-Твой друг, Сохатый, - улыбнулся Джеймс и поставил точку. Письмо, его ученому другу, любящему ночные прогулки под полной луной, было окончено. Юный волшебник вытянул руки вверх и с наслаждением потянулся, смотря на стол, усеянный перьями для письма, рулонами бумаги, чернильницами, совиными перьями и чем-то смутно напоминающий лягушачий помёт. Именно на единственном чистом месте лежало письмо, с двумя чернильными кляксами. В любом случае, он старался.

-Эббигейл, - позвал Джеймс семейную сову, его сова еще не вернулась после очередной провальной попытки связаться с Сириусом. Конечно, Поттер знал, что его друга держат в ежовых рукавицах и оберегают от "…разрушающего влияния этого Поттера". Но, как известно надежда умирает последней. Привязав письмо к лапке совы, которая смиренно ожидала окончания столь деликатного дела. – Все готово, если он опять будет бегать по лесам и полям, - короткий взгляд в сторону лунного календаря - время растущей луны, - дождись, а потом разрешаю клюнуть его в мягкое место.

После чего Джеймс подошел к распахнутому окну и выпустил сову, которая громко ухнула, исчезая за горизонтом. Был вечер, сумерки едва коснулись растрескавшейся от жары земли, солнце же медленно уходило за все тот же горизонт.

-Новая весточка, друзьям? – послышался приветливый голос отца. Джеймс перегнулся через подоконник и увидел отца - Флимонта Поттера, который поливал газон. Улыбка коснулась губ Джеймса, он любил своего отца, который был немного странным, но его все равно все уважали. Вот и сейчас мужчина стоял в светло-оранжевой мантии, поливал газон и задумчиво помахивал палочкой, пытаясь вспомнить заклинание, как заставить куст розы у небольшого сарайчика зацвести.

-Это Ремусу, - отзывается Джеймс, раскачиваясь на носочках.

Вдруг раздался сильный хлопок, дом Поттеров вздрогнул и все утихло. Только недалеко из соседнего дома валил густой лиловый туман. Джеймс сильней вылез из окна, чтобы рассмотреть что случилось.

-Кажется, очередное приворотное зелье Мюриэль самоликвидировалось, когда поняло с чем придется работать.

-Джеймс! – возмутился волшебник, но уголки его губ тронула улыбка. – Быстро уходи с подоконника, сколько раз мама говорила, что это опасно?!

-Кажется раз пятьдесят, - важно кивнул подросток.

-Джеймс.

Парнишка ушел подальше от окна, к тому же с кухни уже доносились приятные запахи домашней еды. Пора за стол! Выключив свет, мальчишка побежал вниз с таким грохотом, что наверняка слышно было даже в доме Батильды, а та жила не так уж близко. На обеденном столе уже стояли порции для каждого члена семьи, как только Джеймс уселся за стол, входная дверь открылась, и вошел отец.

-Дорогая, я схожу к Мюриэль, у неё опять что-то не заладилось.

-Хорошо, но поспеши, я уже приготовила ужин.

Мужчина вышел, а Юфимия с улыбкой повернулась к сыну, который менял свою тарелку с тарелкой отца. Она не могла злиться на проделки своего сына и, конечно же, просто улыбнулась, опустив глаза. Она решила поговорить с сыном, с одной стороны удачно, что мужа при этом не будет, но с другой стороны ей бы не помешала поддержка.

-Сегодня вернулся Совивтель, - улыбнулась женщина, кивая на пепельного цвета сову, которая сидела в клетке.

-Теля! – обрадовался Джеймс, но из-за стола не вскочил, зная, что мама этого не любит.

-Ты снова посылал письмо Сириусу?

Поттер посмотрел на ногу своей совы и заметил сверток, который так и не отвязали. Он склонил голову и буркнул что-то похожее на "точно не помню, но вполне возможно".

-Я же просила тебя…

-Мам, ну ты же можешь поговорить с миссис Блэк и попросить, чтобы она позволяла нам посылать, хотя бы одно письмо в месяц!

-Я постараюсь.

***
Джеймс проснулся от охрипшего голоса, он даже подумал, что ему приснился слишком реальный сон. Но Сквозное зеркало слабо светилось, из-за незакрытого окна лился лунный свет. Джеймс включил лампу на тумбочке, взял очки водрузил их на нос и, наконец, взял зеркало. То, что он увидел, его несколько обескуражило, это был Сириус, но выглядел он, мягко говоря, не в лучшей форме.

-Бродяга?! – обрадовался подросток. Он слетел с кровати и поспешил вниз, он понимал, случилось что-то из ряда вон выходящее. Хорошо, что родители спали довольно крепко и не расслышали его не особо тихих шагов. Распахнул дверь, помог другу зайти и занести внутрь чемодан и метлу. -Ты, что сбежал из дома? – попытался пошутить Джеймс, но перехватив взгляд друга, осекся.

Джеймс никогда не поймет этих чистокровных замашек семейства Блэк. Он знал, что находится с ними в родстве, так как все чистокровные семьи связаны, так или иначе. Но они были той веткой, которая считала всех волшебников чистокровными, даже если они были единственными волшебниками в своей семье. Если бы все волшебники создавали браки только с чистокровными, то дети получались бы уродами, так как было бы близкородственные скрещивания и вскоре все маги бы повывелись, как вид.

– Ты голоден? У нас осталось твоё любимое рагу, которое готовила мама. Я пока разогрею, а ты кинь вещи. Комнату помнишь? Третья дверь слева, - улыбнулся Джеймс, потрепав друга за плечо. Ведь в их доме была комната для сына и для друга сына – Сириуса, который частенько оставался у них перед началом учебного года. Раньше это были, так скажем официальные ночёвки, а теперь это что-то серьёзное. Джеймс поправил очки и постарался сделать вид, что всё в порядке. Он не хотел ковыряться пальцами в ране друга. Ничего, выгнали и выгнали.

Поттер направился на кухню, включил свет и прикрыл дверь. Он поставил сковородку на огонь и  достал рагу из холодильника. Совивтель тихо ухнул из своей клетки, он уже оправился после тяжелого и негостеприимного перелёта. Джеймс достал специальное совиное угощение, открыл клетку, отвязал письмо и положил его на стол. Угостил свою сову, погладил по голове, после чего отпустил на охоту.

- Только не задерживайся, - сказал он. Совивтель как всегда тяжело взлетел, оставив царапины на руке хозяина. Молодой совун всегда был неаккуратным в отношении кожи своего любимого Джеймса, а еще мама просила давать ему меньше совиного угощения.

Когда рагу было разогрето и положено в тарелку, вернулся и Сириус.

- Это письмо, предназначенное тебе. Думаю, ты хочешь его прочитать, ведь, признайся, было любопытно, что Теля тебе принёс? Можешь, конечно, и выбросить. Хотя из-за него я не спал полночи, - усмехнулся Джеймс, наливая себе чашку чая.

Поттер смотрел на Сириуса и не знал, как же подступиться. Ему не из любопытства надо было знать, что случилось, а что бы завтра утром мягко перевести тему, когда Юфимия за завтраком захочет поговорить с Сириусом. Родители, конечно, будут не против Блэка, даже если после Хогвартса он приедет к ним, недаром они всегда держали комнату Сириуса, как его личную. Гостей туда не пускали и там хранились его вещи.

- Бродяга, - мягко начал Джеймс, смотря поверх очков, так его взгляд казался более беззащитным из-за близорукости. – Мама все равно завтра начнёт расспрашивать, может, расскажешь только мне, что случилось на этот раз?

Несмотря на все своё высокомерие, именно Сириус был для Джеймса, как брат. Ближе друзей у него не было, даже Питер с Ремусом были не так близки. Они тоже друзья в той или иной степени, но друзья. А Сириус - это совершенно другая история, это брат. Именно поэтому его Джеймс буквально чувствовал, он знал, когда тому плохо или наоборот очень хорошо, знал, кто стоит пошутить, а когда промолчать. Сейчас он видел, что друг за разговором о сове, о письме скрывает что-то другое более глубокое. Боль, обиду и что делать с этими чувствами юный Поттер не знал.

-Нет, это обычное летнее письмо другу, которое он возможно получит. Ведь 57 попытка должна быть удачной, - отозвался Джеймс, понимая, что говорит тихо и не знает даже как пошутить, а обстановку хотелось разрядить. Потому что он буквально кожей ощущал, как над головой Сириуса висит туча и с неё ему на макушку падает мелкая морось. В легком свете кухни Поттеров, так легко было разговаривать. Хотя между чашкой в крупный красный горох и большой кастрюлей с аляпистым цветком, который менял свой вид в зависимости от наполнения, не очень-то хотелось откровенничать. Даже легкий ромашковый чай не тянул на естественную сыворотку правды.

Джеймс смотрел на друга, видя как вяло тот ковыряется вилкой, смотря своими большими щенячьими глазами. Ему только не хватало его анимагичных ушей, которые сейчас бы были поджаты на макушке. Он выглядел как побитая собака, которую хозяин выгнал на улицу. Только вот забавной данная ситуация не казалась, скорей страшной.

- Знаешь, Сириус, - мягко начала Поттер тщательно подбирая слова, - семья - это не только забота в качестве еды и одежды, это не только любовь. Семья - это еще чувство теплоты и причастности к чему-то большему, к чему-то великому. Когда шляпа отправила тебя на Гриффиндор ты же не чувствовал себя чужим, ты стал частью большой семьи. Неважно где проходит твоё лето, настоящая жизнь она там, в замке. Там ты - важная часть, там у тебя есть мы, Марлин и квиддич. Так что не думай о произошедшем, завтра все будет выглядеть иначе. И скоро мы вернёмся домой.

Джеймс очень надеялся, что Блэку стало лучше, что в мрачности его мыслей забрезжил свет. Чтобы не съедало его друга, он хотел взять половину себе, чтобы вместе это переварить. Хотя Джеймсу и своих проблем хватало, но хотя бы летом половину брали родители, и он хотел, тоже самое сделать для своего друга. Не говоря больше слов Джеймс, убрал тарелку, открыл пошире окно, чтобы Тель вернулся, никого не разбудив. И повел Сириуса к себе в комнату, таща того на буксире за рукав. В комнате Поттер скинул на пол одеяло, взял новое одеяло и подушку из шкафа.

- Сегодня ты спишь со мной, даже если для тебя это в новинку, - усмехнулся Джеймс. – Раздевайся, даже если у тебя трусы с лицом Марлин, я переживу. Хотя, если там образ старой МакГонагалл, то может лучше остаться в штанах? – Джеймс прищурился, сверкнув стеклами очков. Ему было плевать, что сам он облачён в нелепую детскую пижаму с метлами. Она, между прочим, очень удобная и нигде не натирает, даже там где должна бы, - подумал мимоходом Поттер, падая на импровизированную кровать.

Джеймс был рад поднять настроение другу, но в темноте комнаты, когда луна кокетливо выглядывает из-за приоткрытых штор. Волшебная деревня тем временем мирно спит, укрытая уютным звуком кузнечиков. Так и тянет на душевные разговоры, когда можно не смотреть на лица друг друга, чтобы потом не наткнуться на придирку. Вообще в темноте всегда легче говорить не самую приятную правду. Ведь возникает эффект как в детстве: я не вижу и, значит, меня не видят.

- Мы бы ей ничего не рассказали. Ведь мне казалось, я вижу твои трусы чаще, чем Марлин, - хохотнул Джеймс, снимая очки. В темноте они ему нисколько не помогали, к тому же он прекрасно видел силуэт Сириуса.

Поттер слушал исповедь друга. Да, может, не стоило говорить, что он ненавидит мать, но он действительно так относился к ней. Многие бы сказали, что она была никудышной матерью. А Лили бы наверняка сказала, что надо помириться, что она все равно любит своего сына и обязательно его простит. Она всегда была слишком доброй.

Джеймс слушал, молча, не перебивал, потому что и не было в этом смысла. Он знал Регулуса, для него было ясно, что мальчик любит семью и по стопам Сириуса не пойдет. Он с молоком матери впитал, что быть Блэком – очень почётно. Он на Слизерине, он сам выбрал свою дорогу. Он сделал выбор оставшись. Если бы в нем было так много протеста, как в Сириусе, он бы сбежал, может позже. Однако Джеймс не особо верил, что тот решится. Он не был его другом, а потому ему несколько все равно на его дальнейшую жизнь. Хотя беспокойство друга за младшего брата он мог понять лишь отчасти, так как сам Поттер не имел ни братьев ни сестер. Каждый кузнец своего счастья, - любил говорить кто-то в школе. Никого не заставишь действовать, как того хочешь ты. И если Регулусу суждено вырваться из порочного круга он вырвётся самостоятельно, а если нет, то никакие попытки Сириуса не помогут. Несмотря на свои мысли, Поттер тактично молчал.

- Ты умеешь готовить рагу? Это новость, устроишь с моей мамой завтра кулинарный батл, мы с отцом будем судьями. Можем еще Мюриэль пригласить, - предложил Джеймс. Он не очень любил разбирать свои промахи, особенно, когда он старательно хотел произвести впечатление на Лили, а она вечно таскалась с этим нелюдимым Нюниусом. – Я не упал, - желание всегда быть на высоте превысило и сейчас, - просто случайно наклонил древко не очень удачно. Мне солнечный зайчик в глаз попал, очки как линза сработали, - буркнул подросток и ткнул друга в плечо.

Несмотря на не самое приятное воспоминание Джеймс радовался, что друг не просто делает вид, что ему получше, а это действительно так. Быстро, конечно, подобные раны не затянутся, но стоило попробовать сделать их сносными просто одним своим присутствием.

– А может, вспомним, как у тебя тыквенный сок пошел носом и испортил мантию Марлин? – рассмеялся Джеймс, сразу приглушая смех одеялом.

- Ты говоришь, что Лили Эванс красивая?! Почему я это не записал, чтобы шантажировать данной записью. Ведь я все же могу рассказать МакКиннон данный факт, - усмехнулся Поттер, смотря на друга. Конечно, он помнит тот день и помнит, что чуть не сломал шею, заметив, как рыжеволосая красавица прошествовала к трибунам. Слава Мерлину, это была только тренировка, которая никак не влияла на проход команды Гриффиндора в следующий турнир. Жаль, только что, несмотря на все ухаживания Поттера, Эванс на этот никак не реагировала. И обсуждать сейчас почему так происходит, Джеймс не хотел. А то загрузит друга ещё своими любовными неудачами, с одной конкретной девушкой.

- Сексуально? Ты так и сказал? О боже, борода Мерлина, Блэк, ты неисправим, - простонал Джеймс, падая на подушки. Естественно на месте Марлин любая бы девушка пришла к мысли, что сделано это было намерено. В первую минуту даже Джеймс решил, что Сириус сделал это осознанно. – Твои комплименты могут понравиться разве что Плаксе Миртл или Серой Даме. Постарайся сказать, что у неё красивые глаза и или милая ямочка на щеке, когда она улыбается. Не надо все сразу переводить в горизонтальную плоскость. Клянусь Годриком, мне иногда кажется, что это я старше тебя, причем лет на пять, - Поттер посмотрел на Сириуса, сделал скептическую ухмылку, - нет, на десять лет, - заявил, авторитетно кивнув.

Когда Блэк упомянул маму, Джеймс сразу немного сник. Наверно ему тяжело даже говорить это слово, даже пусть и в отношении другой женщины. И подросток прекрасно знал, что Юфимия будет только рада обнаружить приезд Сириуса. Только он мог, есть все, что она приготовила, просить добавки и нахваливать, поэтому женщина не могла на него нарадоваться.

- Конечно, она еще не в курсе, но для мамы твой приезд уже подарок. Не трать галеоны, можешь сорвать цветы на клумбе у дома Мюриэль, могу даже тебя прикрыть, - предложил Джеймс более "положительную" альтернативу. Он помнит, как в прошлом году тоже самое предложил Блэк, ох и крепко же им влетело. Мюриэль каждый приезд Сириуса в календаре отмечает красным, чтобы тщательно следить за своим маленьким садиком.

Джеймс сложил руки в замок на затылке и улегся на подушку, глядя в белый потолок. Он выслушал тёплые слова друга с широкой улыбкой.

- Только ты можешь ночью обсуждать мои неудачи и девчонок, - в тон словам ответил юный волшебник. А потом добавил в голос серьезности, чтобы Сириус не подумал, что он насмехается над ним. – Ты мне как брат и навсегда им останешься.

Отредактировано James Potter (10.09.2026 21:01:58)

Друг скопировал его позу и Джеймс улыбнулся. Ну, разве они не идеальные друзья, даже видя в темноте только силуэты, способны повторять друг за другом даже такие незначительные детали как поза. Он, однако, прислушался к словам Сириуса, который явно уже начинал думать не одними эмоциями.

Джеймс никогда не думал что популярный Сириус, за которым пусть не толпа, но несколько девчонок явно бегает. Начнёт переживать, что какая-то Марлин не смотрит в его сторону. Он даже не догадывался, что как та завоевала сердце его друга и сейчас просто играет. Хотя глядя со стороны, Джеймс видел совсем другую историю. Пусть это не лав стори, но что-то не менее романтичное. Может, учитывая боевой характер девушки более жесткий вариант, но все же она остаётся девчонкой.

- Сириус, говорю тебе как гуру по любовным отношениям, быть собой всегда лучший вариант, - Джеймс привычным движением якобы поправил очки. – И я уверен, что может быть твой выбор, кажется мне не самым удачным, - Поттер улыбнулся. – Но самый лучший. Она любит тебя, такого безбашенного, неуклюжего в ухаживаниях, но любит. Конечно, логичней было бы ей влюбится в меня, но тогда она не смогла бы дружить с Эванс, - усмехнулся Джеймс. Он обладал чудесной способностью переворачивать стрелки на себя. – Расслабься и она сама придёт к тебе, - заключил Джеймс.

Разговоры о том, что Сириус теперь является почти бездомным, нагоняли тоску. Поттер не знал, как передать свои чувства правильно. И при этом не задеть и не обидеть друга.

- Ты, конечно, можешь снимать комнаты, тратя свои золотые галлеоны, серебряные сикли и бронзовые кнаты. Но ты забываешь, в нашем доме нет гостевой комнаты, больше нет, - он повернулся к другу, видя лишь черное пятно. – Я не хочу сказать, что у меня замечательные родители, прелестный дом и как-то задеть тебя. Но ты давно уже не просто друг для нашей семьи, ты член нашей семьи. Мама любит тебя, как сына не потому, что ей приходиться, а потому что хочет. И она будет счастлива, если ты будешь жить с нами. Папа тоже будет рад. А что касается меня… - Джеймс сделал вид, что задумался, – то у меня будет брат, теперь уже настоящий. Тебе не обязательно чувствовать себя здесь гостем, ты дома.

Поттер не знал, как еще сказать, что пусть у Блэка есть дом, откуда его выгнали. Там все равно всегда останется его часть. Но и тут тоже его дом. Дом, откуда ему на Рождество присылают подарки, дом, где есть его личный уголок, дом, где его приходу, всегда рады. Дом, где его искренне любят не, потому что у него нет заботливого родового гнезда, а потому что он такой вот. Со всеми его недостатками и достоинствами.

Джеймс отвернулся, смотря в потолок. Сейчас было легко говорить что-то подобное и действительно чувствовать себя взрослым. Но на самом деле он такой же ребёнок, только при рождение ему повезло чуть больше. Но он готов поделиться этим везением с лучшим другом. Почти братом.