Когда ты находишься на самом верху пирамиды управления, твои даже самые скрытые и годами подавленные чувства обостряются до предела. Ты начинаешь различать фальшь в приветствиях и слишком долгие паузы в докладах. Ты становишься едва ли не единственным экспертом по маленьким трещинам в неустойчивом фундаменте власти: упускаешь хотя бы одну, за ней тянется болезнетворная вереница из куда более новых, опасных, порой весьма неожиданных...

Гилберт Фенвик всегда оставался незаменимой деталью - такой надежной, серой и совершенно предсказуемой. Комиссия по магическим патентам - далеко не то место, где рождаются герои, но именно то, где порой хранятся секреты, способные сковырнуть защиту Лондона буквально за одну ночь.
Гилберт посвящен в процессы.
Гилберт знает многие имена.
Гилберт всегда приходит на совещания ровно за три минуты до начала, с безупречно завязанным галстуком и недрожащими ладонями.

Вот поэтому, когда его секретарь, задыхаясь от ужаса, ворвалась в мой кабинет без стука, я не стала вызывать авроров сразу.
Достаточно было посмотреть на ее дрожащие губы и совершенно точно догадаться: устойчивая стена дала трещину.
- Мадам Министр... он... Гилберт... Мы не знаем, что с ним! Он просто сидит и... - немые рыдания захлестнули ее раньше, чем она успела что-то договорить.

Поднимаюсь из-за стола, поправляя манжеты и вложив в руки волшебную палочку. Чрезмерное спокойствие, учитывая сущую неразбериху и самые тревожные новости, но если даже министр начнет излишне дергаться, то Атриум тут же рухнет.

Я застала Фенвика в его кабинете. Казалось бы, обстановка не включает в себя ни  одной измененной детали интерьера, вот только сам Гилберт выглядит так, будто его вымочили в ледяной воде, а потом бросили под палящее солнце.
Он зачем-то сидит на полу, прислонившись спиной к сейфу, в котором хранятся планы модернизации защиты, а палочка валяется в углу, словно брошенная игрушка.

- Милли, Милли, маленькая славненькая Милли... - вдруг шепчет он, нарушая любую субординацию и все мыслимые правила норм и этикета, глядеть на меня продолжает, впиваться насквозь своими водянистыми и какими-то обезумевшими глазами, - Король идет, Милли... Ты больше не королева... Звезды станут черными, солнце и луна погаснут, и мы захлебнемся в Его величии. Тьма разрешения не спросит, тьма поселится в наших сердцах, тьма всегда свое заберет... Король идет, малышка Милли, король идет!!!

Но нет ни единого места ничему - ни праведному гневу, ни глубокому возмущению. Нет места и должному сочувствию - есть только исключительный расчет непредвиденных рисков.
Передо мной уже не старый добрый Фенвик.
На лицо - явная и фигуральная утечка данных.
Словно сломанный замок. Словно зачарованный радиоприемник, отчего-то вдруг настроенный на частоту врага.

Может быть, и поводов для серьезного беспокойства нет? Обыкновенный срыв от переутомления - могли бы отправить его домой, подписать отпуск по личным обстоятельствам. Принять любые меры, в конце концов, но не отрывать меня лишний раз от самой важной в истории Британии работы.
Однако, он продолжает говорить свои насквозь безумные вещи, и в этом пугающем бреду прослеживается целая опасная структура. Так говорят лишь те, чьи мозги пропустили через ментальную мясорубку отложенного проклятия.

- Прикажите аврорам оцепить этаж, - делаю отрывистое распоряжение своему помощнику, - Шума лишнего не поднимать, предлог - техническая проверка вентиляции. Никаких лишних глаз. Никаких слухов в Пророке. Если по Министерству разойдется хоть один шепот, каждый из вас получит указ об отставке без сохранения пособия и возможности дальнейшего трудоустройства. Гилберта - в девятый сектор. Тихо. Без носилок. Используйте дезиллюминационные чары.

Вернувшись в кабинет, я несколько непозволительно минут смотрела на камин, связывающий меня с внешним миром. Мне срочно требуется кто-то, кто умеет предельно чисто работать с поврежденной тканью реальности.

Понятное дело, что уже на месте любой из представителей Мунго попытается оказать должностное сопротивление. Их этика - старый нафталиновый кодекс, абсолютно мешающий увидеть картину целиком. Каждый из них непременно начнет рассуждать о пациенте, в том время как мне необходима конфиденциальность и гарантия выживания.
Но зеленое пламя отдало мой краткий приказ за считанные секунды.

Значит, теперь остается только ждать.
И не делать преждевременных выводов о том, останется ли в Фенвике хоть что-то человеческое и вразумительное после целительского вмешательства. Даже если и не останется - я должна принять все самые необходимые меры.
У Фенвика, конечно, есть семья, что возможно, меня возненавидит после. Но, в конце концов, в списке ненависти слишком мало осталось свободного места и новое пополнение совершенно не изменит моего положения.

Прежде всего - Министерство, и хотя бы минута правды, которую Гилберт Фенвик обязан мне отдать, прежде чем окончательно превратит свою жизнь в совершенно невразумительное состояние.

В подземельях Отдела Тайн всегда царит та самая атмосфера, которую только и может оставлять после себя необъяснимо мощная, подавляющая магия.
Абсолютно ничего общего с привычной министерской суетой, не слышно шелеста ежедневных отчетов и отправленных служебных записок, или даже звона чашек полуостывшего чая.
Но Отдел Тайн - нерушимый фундамент, который сегодня посмел предательски дрогнуть.

Наблюдаю за слаженной работой целителя Тики со стороны, прислонившись к холодной каменной стене. Холодный взгляд скользит по его рукам - точным, уверенным, привыкшим к ежедневной борьбе за чужой рассудок, а то и за полноценную жизнь. Он, очевидно, раздражен, но я его не виню. Оторвать ведущего специалиста Мунго от пациента в разгар войны - весьма неоднозначный жест, граничащий с тиранией, но у меня нет ни секунды свободного времени на долгие раздумья. Политики могут позволить себе роскошь оставаться осторожными и стретегически вежливыми, когда вверенная им страна пребывает в хотя бы относительной безопасности. У меня такой роскоши нет.

Мысленно повторяю и фиксирую все услышанные от него термины, что перекатываются в хладнокровном сознании, как перебор размеренных четок. Не уверена, что до конца понимаю значения его слов, но ясно вижу одно - каждое из них звучит как неминуемый приговор. Не для Гилберта Фенвика, а для всей моей выстроенной и доставшейся по наследию системы безопасности.
Сильно сомневаюсь, что произошедшее - случайный выброс магии, истерия чиновника, не выдержавшего давления обязанностей. Происходящее - дерзкий и точный удар. Кто-то прошелся по разуму Гилберта, как по каталогу в библиотеке, вырвал нужные страницы книг и поджег остальные, чтобы никто не смог прочитать даже оглавление.

- Опасное разрушение уже произошло, целитель, - мой голос звучит непривычно глухо в этом замкнутом и запечатанном пространстве, теряя те звонкие, волевые ноты, что обычно предназначены для совещаний и объявлении указов. - Гилберт Фенвик - не просто рядовой служащий. Этот человек - ключ к защитной системе Лондона, к патентам на экспериментальные заклинания, к именам тех, кто обеспечивает нашу безопасность и невидимость. И если его разум сожгли, значит, кто-то греет руки у этого костра.

Ступаю вперед, и подол моей мантии тяжело шуршит по каменным плитам. Гляжу сверху вниз на то, что осталось от Гилберта - выглядит он невероятно жалко. Преданный сотрудник, что еще вчера выполнял ключевые задачи и безупречно завязывал галстук, превратился теперь в сломанный манекен, вещающих сущую нелепицу.

Король идет...

Его методичные ужасающие повторы бьют под дых сильнее, чем любое Непростительное заклинание. В мире, где могущественный темный волшебник уничтожает реальность ради собственной угоды и прихоти, подобные безумные метафоры перестают быть обыкновенным бредом сумасшедшего.
Все, что я вижу сейчас - неумолимый предвестник грядущей катастрофы.

- Благодарю за ваши предостережения, - медленно перевожу взгляд на целителя. Он и в самом деле пытается добиться от меня хотя бы капли сочувствия? Чего-то большего, помимо ледяной ярости, которая когда-то помогла девчонке из рода Хоукворт взобраться на самый верх. - Однако сейчас в них нет совершенно никакого смысла. Каждый мой день - попытка не дать этой стране захлебнуться в крови, которые проливают последователи кого-то из предполагаемого Короля.

Замолкаю на мгновение, резко обрывая себя саму на полуслове. Не мне рассуждать о целительской этике, о клятве Агриппы, о сохранение всего того, что он называет пациентом и человеком. Моя должность накладывает на меня непомерный груз совершенно иных задач.

- Ваша клятва диктует вам бороться за каждый разум. Моя клятва, та, которую я дала всей стране, велит мне жертвовать единицами ради спасения тысяч. Если цена выживания Британии заключается в окончательном разрушении разума Гилберта Фенвика, то я готова заплатить эту цену. Он уже мертв как личность, целитель. Это не ваша вина, все случилось еще до моего обращения в Мунго. А сейчас я прошу вас вытащить из него то, что еще не успело до конца истлеть.

Как иначе указать ему на неизбежность?

- Проведите глубокую диагностику. Используйте любой инструментарий, который сочтете нужным. Мне необходимы факты: кто вошел в Отдел Тайн? Что искал? Кого Фенвик называет королем? если для этого придется вскрыть его сознание до самого дна - делайте это.

И снова отступаю назад, снова скрываюсь в тени. Превращаюсь в ту самую стальную маску, что ношу уже который год подряд.
- Хотя бы минута правды, целитель Тики. Это все, что мне нужно. А после... после вы сможете забрать то, что от него останется, в госпиталь Мунго и пытаться собрать этот разбитый кувшин до конца своих дней. Но сейчас - дайте мне имена.