда тихий голос Эммелины заставил открыть глаза.

[indent] — Мм?

Мир сначала представлял собой размытые темные пятна. Росс прищурился, нащупал на тумбочке очки и только после этого увидел Вэнс возле своей койки. Она выглядела значительно лучше, чем несколько часов назад, хотя бледность и растрепанные волосы совершенно не позволяли поверить, что пациентка действительно здорова настолько, насколько наверняка сейчас собиралась заявить.
Юджин приподнялся на локтях и только теперь он заметил коробочку в ее руках. Эммелина протянула подарок, объясняя что-то про лозу и голубые цветы, а Юджин окончательно сел, позволяя ей показать, как этот самый подарок работает. Нежные голубые цветы расцвели, когда девушка прикрыла глаза. Девушка сказала, что благодарна за его приход и пожелав спокойной ночи, снова погрузилась в сон. Росс не нашел ничего лучше, как последовать ее примеру. Сон сейчас нужен был ей явно больше, чем его вопросы и эмоции по поводу последних двух дней.

А утром Росс проснулся позже Эммелины. Соседняя койка была уже пустой, одеяло аккуратно сложено, а мадам Помфри сообщила, что Вэнс выписали и та исчезла из больничного крыла с такой скоростью, будто все прошедшие дни только притворялась больной ради возможности прогулять занятия. Юджин посмотрел на браслет. Несколько голубых цветов все еще оставались раскрытыми.
До Рождества оставалось несколько часов.

Музыкальный класс Росс нашел именно таким, каким помнил его по школьным занятиям, только сегодня здесь было непривычно тихо. Эммелина назначила встречу заранее, поэтому Юджин пришел, конечно же, раньше и теперь имел достаточно времени, чтобы несколько раз пройти от одного окна до другого, проверить собственный внешний вид в отражении и окончательно убедиться, что понятия не имеет, зачем так нервничает. На нем сейчас была праздничная мантия. Та самая стандартная, которую Эммелина сочла достаточной для их выдуманного святочного бала. На запястье оставался ее браслет. Несколько цветов раскрылись почти сразу после того, как Юджин вошел в помещение, и этот факт он предпочел никак не интерпретировать, а просто запечатлеть как факт.

Последние дни породили слишком много обстоятельств, требующих какого-то определения. Она поцеловала его. Он поцеловал ее в ответ. Потом Эммелина заболела, вызвала его к себе, он зачем-то просидел возле ее койки почти всю ночь и проснулся с подарком на руке, который буквально расцветал, когда она о нем думала.
Возможно, нормальные люди после подобной последовательности событий уже понимали, что происходит.

Росс, кажется, принадлежал к другой категории. Он продолжал строить различные версии. Эммелина была эмоциональной. Эммелина любила делать подарки. Эммелина вообще относилась к друзьям значительно теплее большинства знакомых ему людей. Поцелуй мог оказаться следствием момента, их близости, тесной комнаты и общей эйфории после игры, ярких эмоций и дикого азарта.
То обстоятельство, что второй поцелуй инициировал он сам, в эту, казалось бы, стройную систему объяснений помещалось значительно хуже.
Юджин остановился у одного из инструментов и машинально поправил рукав, прикрывая браслет.

[indent] Наверное, сегодня она сама все объяснит.

Эта мысль одновременно успокаивала и заставляла сердце ускоряться. Может быть, они просто посмеются над случившимся и договорятся, что не следует превращать одну неловкую секунду в нечто большее. Может быть, Эммелина скажет, что давно хотела попробовать и теперь удовлетворила любопытство. Может быть, выяснится, что для нее это вообще ничего серьезного не означало, что это вполне в ее репертуаре, просто «быть здесь и сейчас».
Последняя версия почему-то нравилась Юджину меньше остальных.

[indent] Очень последовательно, Росс. Сначала надеешься, что она ничего к тебе не чувствует, потом расстраиваешься от возможности, что она действительно ничего не чувствует. Тебе бы определиться…

Он услышал быстрые шаги еще в коридоре. Эммелина никогда не входила в помещение спокойно, если куда-то торопилась. Шаги приближались, платье шуршало где-то совсем рядом, а затем дверь распахнулась, и Юджин увидел ту самую бордовую ткань, которую несколько дней назад выбрал в магазине.
На секунду все заготовленные мысли исчезли. Вообще все, что было в голове исчезло. Эммелина действительно выглядела сногсшибательно.
Болезнь, несколько бессонных ночей и вчерашняя больничная койка каким-то образом не помешали ей появиться перед ним такой, словно последние несколько дней существовали исключительно ради подготовки этого момента.

Юджин улыбнулся и сделал шаг навстречу, когда она взяла его ладони так крепко, а слова звучат в параллель с ее.

[indent] — С Рождеством, Эмми. Ты…

Слова Эмми лились рекой прямо из ее сердца, а музыка подхватывала эти слова и разносила по залу яркой мелодией. Юджин не сразу понял, что все это время не отвечает ей вообще ничего. Он просто стоял, позволяя Эммелине удерживать его ладони, и смотрел в ее глаза, в которых сейчас было столько счастья и ожидания, что любое слово, способное разрушить этот момент, казалось почти преступлением.

[indent] Я люблю тебя. Я буду любить тебя всю жизнь. Всегда.

Наверное, он должен был почувствовать радость. По крайней мере, именно так все выглядело еще несколько дней назад, когда Эммелина поцеловала его первой, а он совершенно добровольно ответил, не испытывая ни отвращения, ни желания отстраниться. Напротив, после этого Юджин несколько суток искал ее глазами за столом, раздражался, когда она не пришла на встречу, едва не устроил небольшое расследование возле башни Рейвенкло и провел ночь в больничном крыле, хотя никто его там не удерживал. На запястье сейчас находился браслет, который цвел от одной только мысли Эммелины о нем, и даже этот подарок он не снял, хотя прекрасно понимал, насколько просто было бы спрятать его в карман и избавить себя хотя бы от одного постоянного напоминания.

Все происходящее должно было привести к совершенно очевидному выводу.
И все же внутри вместо облегчения почему-то постепенно рос страх.

[indent] — Эмми…

Имя прозвучало значительно тише ее признания, без той радости и … уверенности.
Росс сжал ее ладони, словно этим движением мог выиграть себе несколько дополнительных секунд, а потом внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, как вообще объяснить человеку напротив то, чего он пока не умел нормально объяснить самому себе.

[indent] — Подожди, подожди немного, ладно? Просто дай мне сказать, пока я окончательно не запутался.

Это уже звучало ужасно. Он понял это и по собственному голосу, и по ее глазам.

[indent] Поздравляю, Росс. Девушка признается тебе в любви на Рождество, а ты начинаешь разговор так, будто собираешься сообщить о смерти родственника.

Юджин невольно отвел взгляд, на несколько мгновений задержавшись на переплетенных пальцах. Ему было проще смотреть туда, чем на лицо Эммелины, которое уже начало меняться после первых нескольких слов.

[indent] — Я последние дни только об этом и думаю. О той комнате, о поцелуе, о тебе. Я даже пытался убедить себя, что ничего особенного не произошло, что мы просто оба были слишком взвинчены после игры и что ты… — он запнулся. — Что ты просто была собой. Обычной Эммелиной Вэнс, которая берет все, что хочет.

Еще хуже. Росс коротко прикрыл глаза и почти рассмеялся от собственного бессилия подобрать хоть одну нормальную формулировку тому, что было в его сердце сейчас.

[indent] — Нет, это звучит так, будто я вообще не понимаю, что говорю, — он снова посмотрел на нее.

[indent] — Я понимаю, почему ты могла решить, что я чувствую то же самое. И, наверное, больше всего меня пугает то, что я сам дал тебе все причины так думать. Я тебя поцеловал, не случайно, Эмми. Не из вежливости, я хотел тебя поцеловать.

Это уже было правдой, самой неприятной ее частью. Юджин наконец отпустил одну ее ладонь, но вторую продолжал держать, будто боялся, что любое более резкое движение превратит разговор в окончательный разрыв, будто он потеряет их связь.
[indent] — И я пришел к тебе в больничное крыло не потому, что считал себя обязанным. Я мог оставить записку и уйти. Мадам Помфри мне это раз пять предлагала. Я остался, потому что беспокоился. Потому что ты не пришла на встречу, а я почти час убеждал себя, что ты просто решила меня избегать, и меня это, к моему собственному удивлению, совершенно не устроило, я злился на тебя, Вэнс!

Он перевел дыхание, казалось, что его нервы сейчас на пределе. Он пытался сделать невозможное, после ее признания. Не ответить ей такой желаемой взаимностью и не отпустить ее навсегда.

[indent] — Мне нравится быть рядом с тобой. Мне нравится, что ты есть в моей жизни. Мне нравится, что ты вытаскиваешь меня из книг, тащишь куда-нибудь, заставляешь делать вещи, которые я сам никогда бы не придумал. Я привык к тебе настолько сильно, что даже мысль о том, что после школы мы можем разойтись по разным дорогам, мне не нравится.

Все это было именно тем, что Эммелина хотела услышать. Юджин прекрасно понимал это уже в процессе. И потому каждое следующее слово становилось тяжелее, будто его заковывали в колодки и спасения уже не предвиделось.

[indent] — Но то, что ты сейчас мне говоришь… это другое.

Он замолчал на мгновение, пытаясь найти хоть какую-то формулировку, которая не прозвучит как предательство всего, что происходило между ними последние дни, недели, годы. Годы бок о бок с этой несносной и взбалмошной девчушкой, которая так быстро стала взрослой, а он, кажется, за ней опять не успел.

[indent] — Ты говоришь о всей жизни, Эмми. О этом долгом «всегда». О том, что мы будем друг у друга в прошлом, настоящем и будущем. — Юджин осторожно высвободил вторую руку и провел ладонью по собственному лицу, растирая онемевшую от происходящего кожу, словно физическое движение способно было хоть немного привести мысли в порядок.

[indent] — Через несколько месяцев все изменится. У нас больше не будет школы, нам придется строить эту жизнь. Я… я хочу найти Клару, и я даже не представляю, сколько лет у меня на это уйдет. Возможно, всю жизнь. Я буду разбираться в том, что произошло с моей семьей, хочу… Мерлин, я вообще только начинаю понимать, чего хочу, — он посмотрел на Эммелину с почти виноватой улыбкой. Все его проблемы только дали бы ей укорениться в решении. Она бы кричала, что помогла бы во всем. Найти сестру, найти все о семье. Это не проблема, а просто задачка со звездочкой.

[indent] — А ты уже знаешь, что будешь любить меня всегда, Эмми — фраза прозвучала значительно тише всех его слов, он почти скатился на виноватый шёпот.

[indent] — И мне от этого страшно. Не потому, что с тобой что-то не так. Наверное, как раз потому, что ты говоришь это совершенно серьезно. Если ты решила любить человека, ты построишь вокруг этого всю жизнь. А я, кажется, не готов позволить тебе строить ее вокруг меня.

Юджин нервно переступил с ноги на ногу, почувствовав, как браслет на запястье чуть сдвинулся под рукавом. Несколько голубых цветов продолжали светиться, словно издевательски подтверждая каждую ее мысль.

[indent] — Мне кажется, ты сейчас видишь во мне гораздо больше, чем я на самом деле могу тебе дать.

Отредактировано Eugene Ross (13.08.2026 11:41:36)

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…

Юджин увидел Эммелину еще до того, как она добралась до ворот, и первое мгновение даже не понял, почему от одного знакомого силуэта внутри что-то неприятно сжалось. Каникулы закончились, ученики возвращались в Хогвартс шумными компаниями, переговариваясь, сталкиваясь чемоданами и наперебой рассказывая друг другу о проведенных неделях, а Росс стоял чуть в стороне, он школу по собственному обычая, не покидал. Сейчас он лишь думал, каким именно будет их первый разговор после Рождества.

Будучи один некоторое время, Юджин написал ей два письма. Первое получилось настолько официальным, будто адресовалось министру магии, поэтому Юджин перечитал его, возненавидел каждое предложение и сжег в камине гостиной. Второе было значительно короче и начиналось вполне человеческим «Эмми, я надеюсь, ты добралась хорошо», но дальше Росс снова увяз в бесконечных объяснениях того, что уже сказал ей лицо в момент их последней встречи, а потому и оно отправилось в огонь вслед за первым. На третий раз он решил ничего не писать, убедив себя, что несколько дней тишины пойдут им обоим на пользу, хотя сам ежедневно проверял совятню с совершенно неприличным постоянством и каждый раз испытывал одинаково глупое разочарование, когда среди редких конвертов не обнаруживалось знакомого почерка.

Теперь она была здесь, она вернулась в школу. Живая, здоровая и, судя по тому, как громко она смеялась с идущими рядом девочками, совершенно не похожая на человека, который еще недавно стоял напротив него в бордовом платье и пытался не рассыпаться от сказанных им фраз. Юджин невольно расправил плечи, ощутив укол легкого оптимизма. Эммелина заметила его почти сразу, подняла руку и помахала с такой привычной открытой улыбкой, что Росс почувствовал странное облегчение. Значит, разговаривать с ним она все-таки будет. Значит, его опасения о том, что следующие месяцы они проведут, разбегаясь по разным коридорам и делая вид, что они не знакомы вовсе, оказались хотя бы немного преувеличенными. Он даже улыбнулся ей в ответ и сделал несколько шагов навстречу, уже пытаясь подобрать первое, желательно не самое идиотское предложение.

[indent] — Эмми… — договорить ему девушка не позволила. Вэнс подбежала, вручила небольшой сверток и совершенно буднично сообщила, что бабушка велела передать, что, кажется, ждала его в гости. А затем, словно возвращая их отношения к какой-то давно установленной норме, запустила пальцы в его волосы, растрепала кудри и убежала обратно к своим соседкам, а Юджин остался стоять с коробкой в руках.
Улыбка на лице сохранялась еще некоторое время по инерции, а взгляд продолжал следовать за Эммелиной, которая уже что-то активно рассказывала девушкам и, кажется, совершенно забыла о его существовании.

[indent] Кажется.

Росс медленно нахмурился. Эммелина Вэнс, которую он знал, никогда не говорила «кажется», когда речь шла о собственной бабушке, да и о жизни в целом. Еще совсем недавно она планировала совместные каникулы так уверенно, будто согласие всех участников существовало изначально и требовало только своевременного уведомления.
Но больше всего Юджина беспокоило другое, она посмотрела на него совсем не так. Не холодно или сердито. Наоборот, Эммелина была удивительно прежней.
Совсем недавно она обрушила на него всю лавину внутренних переживаний и чувство, а теперь все это будто исчезло разом, оставив Эммелину такой, какой он помнил ее несколькими годами раньше. Самым близким, шумным, бесцеремонным и совершенно безопасным другом. Юджин посмотрел на сверток, но открывать посылку посреди двора расхотелось.
Росс поспешив в спальню и сел за стол, положив подарок перед собой. Упаковка была аккуратной, у Эмми бы просто не хватило терпения так все упаковать. Росс развязал бечевку и обнаружил внутри небольшую коробку, письмо, несколько писем в ярких конвертах и небольшую записку. Ее он открыл первым. Послание оказалось коротким, без всяких обвинений, но это не делало написанное в нем легче. Бабушка Эммелины сообщала о событиях каникул осторожно, почти сухо, как человек, который намеренно убирает из текста собственное личное отношение, чтобы оставить только факты. Росс отметил, что сам часто говорил с людьми в подобной манере. Она писала, что после возвращения домой состояние внучки ухудшилось. Она почти не спала, перестала нормально есть, испытывала трудности с магией и несколько дней существовала в состоянии, которое пожилая волшебница сочла опасным. Причиной она называла не Юджина и даже не его отказ, а чувства, с которыми Эммелина не могла справиться самостоятельно.
Росс несколько раз перечитал одно предложение.

[indent] «Я сделала то, что сочла необходимым, чтобы вернуть внучке возможность жить дальше без постоянной боли».

Росс открыл коробку и увидел содержимое: небольшой стеклянный флакон покоился в мягкой ткани, а внутри медленно двигалась серебристо-голубая субстанция, время от времени вспыхивая тонкими нитями света. Юджин видел в книгах упоминания об Омуте памяти раньше и прекрасно понимал, что находится перед ним, хоть никогда не видел такой сложной магии лично.
В письме оставалось еще несколько строк: бабушка Эмми писала, что отделила то, что было связано с романтическими чувствами Эммелины к нему, стараясь сохранить остальную историю их отношений настолько целой, насколько это вообще было возможным. Некоторые воспоминания могли оказаться поврежденными или размытыми из-за слишком тесной связи событий между собой, однако основная часть школьных лет должна была остаться. И этот флакон передавался на хранение ему.

[indent] «Полагаю, право решить, что делать с этим дальше, принадлежит не мне».

Юджин опустил письмо. Несколько минут в комнате не происходило совершенно ничего. За дверью разговаривали вернувшиеся ученики, кто-то громко смеялся на лестнице, но Росс сидел неподвижно и смотрел на память человека, который сегодня утром совершенно спокойно потрепал его по волосам и убежал дальше.
Вот чего ты хотел?
Вопрос появился сам собой. На Рождество он так старательно объяснял Эммелине, что не готов позволить ей строить жизнь вокруг него, что ее чувства слишком велики, слишком всеобъемлющи и требуют того, чего он не может обещать. Он боялся, что она станет ждать, станет отказываться от собственного пути ради его поисков, карьеры, бесконечных сомнений и страхов.
Теперь она ничего не ждала и даже не представляла, чего могла бы ждать. Кажется, что все получилось даже лучше, чем могло бы.
Юджин осторожно взял флакон, стекло оказалось неестественно холодным. Он повернул его к свету, и внутри на мгновение вспыхнуло что-то настолько яркое. Может быть, это было воспоминание одного из их школьных дней. Может быть, Хогсмид. Кладовая. Музыкальный класс. Или один из тех моментов, о существовании которых он вообще никогда не подозревал. Тех, что были связаны с ее переживаниями, откровениями и разговорами с самой собой. Мысль о последнем заставила пальцы сильнее сжаться вокруг стекла.
Сколько там было, ее любви. Может быть, хватило бы на двоих!
Сколько времени Эммелина смотрела на него иначе, пока он рассказывал о Министерстве, книгах, Кларе и собственных великих планах, совершенно не замечая человека рядом? Когда это началось? На шестом курсе? Пятом? Раньше? Почему от понимания всего происходящего, от мысли, что теперь она действительно больше ничего этого не чувствует, внутри ему становилось настолько пусто?
Ты сказал ей не строить жизнь вокруг тебя, и она больше не строит, Росс. Ты получил то, что хотел.
Он положил флакон обратно и захлопнул коробку.
На следующий день Росс специально пришел на завтрак немного раньше, выбрав место, откуда хорошо просматривался стол Рейвенкло. Эммелина появилась примерно через десять минут, разговаривая сразу с двумя девушками и активно размахивая руками. Юджин наблюдал за ней чуть дольше, чем следовало, а затем дождался момента, когда Вэнс случайно посмотрит в его сторону.
Она улыбнулась и помахала ему. Просто. И вернулась к разговору.
Ни боли, ни неловкости. Ни укора в ее зеленых глазах. Это, кажется, должно было радовать волшебника. Вместо этого Росс ковырнул вилкой остывший завтрак и впервые в жизни обнаружил, что человек может скучать по тому, чего еще несколько недель назад боялся.
В коридоре после занятий они столкнулись почти случайно.

[indent] — Эмми, — Юджин остановился рядом и некоторое время не знал, как продолжить разговор. — Как прошли каникулы?

Вопрос был идиотским. Он точно знал, как они прошли у Эмми. По крайней мере ту часть, которую сама Эммелина, по всей видимости, теперь не помнила. Вэнс говорила что-то про бабушку, подарки, праздничный стол, но ни единого слова о бордовом платье, музыкальном зале или кладовке на восьмом этаже. Совершенно ничего.
Юджин получил почти математически точное исполнение собственного желания и обнаружил, что совершенно не испытывает от результата облегчения.
Флакон он спрятал в тот же вечер. Долго выбирал место, хотя в конечном итоге остановился на самом очевидном для человека, который большую часть жизни проводил среди книг. Одна из подаренных ему книг оказалась достаточно толстой, чтобы аккуратно вырезать внутреннюю часть страниц и спрятать стекло внутри. Со стороны книга ничем не отличалась от остальных, а потому Юджин поставил ее на полку и несколько раз пересчитал положение.
Вторая полка, третья слева. Ему не требовалось записывать, ведь он и так больше никогда не забудет. Росс еще долго стоял возле шкафа, прислонившись плечом к дереву, и смотрел на корешок книги, в которой теперь находилась часть Эммелины Вэнс, не принадлежавшая ей самой. Вернуть память сейчас означало бы снова навязать ей то, от чего она едва не сломалась, а оставить у себя — принять решение за нее. Уничтожить флакон Юджин даже не рассматривал. Поэтому он выбрал единственное, что умел делать особенно хорошо, когда не понимал правильного ответа. Отложил решение на потом.
За дверью раздался знакомый смех, и через несколько секунд кто-то громко позвал его по имени из коридора.
Эммелина. Росс задержал ладонь на дверце шкафа еще на мгновение, затем отступил от книжной полки и пошел к выходу.

Она ждала его, но уже совершенно не так, как раньше.

Отредактировано Eugene Ross (14.08.2026 16:13:19)

Подпись автора

…дай мне прочесть истину в твоей душе…