Барти Крауч-младший стоял чуть поодаль от основного скопления гостей, сжимая в пальцах бокал с огневиски так, словно это была палочка, готовая к бою. Он не хотел здесь находиться. Более того — он был бы счастлив провести этот вечер где угодно, только не среди авроров, фальшиво улыбающихся друг другу, и чиновников Министерства, делающих вид, что им весело. Но отец выразился предельно ясно: «Присутствие необходимо». И всё. Никаких объяснений. Только холодный взгляд поверх газеты и ожидание, что сын подчинится.
И вот он стоял посреди этого доисторического балагана, окружённый древними камнями, которые — Барти чувствовал это кожей — буквально вибрировали от дикой, неконтролируемой магии. Стоунхендж, будь он проклят. Место, которое магглы считают капищем, а маги — недоразумением, за которое почему-то теперь нужно устраивать свадьбы.
Он сделал глоток. Огневиски обожгло горло, но не принесло ни капли облегчения. Барти хотелось поскорее убраться отсюда, но не тут-то было.
Проклятие прилетело откуда-то сбоку. Барти не заметил ни взмаха палочки, ни вспышки — лишь краем глаза уловил какое-то движение среди гостей, а в следующую секунду его тело перестало подчиняться привычным командам. Точнее, подчинялось, но с каким-то злым, издевательским опозданием.
Первый же шаг вышел катастрофой. Нога, ещё секунду назад твёрдо стоявшая на траве, вдруг поехала в сторону, словно земля под ней превратилась в лёд. Барти взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, и едва не впечатался лбом в каменную глыбу, которая — он мог поклясться — секунду назад находилась на три фута левее.
— Какого… — процедил он сквозь зубы, хватаясь за воздух.
Правая нога зацепилась за невидимый корень. Левая поехала вбок. Руки, всё ещё сжимавшие бокал, дёрнулись, и огневиски выплеснулся ему на мантию, оставив на дорогой ткани тёмное пятно, расползающееся у самого сердца. Барти замер. Не от боли — её не было. От ярости.
— С вами всё в порядке? — раздался рядом елейный голос.
Какой-то аврор с прилизанными волосами и улыбкой, от которой сводило скулы, смотрел на него с искренним, почти собачьим любопытством.
— В полном, — ответил Барти, не разжимая челюстей, и заставил себя выпрямиться.
Но тело его больше не слушалось. Стоило ему сделать второй шаг, как колено подогнулось, а носок ботинка зацепился за абсолютно ровную плиту, по которой он шёл. Барти качнуло вперёд, и он с трудом удержался, вцепившись в спинку ближайшего стула. Та жалобно скрипнула, но выстояла.
— Осторожнее, молодой человек! — воскликнула какая-то дама в лимонной мантии, поджав губы, — Здесь вам не танцпол.
— Благодарю за замечание, мадам, — процедил Барти, не глядя на неё, — Но, видимо, древняя магия этого места сегодня особенно… игрива.
Он ненавидел себя за эти слова. За то, что приходилось оправдываться. За то, что он, Барти Крауч-младший, наследник одной из самых влиятельных семей магической Британии, выглядит как пьяный маггл, которого выставили на посмешище.
Проклятие действовало виртуозно. Каждый шаг превращался в лотерею с заведомо проигрышным билетом. То нога уходила в ямку, которой не существовало, то каблук проскальзывал по сухой, ровной траве, то воздух — да, именно воздух — словно становился плотнее и толкал его в плечо.
Он попытался ретироваться к дальнему столику, подальше от свидетелей, но путь до него превратился в унизительную полосу препятствий. Шесть шагов. Шесть раз он едва не упал. Один раз его спасла лишь собственная реакция, позволившая в последний момент ухватиться за каменный выступ. Второй — случайно подвернувшийся под руку официант, которого Барти едва не снёс вместе с подносом. Третий — чистое чудо.
Наконец он рухнул на стул, тяжело дыша, и уставился на свои ноги. Они дёргались под столом, как у эпилептика в последней стадии, и Барти пришлось сжать колени ладонями, чтобы хоть как-то унять дрожь.
— Вы так мило спотыкались! — раздался рядом восторженный голосок.
Барти медленно повернул голову. Девица в розовом, очевидно из подружек невесты, хлопала ресницами и улыбалась так, будто увидела не взрослого волшебника, а котёнка, свалившегося в кадку с молоком.
— Это вы специально, да? — продолжала она, — Такая забавная пантомима! Все подумали, что вы из цирка!
Барти на мгновение прикрыл глаза, пытаясь удержать рвущееся наружу заклинание. Что-нибудь безобидное. Скажем, превратить её язык в дождевого червя. Или заставить её волосы отрасти внутрь черепа.
— Это не пантомима, — ответил он ледяным тоном, — Это новая форма медитации. Древняя магия Стоунхенджа, знаете ли. Она заставляет тело двигаться в ритме камней.
Девица похлопала глазами и, кажется, поверила. Что ж, неудивительно — у неё в голове, судя по пустому взгляду, гулял ветер.
Барти просидел за столом, наверное, полчаса, прежде чем отважился снова встать. Проклятие, к счастью, начало ослабевать — или он просто приспособился. Но стоило ему сделать первый же шаг, как земля под ним коварно накренилась, и он врезался плечом в каменный мегалит. Тот был тёплым, шершавым и, кажется, едва заметно вибрировал, словно смеялся.
— Заткнись, — прошептал Барти, потирая ушибленное плечо.
Он укрылся за одним из камней, где его никто не видел, и там, в тени, перевёл дух. Ненависть к неизвестному шутнику клокотала в нём, как яд василиска. Он обязательно найдёт того, кто это сделал. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так через год. Но найдёт. А пока — притвориться, что так и задумано.
Барти достал палочку, взмахнул над собой, очищая мантию от травы и пролитого огневиски, и с ледяной улыбкой вернулся к гостям. Пусть думают, что он эксцентричный аристократ.
[newDiceMulti=1d50:0:]
Отредактировано Bartemius Crouch Jr. (06.09.2026 14:56:03)
