Бушующее чувство несправедливости буквально душило ее каждый раз, когда она переступала порог гостиной Гриффиндора. Разговор, состоявшийся в библиотеке три дня назад, помог упорядочить все мысли, заполнить пробелы в понимании и наконец-то стряхнуть с себя это гнетущее состояние. Она по-прежнему была убеждена в правильности своих действий — тот удар он, несомненно, заслужил. Пусть она сама была слишком эмоциональна, чрезмерно заносчива и импульсивна, но он совершенно не имел права влезать в обсуждение ее личных отношений. Даже если он считал, что она распылялась. Тем более в таком… отвратительном ключе.

Ей понадобилось время, чтобы осознать: все те слова, что бросил ей Кассиан на эмоциях, на самом деле не несли в себе никакой реальной угрозы. Он не стремился ее обидеть или унизить ее достоинство; он просто искренне переживал. И этот неприятный привкус на губах лишь усиливал острое ощущение полной безнадежности. Она могла совершать самые разные поступки, а Эббот всегда находил в себе силы принять ее ошибки, провести разъяснительную беседу, направить в нужное русло. Он был тем человеком, который никогда не отворачивался от Лекс, даже когда она была неправа. И каким же был итог?

Нет ничего более болезненного, чем видеть разочарование в глазах того, кто безгранично верил в тебя.

Лекс спрыгнула с подоконника. Она точно знала, где пропадал Кассиан. Они не пересекались в гостиной факультета, даже в общем зале не ловили друг друга, Хогвартс стал одновременно большим и пустым. Будто специально разделял их, чтобы каждый мог подумать о своих словах.

Она уже не общалась с той компанией, о которой говорил Кэсси. Лекс не хотела этого признавать, но он оказался прав насчет них. Это ее бесило, заставляя девушку чувствовать себя совершенно беспомощной. А ведь она привыкла добиваться всего, чего только пожелает. От осознания собственной уязвимости кончики пальцев начали неметь. Если она совершила ошибку здесь, то, возможно, ее родители тоже правы? И Лекс действительно перегибает палку в своих яростных попытках прожить эту жизнь без чужих указаний? Может быть, она просто не умеет поступать иначе?

Ее рука прошлась по корням волос, взъерошивая их. МакФасти запуталась. От всепоглощающего гнева не осталось ни следа; единственное, что она теперь ощущала, — это пустоту. Она скучала. Искренне скучала по нему, по их беседам, по его нелепым замечаниям, по этому наставническому тону. Ей так хотелось почувствовать поддержку и опору, снова убедиться в том, что даже если она не справится, найдется тот, кто поможет ей преодолеть трудности. Она была не одна. Ей придет помощь.

Ноги сами понесли ее к стадиону. Погода стояла отвратительная; Лекс ненавидела осень и все ее дождливые проявления. Из-за этого она еще сильнее укуталась в свою мантию. Спустившись вниз по трибунам, она плотнее обернулась объемным гриффиндорским шарфом. Тренировка давно закончилась, но она встретила в коридорах игроков команды, расспросила о Кассиане, и капитан сообщил, что он все еще здесь. Естественно. Она спрятала руки в карманы, пытаясь успокоить то волнение, которое с каждым шагом накатывало все сильнее. Она хотела помириться, хотела поговорить, но… боялась? Безусловно. Сделать первый шаг всегда было нелегко. Особенно для нее — признать свою ошибку казалось куда более болезненным, чем делать вид, будто ничего не произошло.

А если они поссорятся еще сильнее? Если в очередной раз не смогут понять друг друга?

Как же много таких несчастных "если". В конце концов, они дружат с Кассианом почти всю свою жизнь, столько раз мирились и ссорились, что и не сосчитать. Что же изменилось на этот раз? Тяжесть ее проступка? Лекс не совершила ничего криминального. Да, она курила. Да, общалась с идиотами. Но ведь никого не убила!

Лекс подняла взгляд к небу, наблюдая за полетом Кассиана. Он должен был ее заметить, но не спешил спускаться. Злился? Возможно. Последнее время он проводил на стадионе больше времени, чем кто-либо другой из команды. Начал моросить дождь, и Лекс поежилась, еще глубже пряча нос в шарф. Она подождет. Она просто не была уверена, сможет ли она снова набраться храбрости для начала разговора.

Ветер игриво щекотал, его порывы разносили пряди волос в разные стороны. Белые локоны слишком резко контрастировали с остальными волосами. Наверное, стоило их перекрасить обратно.

Его фигура все еще парила в небе, в то время как Лекс уже спустилась на газон и направилась к центру поля. Пусть он знает, что она не собирается уходить. А если он продолжит ее игнорировать, то она возьмет свою метлу, биту и бладжер. Сыграет в “догони-бладжер-охотника”. Лекс была меткой, и если не с первой, то со второй попытки точно заставила бы Эббота поговорить с ней. Даже если бы ему пришлось потом лечить синяки в больничном крыле.

Эх, иногда Лекс скучала по полю. Там она могла выпустить всю накопившуюся энергию на тренировке или во время игры.

Ее рука показалась из кармана, затем она подняла ее, согнув остальные пальцы и оставив вытянутым лишь мизинец — их особый, знакомый только им жест, призванный к примирению.

Подпись автора

Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость

Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость

Кассиан Эббот. Так звали ее самую большую проблему. Он был вшит в ее жизнь тонкими золотыми нитями, прочно сцепив собой каждую сферу ее жизни. Он был везде: дома, приветствуя ее родителей за ланчем и отпрашивая на прогулку, в школе, проверяя сделала ли она эссе по рунам или опять прогуляла лекцию, в башне гриффиндора, бросая на нее непонятный взгляд, стоило ей сесть к старшекурсникам, даже в ее комнате, не личным присутствием, нет, разговорами. Девчонки шептались о нем, строили глазки, и пищали, стоило ему только появиться в их поле зрении в спортивной экипировке. Лекс ненавидела это. Каждый раз закатывала глаза, когда девчонки подходили к ней с очередным вопросом. Выискивали перед ней, надеясь, что она их познакомит.

Нет. Лекс еще с детства не любила делиться. Ни игрушками, ни вниманием родителей, ни тем более Кассианом. Она собственнически обнимала его, цепляясь за те нити, что их связывали. Обволакивала будто паук, что сплел вокруг него свою паутину. Не хотела делиться. Не им.

А потом появилась она, та, что своим присутствием смогла нарушить незыблемый фундамент их дружбы. Она одним щелчком пальцев пошатнула в Лекс все, что та выстраивала годами: Кассиан уже не так часто задавал ей вопросы об учебе, не садился рядом в общем зале, не разрешал лежать ей на его коленях, не предлагал после тренировки прогуляться, ушли даже шутки о завхозе и ее стихах. Но появилась Эвелин. И Лекс сразу поняла, что ненавидит это имя. Нормального человека "Эвелин" не назовут. И первое время МакФасти боролась с собой, честно, пыталась выжечь из себя тупую ревность к другу, понять, принять его "Эви выделяется среди других". Она пыталась, но проще было найти замену же, да? Как нашли ей. Странные диалоги, пошлые шутки, экстравагантные мысли. От них буквально пахло всем тем, что Лекс никогда не ощущала. Это манило, привлекало, страшило. Так Лекс нашла себе увлечение, ее новый молодой человек заставил забыть о Кассиане, привлекая ее разными забавными приключениями. Лекс впервые испытала настолько заводящий адреналин. Она понимала, что теряет связь с прошлой собой, что ее уносит в неизвестном направлении. Но ... ей не хотелось возвращаться.

До диалога в коридоре. Эви поймала ее, что-то щебеча о том, что Кассиан слишком отдалился, пропал, не уделяет внимание. Она слушала ее в полуха, не желая вдаваться в подробности их отношений.

— Прекратите общаться, — Лекс тогда показалось, что она ослышалась. Скосила взял на "не такую как все" и попросила объяснить, что это, нахрен, значило. — Он переживает о тебе, я вижу, как он изводит себя каждый раз. Отпусти его.

Отпустить.

Паутина в очередной раз натянулась и захотелось почему-то сделать шаг назад. Хотелось до боли сжать кулаки и кричать. Вбить в голову Эвелин, что она не имеет права решать за него. За нее. За них. Кто она вообще такая? Но Лекс не смогла ничего сказать. Не ей. А Эвелин кричала, рыдая и что-то говоря про разрушенные отношения, ее вину, их счастье. МакФасти было плевать. Она смотрела на слезы Эвелин, не утешала, не оправдывалась, просто смотрела. Как смотрят на дорогой фарфор или картину. В ушах стоял звон. Она так сильно хотела для него счастья, что разрушила его тихую гавань своей отстраненностью? Но ведь... она хотела как лучше. Хотела отдалиться, чтобы не мешать ему, не быть фактором х. Это же, мать ее, не так должно работать!

Лекс сама топила себя в неизвестности, летела на опасность, будто та обещала помочь, будто в этом действительно был смысл.

Сигареты. Ссора с Кассианом.

Отпустить.

Спросила ли она, как он чувствовал себя после разрыва с Эвелин? Нет, она точно не хотела это знать, не после тех истерик, что выслушала, не после слез Эвелин, она просто не смогла бы выдержать еще и его. Ведь... она виновата? Это она собственными руками разрушила их с Эви счастье. Отпусти она его, он был бы счастлив?

Эгоистично полагать, что счастье другого человека крутится вокруг тебя. Очнись, Лекс, это не твоя проблема.

Кассиан Эббот — так звали ее самую большую и самую любимую проблему.

Смогла бы она его отпустить?

Нет.

Не делала шаг вперед, просто протянула мизинчик к нему, не говорила ни слово. Пристально смотрела. Ждала. Как было у них всегда — они мирились молча, обсуждая все после. Но этот хрупкий жест примирения дорогого стоил.

Подпись автора

Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость

Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость

Лекс позволила себе улыбнуться, но хорошо, что ее лицо было скрыто за шарфом. Когда Кассиан лишь слегка сжал ее мизинец, она инстинктивно укуталась в него еще плотнее. Ее взгляд опустился на их переплетенные пальцы... и ее защитный барьер дал слабину, что-то внутри щелкнуло, и, словно не в силах сдержаться, Лекс сделала шаг к нему. Пока Кассиан произносил слова, она крепко прижала его к себе, обхватив руками и сцепив ладони за его спиной. Прохладная влажная ткань его формы коснулась ее щеки, когда Лекс уткнулась лицом в его грудь. Дрожь пробежала по телу. Лекс пыталась приписать ее холоду и дождю, но где-то глубоко зарождалась мысль о страхе. Впервые она ощутила страх перед тем, что Кассиан может окончательно отдалиться, разочаровавшись в ней. Она была не готова к этому и отчаянно не хотела его терять.

Она тихо шмыгнула носом. Пора было уходить со стадиона. Ее пальцы, ставшие холодными, вцепились в его промокшую экипировку, и Лекс с шумом выдохнула, плотно зажмурившись. Она нуждалась именно в этом. Простое объятие, лишенное вопросов и упреков, дающее лишь ощущение тихой поддержки. Но МакФасти редко позволяла себе казаться уязвимой, поэтому, взяв себя в руки, она ослабила объятия и отступила на полшага, оставаясь, однако, совсем близко к Кассиану. Хотелось прилепиться пиявкой и не отлипать, они слишком должно не разговаривали.

— Давай свалим отсюда, разговаривать под дождем совсем не романтично, — буркнула, смотря в сторону замка. — Хочу какао, тепло, сухость и мягкий диван.

Впереди их ждал важный разговор.

Подпись автора

Ты и я, дом, зима
Твой плейлист на всю громкость

Обнимай, не дыша
Мы с тобой — невесомость