Лето ещё в самом разгаре и необходимость возвращаться в стены Хогвартса покамест не тяготит. Больше времени для себя, меньше сравнений с куда более талантливым старшим братом и возможность присматривать за сестрой - подумать, Аберфорту столь мало нужно для счастья. И он правда счастлив, проводя время не со школьными приятелями, но с юной Ари и не в беготне по Годриковой Впадине - на скрытом от чужих глаз высоким забором, заднем дворе.
Скучно? Отнюдь. Пока брат витает в облаках и ищет ответы на вопросы, сложностью своей пугающие иных мудрецов, они с сестрой открывают целый мир.
Тот, что хотя бы доступен и понятен для девочки, обреченной коротать свои дни в стенах родного дома. Лишенной права на иную жизнь.

Несмотря на ранний час, солнце уже ощутимо пригрело – страшно подумать, какое пекло их ждёт за полдень – но небольшой сад на заднем дворе дома Дамблдоров еще хранит остатки ночной свежести, воздух напоён ароматом цветущих трав и наполнен многоголосым пересвистом невидимых глазу мелких пичуг. Лучшее время дня, даже в голове не укладывается, как можно променять всё это на пыль и спертость заполненной древними талмудами библиотеки. Но Альбусу давящая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц и скрипом пера, милее буйства жизни и кто таков юный Эйб, чтобы его судить?

Глубокий вдох... Мерлин, до чего же хорошо. На лице сама собой расцветает широкая улыбка, их с сестрой маленький секрет – всё одно, для матери младший из двух братьев лишь очередной повод для тревоги, а взгляд старшего, по праву гордости семьи, всегда направлен куда-то прочь.
Под подошвой стоптанных ботинок поскрипывают доски заднего крыльца, шаг юного Дамблдора звучит не по возрасту основательно. Наверно, так по старой резиденции семьи расхаживал отец? Или он был таким же как Альбус, книжным червём? Пойди вспомни, когда перед глазами ярче образ матери, её глаза – тлеющие отчаянием искры былой жизни, пелена страха и глухая, крепко сплетшаяся с болью, бессильная ярость – и худое, посеревшее как-то и резко постаревшее лицо.
Так хочется помочь, снять с её плеч хоть часть непосильной ноши и, видит Мерлин, он старается. Только этого мало.
Аберфорту никогда не заменить отца, не стать главой и опорой семьи. В глазах Кендры он всегда будет младшим из двух её сыновей, которого нельзя намертво привязывать к дому и сестре, который должен насладиться юностью и волей, но который отчаянно рвётся обратно. В клетку. К Ари.
Туда, откуда так отчаянно пытается вырваться её старший сын.

Приставив ладонь козырьком, юный волшебник привычным взглядом окинул сад, сразу подмечая тонкую, такую хрупкую фигурку той, что поклялся оберегать. На сердце теплеет, но в то же время и щемит от тоски, ещё месяц и вновь мать с братом останутся глухи к его мольбам – учёба важна, Аберфорт должен думать о будущем и прочее, прочее, набившее оскомину и вызывающее лишь желание взвыть. Неужели, они не понимают?
Конечно же нет. И не поймут, потому что чужое сердце завсегда потёмки – на такое и обижаться то трудно, да Эйб и не старается. Дуется для приличия, а потом – ничего. Хогвартс-экспресс, школа, уроки, дуэльный клуб... интересно, а сердце всё одно, не на месте.
А где школа, там новый отсчёт дней, на сей раз до Рождества. Говорят, в Хогвартсе удивительно тихо и уютно на праздники, только Дамблдору всё равно, его персональное волшебство, личное Рождественское чудо – это мягкий и радостный свет, загорающийся в сочельник в глазах Ари. Это он не променяет ни на какое в мире чудо.
Которое увидит вновь, но позже. Эйб не из тех, кто привык долго пропадать в закоулках собственных мыслей, когда его реальный и осязаемый вполне, мир ждёт.

– Знаешь, я никогда не пойму, как книга может заменить всё вокруг, – в голосе юного Дамблдора веселье вполне искреннее, но вот возмущение настолько притворное, что самому смешно становится. – Это же надо додуматься, вот есть цветок, который к солнцу тянется всеми своими лепестками, а какому-то зануде только и подавай, что грубую копию, века три назад выведенную кем-то чернилами по пергаменту. Ну глупости же! И слепота. Ни понюхать, ни потрогать...
А на последних словах самое то – ласково погладить по голове девчушку, устроившуюся на траве. И, плюхнуться рядом, вытягивая длинные ноги – Эйб этим летом как-то особенно в рост ударился, словно мать заклинание какое применила тишком. Только вот, в отличие от такого же долговязого брата, он не только в рост, но и вширь. Размах плеч как у того спортсмена, да и сам мощный, хоть в квиддич и не играет – а всё любовь проклятая к потасовкам ну чисто маггловским, которыми очень уж часто заканчиваются у Аберфорта споры и дуэли.
– Ты хоть позавтракала, чудо? Нормально поспала? А то я ж Альбусу скажу, чтоб книгами своими ночью на весь дом не шумел, ишь распоясался...