Ну да, ну да, конечно, в Мунго нам не лежится.

Ему не сообщили о произошедшем, узнал сам, только вернувшись с облавы на контрабандистов, пытавшихся вывезти из страны драконьи яйца. Ещё предстояло разобраться, кого эти поганцы умудрились подкупить – в заповеднике работали, всё таки, волшебники идейные – чтобы не просто проникнуть на территорию, но получить доступ к кладкам! Но тайное совершенно точно станет явным, а пока – старший хит-визард, сидя подле суетившегося вокруг него колдомедика и отрешенно глядя на слои мази, что тот накладывал на свежий Урхартов ожог, пытался осознать факт гибели одного своего товарища и тяжелое ранение другой. Не просто коллеги, своего стажера! Одной из самых талантливых женщин в отделе, благо Самую он вовремя успел от этой службы отвадить.
С Эттвуд фокус не сработал и теперь оставалось принимать тот факт, что из-за неё – в какой-то степени – погиб хороший боец и лишь чудом уцелела она сама. Мерлин побери... Старший хит-визард не чувствовал боли, лишь отупляющее осознание одного единственного факта – этого следовало ожидать. Нет, не так, он знал, что рано или поздно, но это случится. Потому что Аврора – девушка. И потому, что все они – хит-визарды, смертники, среди которых нет ни одного человека, который может быть уверен в собственной неуязвимости и в том, что непременно встретит следующий день.
Иными словами, не важно какого ты пола, от непростительного заклинания не застрахован никто.

Теперь он получал новости о состоянии Эттвуд регулярно. Стоило девчонке лишь кашлянуть, не так вздохнуть или отстраненно уставиться в стену палаты – Элфинстоун мгновенно узнавал об этом, непременно хмурился, но в глубине души переживал за недотёпу, на плечи которой свалился такой груз. Радовался, конечно, что она худо бедно, но всё же шла на поправку и в то же время тревожился. Известное дело, тело можно исцелить куда легче, нежели дух, а состояние последнего было для Стоуна загадкой. Потому что сам бывал в подобной ситуации. Потому что десятки его товарищей и подчиненных проходили через подобное. И каждый, чтоб его, раз не знал, когда в голове перещелкнет.
Старший хит-визард помнил, как выжившие вновь брались за палочку, надевали форменную мантию и выполняли работу так, словно не случилось ничего... кроме того, что рухнуло всё, во что они верили. Помнил, как вместо тупой решимости идти вперёд, в глазах бойцов загорался фанатичный огонь – потом читал некрологи или слышал об очередном инвалиде, отправленном в отставку по состоянию здоровья. Помнил и «тот самый» взгляд – эти люди уже были списаны, потому как мертвы внутри.
И гадал, что увидит, когда взглянет Авроре в глаза, а что это случится куда раньше планируемого, Стоун не сомневался. Мало кто задерживается в Мунго дольше необходимого, ведь для сотрудников департамента обеспечения магического правопорядка госпитальная палата – не спасение, но тюрьма.

Очередная тяжелая смена – других он почти и не помнил – новая стопка отчетов, результаты работы вверенных ему бойцов, что требуют тщательной проверки прежде чем отправятся на стол главы отдела. В тесной комнатушке, отведенной под кабинет старших хит-визардов он один, что по итогу вышло благом, едва ли заявившаяся на службу раньше необходимого Эттвуд горела желанием ловить на себе куда больше сочувственных взглядов.
Куда больше нуля, ведь уж чего, а сочувствия для неё Элфинстоун не готовил – нет, мэм. Потому что она изначально знала и не единожды была предупреждена, на что шла.
Короткий стук в дверь – холодное приглашение войти. Всё чинно и по уставу. Не по уставу только взгляд Стоуна, он лишь бегло оценил физическое состояние Авроры – не перемотана бинтами как мумия и то хлеб – и тут же поймал её взгляд. Не просто отрешенный, пустой.
Плохо, но работать можно, потому как в пустоте не было обреченности. Просто «ничего».
– Садитесь.
Никаких посторонних эмоций в голосе, всё то же подчеркнутое спокойствие и тщательно дозированной холодцой.
Короткая пауза, чтобы до слуха девушки донеслись обычные звуки кипящего жизнью отдела, чтобы она поняла – жизнь вокруг продолжается. Это важно.
Кивок. Пустой лист пергамента, перо и чернильница подвинуты на противоположную, ближнюю к Авроре сторону стола.
– Не для отчёта. Выбирайте. Перед вами ровно два пути. Заявление об отставке, – старший хит-визард кивнул на пергамент, – или...
Он демонстративно коснулся лежавшей на столе собственной палочки, явно намекая – пиши или спали всё к чертям.
– Принимайте решение и исходя из него – говорите. Или покиньте кабинет. Шутки закончились и я хочу знать, передо мной боец или мы потеряли двоих.

Подпись автора

До неприличия красив (и суров) благодаря прекрасной и талантливой Минерве