Три года для практической колдомедицины - срок относительно небольшой, но зато вполне достаточный, чтобы полностью обновить клеточную структуру организма и, как показывает мой целительский опыт, сменить один тип психомагического кризиса на совершенно другой.

Утром дежурная привет-ведьма передала мне карточку первичного приема, и я невольно задерживаю взгляд на знакомом имени.
Александра МакФасти.
В прошлый сеанс, если помнится, данная пациентка классифицировалась мной как яркий субъект с синдромом реактивного сопротивления на фоне родительской гиперопеки. Помнил даже ее осветленные пряли и ментальный щит в виде генеалогического древа Блэков. Да еще и так отчетливо, словно замер ее магического резонанса проводился не позднее прошлого вторника.

Но в дверь кабинета входит уже не та угловатая школьница с уязвленным эго, а совсем уже взрослая, окончившая Хогвартс мисс МакФасти. Фаза подросткового бунта успешно завершена (я надеюсь), однако, общая зажатость плечевого пояса и слишком плотно сжатые губы весьма красноречиво говорят о новом, и вероятно, куда более веском поводе для внутренних беспокойств.

- Добрый день, мисс МакФасти, - сухо и вежливо киваю я, одновременно обволакивая вокруг нее диагностические чары, самое вынужденное и необходимое дело для считывания первичного эмоционального фона. И воздух между нами еле заметно дрогнул, - Признаться, ваше появление вызывает у меня определенный научный интерес.

Снимаю очки, все так же привычно протираю линзы самым размеренным и методичным жестом, фиксирую взгляд на ее повзрослевшем и все еще крайне внимательном лице.
- Прежде чем мы перейдем к анализу ваших текущих жалоб, я обязан деликатно поинтересоваться о вашей семейной ситуации. Насколько мне известно, маша матушка, леди Маргарет МакФасти, за прошедшие три года не ослабила своего влияния на министерские структуры. Скажите, наши прошлые... терапевтические соглашения возымели действие? Не возникало ли за этот период прецедентов повторного деструктивного контроля с ее стороны, способных спровоцировать рецидив?

У нее в руках, отмечаю сразу после выдержанной и выверенной паузы, необходимой для адаптации пациентки, зажат чистый лист пергамента. И ни единой чернильной строчки на нем. Странно, однако, дело...
- И вынужден уточнить, мисс МакФасти, почему вы не воспользовались стандартной процедурой предварительного уведомления? Короткое письмо с подробным письменным изложением симптоматики существенно сэкономило бы время на первичный анализ. Целительский манифест Мунго настоятельно рекомендует пациентам формулировать свои жалобы на пергаменте до визита, чтобы избежать искажения данных из-за волнения. Отчего же вы пренебрегли такой простой рекомендацией?

- Значит, утрата графической экспрессии при сохранности вербального аппарата... - произношу я вслух, не задавая более вопросов. Скорее, ради необходимой фиксации клинического факта, нежели для самой мисс МакФасти. И в ответ на ее отзывы о прошлом воздействии лишь утвердительно киваю.
Может, для нее подобное и стоит целого мира взаимоотношений, а для меня - вполне обычная рабочая обязанность и профессиональный долг. Кичиться тем, что кто-то добросовестно выполнил свою работу, все равно как испытывать гордость от самостоятельного умения орудовать столовыми приборами, завязывать шнурки, или определять время по часам.

Заношу перу над продолжением ее колдомедицинской карты, но делать уверенную запись не спешу. Сам факт пустого пергамента, что принес мне пациент - всегда более чем красноречивый симптом, чем три страницы убористого почерка. Мысленно ругаю мисс Браун, за то что та осталась халатно равнодушной к такой очевидной симптоматике.

- Ваши руки совершают избыточные движения, что свидетельствует о высоком уровне ментального шума в вашей нервной системе. Пожалуйста, дышите размеренно. Чары этого кресла настроены на компенсацию мышечных зажимов шеи, воспользуйтесь этим.

Палочка привычно накладывает изолирующий контур вокруг ее стула, чтобы снизить любое внешнее давление, и только после этого пристально вглядываюсь на злосчастный чистый пергамент, который она опустила на поверхность моего стола. Чернильница из темного обсидиана, всегда стоящая строго в центре столешницы, кажется сейчас даже какой-то неуместной издевкой, буквальным напоминанием о ее недуге.

- Это хорошо, что вы упомянули седативное зелье. Но давайте восстановим всю последовательность событий. Дело в том, что Мунго регулярно сталкивается с последствиями употребления нелицензированных Усыпляющих капель или избыточных доз настойки златоглазки. Какой был состав у вашего зелья? Кто его варил?

Странно, но магический побочный эффект от снотворных зелий бьет чаще всего по кратковременной памяти или по координации крупных суставов. Но в крайне редких случаях действует столь избирательно, да и то, строго проходится по списку противопоказаний, под которое состояние мисс МакФасти очень маловероятно подходит.
Но профессиональный протокол требует визуального замера магоэнергетического конутра. Потому новый взмах палочки - и над ее ладонями распускаются бледно-лиловые нити Скриптиум Визум. И, если по хорошему, им стоило бы окраситься в ровный серебристый цвет, напрямую сигнализируя о свободном прохождении магии. И размеренно они не плывут, то и дело натыкаются на невидимый барьер в районе суставов, сжимаются в тугие узлы и гаснут, оставляя после себя лишь краткий дым из сухой неизвестности.

- Весьма занятно, - констатирую я, возвращаясь обратно за стол. И в самом деле редкий случай абсолютной сохранности сухожилий, при полнейшей изоляции ментального проводника. - Ваше тело абсолютно здорово, мисс МакФасти. Магические каналы чисты, моторная функция рук не нарушена. Но стоит вам сконцентрировать внимание на кончике пера, как ваша собственная защитная система выставляет блокирующий щит. Это мало похоже на случай отравления или побочный эффект от зелья. Больше на эталонную психомагическую абструкцию.

Разглядываю внимательно растерянную пациентку сквозь стекла очков. Минуло три года, она действительно повзрослела и ее сепарация от родительской гипертрофированной опеки, по всей видимости, прошла довольно успешно. Но вот мы и вернулись к главному камню преткновения: освобождение от внешнего контроля всегда влечет за собой необходимость контроля внутреннего.

- И все же, прежде чем мы углубимся в природу вашей способности, я обязан задать один сугубо прагматичный вопрос. Безусловно, утрата графомоторной функции доставляет бытовой дискомфорт, однако вы сохранили членораздельную речь, способность читать и полную свободу физических перемещений. В конце концов, в нашем мире до сих пор существуют целые анклавы магических и маггловских сообществ, которые вовсе не используют письменность, но вполне успешно функционируют в рамках своей психомагической и биологической формы. Отчего же этот недуг вызывает у вас столь сокрушительную, почти паническую реакцию? Почему для вас так фундаментально важно не просто мыслить, а именно фиксировать собственные мысли на пергаменте?

- Писатель? Вот как? - повторяю вслух, словно взвешиваю эти новости на ладони, проверяя на соответствие стандартным социальным нормам. - Безусловно, достойная причина, мисс МакФасти. Однако с точки зрения практической психомагии, писатель - это всего лишь субъект с гипертрофированной потребностью сублимировать свой внутренний раздрай через графические символы на материальном носителе. Стало быть, из самого обыкновенного механического навыка вы создали костыль. Но теперь, когда костыль сломался, ментальная система закономерно паникует.

А сам размеренно поднимаюсь со своего кресла, совершаю ровно три шага к шкафу с реактивами, и возвращаюсь обратно, сжимая в руке тонкую деревянную палочку в тупым концом. Ею обычно целители размешивают мази или распределяют заживляющие составы. Без какой-либо магии и без единого намека на изящество пера. Абсолютно утилитарный и скучный целительский шпатель. Но вот он тихо, с легким стуком опускается на край стола, прямо к замершим пальцам пациентки. Туда же пододвигается и чернильница из темного обсидиана.

- Я не вижу смысла откладывать на долгий срок. Ожидание в целительстве лишь цементирует патологию. Повторю для вас снова, физически вы совершенно здоровы. Но выстроить тонкий мост между мыслью и рукой вам мешает нечто похожее на страх. Значит, мы уберем из этого процесса саму мысль. И сделаем это прямо сейчас.

Дальше исключительно по протоколу: устремить на нее строгий взгляд поверх очков, и занять доминирующее положение в ее поле зрения. Крайне вынужденная мера - ей просто необходимо опереться на мою стабильность.
- Возьмите этот деревянный инструмент, мисс МакФасти. Обмакните его в чернила. И... не пишите ни единого слова. Я категорически вам запрещаю пытаться выдать хоть одну букву. Ваша задача - совершить акт чистой моторной экспрессии. Оставьте на пергаменте любые пятна, геометрические линии, кляксы или штрихи. Совсем неважно, какие. Вы должны доказать своей защитной системе, что сам по себе контакт руки с пергаментом больше не несет угрозы фиксации тех воспоминаний, от которых вы пытаетесь себя спасти. И второе условие: вслух, вербально, вы проговариваете пять любых фактов из вашего путешествия. Самых тривиальных, сухих, полностью лишенных эмоциональной окраски. Температура воздуха, цвет черепицы на крышах, съеденное на завтрак блюдо, от которого вы не получили ровно никаких эмоций. Нам необходимо принудительно снизить градус напряжения вокруг этих образов. Пожалуйста, приступайте. А я зафиксирую время.