Настроение ведьмы с минувшей ночи колеблется где-то на отметке «отвратительно», сказываются не только усталость, но и вечерне-ночные события, и Минерва с самого утра хмурится больше обычного. И попадающиеся ей на глаза ученики робеют и стараются как можно скорее скрыться из её поля зрения.
В желании отвлечься и переключиться мысли с одной проблемы на другую, МакГонагалл ещё до завтрака перечитывает те эссе, что ей на днях передал профессор Биннс. Тема кажется смутно знакомой, и где-то на донышке памяти поднимают илистую взвесь далекие воспоминания о том, сколько времени она скоротала в библиотеке, чтобы написать собственное эссе по этой и множеству других тем. Сколько в принципе боли ей причиняла история магии, потому что душа Минервы всецело принадлежала магическим практикам, и только по ним она с удовольствием была готова терпеть любую нудную теорию. Потому что теория рано или поздно переходила к действиям и заклинаниям.

Позже за завтраком Кассандра бросает ей фразу, которую Минерва больше по привычке, чем из-за невнимательности, едва не пропускает мимо ушей. Не из-за неуважения к коллеге, а потому что в словах прорицательницы порой кажется бессмысленным искать смысл. Либо её подсказки бывают настолько туманны, что будущее от них яснее и четче не становится.
Но что, если Минерва и правда усложняет ситуацию?

У неё на руках есть эссе и имена авторов. Можно вызвать каждого для разговора и выяснить, откуда они брали информацию, а потом уже, узнав источник, решить, что с этим делать. Это какая-то книга или копия эссе кого-то из учеников прошлых лет, склонного к сочинительству?
Вот только едва ли это не делал сам профессор Биннс, а странные однообразные работы всё продолжают появляться.
Так в чем дело? И есть ли смысл кошмарить учеников приватными беседами за закрытыми дверьми её кабинета?

Возвращаясь к этим мыслям на протяжении всего дня, Минерва приходит к мысли, что Кассандра что-то знает. И вообще будет удивительно, если нет. И, может, это и есть тот самый простой путь, на который она намекала ещё за завтраком?
С завершением последнего урока ведьма направляется в другое крыло замка, поспешив, чтобы застать профессора истории магии в своей аудитории.
— Профессор Биннс, добрый вечер, — МакГонагалл заходит в пустой класс, не задерживаясь в дверях. 
— У меня есть мысли по поводу тех эссе и предположение, что найти первоисточник проблемы нам поможет Кассандра, — и тут же поправляется, чуть смутившись, — то есть, профессор Ваблатски. Составите мне компанию?
Скорее всего, Катберту будет интересно узнать, в чем кроется корень этого маленького зла.

На вполне логичный и закономерный встречный вопрос Минерва только чуть щурится и хитро улыбается. Пожалуй, несколько лет назад она бы и сама усомнилась, что такая дисциплина — если только этот предмет можно назвать именно так — как прорицание может им чем-то помочь. Но чуть более близкое, насколько это вообще возможно с учетом того, насколько они разные и непохожие, знакомство с Кассандрой помогло МакГонагалл пересмотреть некоторые свои взгляды, казавшиеся такими же монументальными, как законы её любимой трансфигурации.

— Ваша проблема существует уже не один год, — замечает ведьма и замирает в дверях, пока призрак ровняется с ней, — полагаю, что это достаточный срок, чтобы придать ей хоть немного значимости. Да и, — пропустив Катберта вперед и только после этого закрыв дверь в класс, Минерва пожимает плечами, — признаться честно, мне и самой интересно, что из этого может получиться. Но для нестандартной ситуации подойдет нестандартное решение. Нам в учительскую.

Для некоторых вещей не нужно видеть будущее и владеть навыками прорицания — достаточно знать привычки своих коллег, превращающиеся за годы в своеобразный ритуал. Так Кассандра хоть и не часто посещала их общество в учительской днем, но всегда спускалась с верхушки Северной башни в крайнем случае за час до ужина, чтобы после неспешно пройти в Большой зал.
И даже если они не встретят Кассандру сразу, то это случится в ближайшее время.

Но им повезло. Или дело не в везении?

Хоть профессору Биннсу и не доставляют каких-либо проблем физические преграды, но Минерва скорее из необдуманного рефлекса придерживает перед ним открытой дверь учительской. А после проходит в помещение сама и тонко, но в меру душевно — насколько понятие душевности вообще сопоставимо с образом декана Гриффиндора — улыбается встреченной там ведьме.
— Профессор Ваблатски, вы нас ждали?

Отредактировано Minerva McGonagall (2025-06-24 14:43:36)

Профессор Биннс только покачал головой, но пролетел сквозь открытую для него дверь, занимая своё излюбленное место в учительской. До сих пор вся эта идея была слишком непродуманной, но может быть иногда может сработать и такая стратегия? Слушая слова Кассандры и отмечая важные детали, он поправил очки и сказал:

- Если я правильно понял все факты, то есть кто-то, кто уже долгое время связывается со студентами, при этом не являясь ни живым, ни мёртвым, поскольку чтобы умереть надо родиться? Давайте разделим этот тезис на несколько частей: связывается ли наш субъект до сих пор со школьниками или это произошло ранее, а в данные момент это остаточный эффект? Профессор Ваблатски, если сочинения были скопированы с другого сочинения, с которым контактировал наш субъект, будет ли этого достаточно, чтобы он косвенно контактировал и с этим сочинением?

Ненадолго задумавшись, призрак продолжил:

- Но это уже следующий вопрос, первоначально стоит понять хотя бы видовую принадлежность субъекта. Во-первых субъект должен уметь доносить информацию, при этом разумность субъекта находится под вопросом, ведь иначе не было бы сомнения в том, связан или нет субъект с сочинениями. Но если остановится на том, что всё-таки это разумный субъект, при этом не принадлежащий этому миру, то я пока остановился на следующем перечне возможных субъектов: существа иных миров, разумные артефакты, эффекты места или заклинания. Если мы имеем дело с существом не из этого мира, то надо изучить справочники и каталоги для локализации существа - при этом разобраться в местоположении, ведь обычно те, кто путешествуют по мирам достаточно сильны и вряд ли они решили остаться в Хогвартсе, чтобы искажать исторические факты. Если это разумный артефакт, то нужно установить его вид и локализовать его местонахождение. Это будет сложно сделать из-за высокого магического фона в замке, но тут может помочь ответ на первый вопрос - до сих пор ли взаимодействует субъект с учениками. В отличие от существа, артефакты в бол-ве своём неподвижны.

Катберт прервался, поправляя очки, но, слово забыв о чём-то, продолжил:

- Ну а третья категория это эффекты от ритуалов, заклинаний и чар. При том скорее всего неправильно применённом. Я не уверен, что подходит под определение разумности, но для полной картины следует охватить все возможности.

Посмотрев на профессора Макгонагалл, профессор Биннс спросил:

- Как вы думаете, какая группа возможных субъектов наиболее правдоподобна или я не охватил какую-то из возможностей?

Подпись автора

Если маг не знает историю магии, то он маггл с палочкой.

— Размытый образ выходит, — Катберт, со свойственной ему логикой, выделяет сразу суть, но этого мало. Ведь все портреты, по своей сути, только и могут, что болтать, чтобы скрасить свой досуг и существование. Да, кто-то меньше прочих, но, по мнению МакГонагалл, всё равно чрезмерно.
И в словах Кассандры есть резон — портретов в школе слишком много, а у них на руках весьма размытое представление, что им нужно искать. «Что», но всё ещё не «кого». И даже если дополнительно сузить круг лиц до тех, кто мог интересовать историей, быть с ней связан или совершенно точно при жизни увлекался враньем, то выборка получится немалой. При условии, что они вообще вспомнят всех…
Но вопрос про надежды вызывает сдержанную улыбку. А следующие слова профессора Ваблатски — такой же сухой согласный кивок. Логика здесь не бессильна, просто это очень долгий и тернистый путь. И, конечно, всегда можно попробовать в личной беседе надавить на кого-то из учеников. Возможно, что те, кто не струхнули перед профессором Биннсом, спасуют перед деканом Гриффиндора, но… Минерве любопытно. Как сработает в этой ситуации прорицание, ведь, как сказал Катберт, чем менее существенной становится проблема, тем сложнее её предсказать.
Вот и проверят.
— Кажется, у вас будет возможность опровергнуть некоторые заявления из труда Эмиральды Усвеён, — улыбнувшись призраку, профессор трансфигурации обращает внимание и взгляд на прорицательницу. — От нас что-то потребуется?
Едва ли, но… Это же просто вежливо — спросить об этом. Верно?

Профессор Биннс задумался, пробормотал какие-то неразборчивые имена и фамилии, после чего замолк и несколько минут просто смотрел в одну сторону. Можно было смело предположить, что сейчас Катберт видел не кабинет замка, а бесконечный список имен и фамилий, среди которых надо было найти ответ. Наконец, отмерев и поправив очки, призрае сказал:

- Если ваша информация верна, то есть всего несколько подходящих кандидатов. Я пока не стал отбрасывать женские портреты, среди них все равно только Диана Долгая и, возможно, Дафна Грунгер. В некоторых изданиях ее называли Дафна Далекая, т.к. она всегда говорила, что приезжает издалека. На самом деле любопытная волшебница, изучавшая особенности магии инков. Впрочем, вы это и так знаете.

Профессор ненадолго прервался, словно перепроверяя, не забыл ли он кого-то из волшебниц, после чего продолжил с куда большей уверенностью:

- Среди мужских портретов, представленных в Хогвартсе я выделил 5 кандидатов. Джон Длинный, Джек Армин, которого называли любителем Древностей, Дэниэль Длиннонос, хотя чаще встречается Большенос, Десмонд Долговязый и Джордж Двадцатка. Навскидку, больше никого вспомнить не могу, память уже подводит, нужно посмотреть по спискам портретов, чтобы исключить возможность ошибок.

Подпись автора

Если маг не знает историю магии, то он маггл с палочкой.

Минерва кивает, принимая решение Кассандры как данность. Личные счёты прорицательницы её не интересуют, но ярость, пусть и тихая, всегда может оказаться полезной — она заострит внимание, сделает наблюдение более пристальным. Мысль о подземелье она, однако, отметает сразу. Ну уж нет, она придумает что-то более… интересное.
— Подземелье оставим на крайний случай, профессор Ваблатски, — сухо замечает МакГонагалл, — хотя несколько особо мрачных уголков я знаю. Но сначала — беседа. Прямая и недвусмысленная. И… — А вопрос профессора Биннса оказывается насущным и понятным, — подозреваю, что мадам Пергамм просто пора уже на пенсию и она просто не замечает его болтовни как минимум последние лет тридцать.
Дорога в библиотеку проходит в молчании, нарушаемом лишь шуршанием мантии Минервы и тяжёлым дыханием Кассандры. Профессор Биннс плывет чуть позади, и его прозрачные очертания мерцают в свете факелов. Библиотека, что удивительно, оказывается почти пуста — несколько старшекурсников, уткнувшихся в книги у дальних стеллажей, да миссис Пергамм, дремавшая за своим рабочим местом. МакГонагалл делает глубокий вдох, но только чуть качает головой то ли на собственные мысли, то ли на невысказанные кем-то из её спутников слова.
Их цель висит в самом дальнем углу читального зала, заставленном громоздкими шкафами. Портрет оказывается большим, в тяжёлой раме. На нём Десмонд Долговязый, изображённый в полный рост, действительно кажется невероятно высоким и тощим. Нарисованный волшебник с важным видом читает свиток, но при приближении гостей мгновенно оживляется.
— О-о-о! Редкие гости! Целая делегация! — его голос оказывается громким, пронзительным и неестественно жизнерадостным. Минерва морщится от того, насколько всё это неестественно для святой библиотечной тишины. Волшебник тем временем отбрасывает в сторону свиток.
— Профессор Биннс, какая честь! И профессор МакГонагалл! И… — его взгляд останавливается на Кассандре, и его нарочитая сердечность на миг исчезает, сменившись лёгкой, едва уловимой опаской. — ...профессор Ваблатски. Всё в порядке? Не нужна ли помощь в… расшифровке предсказаний? Я, знаете ли, читал множество трудов, — Десмонд издает немного нервный смешок, — есть же свои плюсы от пребывания в библиотеке.
Со вздохом Минерва делает шаг вперёд и скрещивает руки на груди.
— Добрый вечер, Десмонд. Мы здесь по конкретному делу. К тебе поступали вопросы от учеников относительно их домашних заданий по истории магии?
Мужчина на портрете приподнимает брови, изображая лёгкое замешательство.
— О, молодёжь! Вечно что-то ищет, вечно о чём-то спрашивает. Стараюсь, чем могу, просвещать, направлять на путь истинный… Знания, профессор МакГонагалл, должны быть доступны!
— Доступны, — соглашается Минерва и тут же добавляет, — но точны. Меня интересуют конкретные темы. Гоблинские восстания семнадцатого века, законодательство о волшебных тварях восемнадцатого века и причина агрессии русалок в 1801 году. И в частности, источники, на которые ты ссылаешься.
Десмонд замер в своей раме, его пальцы стали нервно перебирать края мантии.
— Источники? О, знаете, столько всего прочитано за долгую… э-э… жизнь в искусстве! Труды старых мастеров, полузабытые манускрипты… Я даю им общую картину, суть! Детали — это уже для… для таких титанов, как профессор Биннс.