Лондон как и всегда напоминал обо всем гадком, словно он для того и был построен. Серый, унылый, мокрый. Кас и сам не понял, зачем решил возвращаться домой пешком. Знал ведь, что будет дурно. Но дома будет еще хуже, наверняка. Он проводил Леону после неполной смены, в министерстве сегодня больше нечего было делать, и кто захочет сходить с ума в 4 стенах? Пальцы сжимали конверт в кармане пальто, и два года назад получив это письмо, Кассиан бы наверняка пропил неделю на радостях, но сейчас это больше походило на побег. Но от кого? От самого себя? Он всю жизнь мечтал играть в профессиональной лиге, и лишь поэтому продолжал гробить свое ментальное здоровье последние два года в отделе спорта. Так близко, и так далеко, хах. Месяц назад он твердо решил, что он больше не может оставаться в стороне, что в ОМП он куда нужнее, чем отделе спорта, где после терракта единственное, на что можно рассчитывать — это сумасшествие к двадцати двум годам. Особенно после того, как она пострадала, дальше могут пострадать члены его семьи. Отсиживать больше нельзя было. Нет, он никак не ожидал получить подобное письмо. Не сейчас. Да вообще никогда.

Эббот возвращался через какой-то парк, особо не задумываясь, туда ли вообще идет. Казалось, он уже не столько возвращается домой, сколько просто проветривал мозги. Всегда можно апарировать, это не проблема. Шагнув в сторону, чтобы обойти компанию людей, Кас поправил чуть съехавшие очки, и тут же сощурился, а потом нахмурился. Похоже, она его не заметила. Оно и к лучшему, ведь так? Маленькая, со своим привычным довольно-недовольным выражением лица, с букетом. Годрик, да она сама краше любых цветов. Сердце сделало такой кувырок, который он бы точно не смог выполнить на метле. Занервничав, он попытался ускориться, чтобы обойти этих кретинов, растянувшихся на всю дорогу, кто-то случайно толкнул его, и они врезались.

Господи боже.

Она заговорила, и Касу понадобилась недюжинная выдержка, чтобы сохранить свое ленивое выражение лица, словно он не столкнулся с бывшей не пойми где, а встретил её в коридоре своего отдела, заранее назначив встречу. Кас опустил на неё взгляд, не останавливаясь, он выгнул бровь и улыбнулся уголком губ.

— А ты, я смотрю, надежды не теряла, — вот же гадина. Запомнила ведь. — Приятно знать.

Погода окончательно испортилась, неприятная капля упала на его щеку. Пока говорил, Кас невольно наклонил голову к Лекси – совсем когда-то привычный способ слушать её, ведь Лекси была намного ниже. Правда, Эббот осекся почти моментально и вернул голову в прямое положение. Главное не пялиться. Вот же черт, неужели придется куда-то зайти, чтобы спрятаться от дождя? Или сказать, что нужно идти, и апарировать домой? Но а том то и проблема, что Кассиану не надо домой, да и последние пару часов он только и делал, что шел туда, все больше оттягивая момент когда ступит на порог.

— Баристы Лондона в ужасе. Как только я описываю нужную степень горечи, они начинают креститься. Слышал, когда они так делают — это значит всё плохо, — он хмыкнул, — Выглядишь уставшей.

Ему даже не требовалось смотреть на неё в упор, как какому-то доктору, чтобы заметить эту усталость. Это плохо. Надо бы сматываться. Годрик свидетель, он меньше всего на свете хотел чего-то подобного. Судьба дала Эбботу солидный пинок и посмеялась. Неужели Пивз преследует его даже вне стен Хогвартса?

— Торопишься куда-то?

Кретин.
Теперь точно придется пригласить куда-то. Ничем хорошим это не закончится.

Подпись автора

Это какой-то бред. Нет, он теперь совершенно точно уверен, что шел домой в бреду. Видимо, после встречи в Мунго, Эббот невольно думал о Лекси слишком много, куда больше, чем было вообще нужно было думать о том, кто разбил тебе сердце. Она появилась так же внезапно, как когда-то оставила его. От чего-то, шедшая рядом с подаренным кем-то букетом, она казалось такой естественной рядом с ним, словно они виделись последние два года совершенно стабильно. Хотелось завалить её вопросами, особенно о здоровье, но это наверняка будет ужасно жалко.

— Огден? Пф, — Кас отмахнулся. — Оно должно быть куда крепче абсента. Может, нам просто сходить в зельеварню и сразу купить яд? Чтобы всем угодить.

Лекси пожала плечами на его заключение об усталости, и Кас чуть приподнял брови, повернул к ней голову. Годрик, зря. Она почти не поменялась, но совершенно точно стала еще краше. Больше не было милейших подростковых щек, но сложно сказать, что ей это не шло. Эббота мало заботил букет в её руках, ведь и в школьные времена она не была обделена вниманием, что уж говорить о настоящем. Она имела на это право. Во всяком случае, Кассиан вбивал себе эту мысль последние два года с тех пор, как последний раз видел её. Нельзя всю жизнь хвататься за образ, который он себе придумал. Нельзя снова возвращаться к тому жуткому контролю, который он пытался выстроить.

Значит, так она сияет без него.

И Кассиан готов это принять.

— Ты набиваешься на комплимент, МакФасти, — заключил он после её слов о его навыках делать комплименты. Она выглядела усталой, но черт, это выглядело так, словно Афродита слишком долго прихорашивалась и утомилась. — Для волшебницы, которую едва не шарахнуло чем-нибудь летальным на стадионе, ты выглядишь сносно.

Он молча пожал плечами после слов Лекси о его озадаченности, не отвечая сразу. Наверное, будь они помладше, он бы уже утащил её в Хогсмид, чтобы рассказать столь шикарную новость, но сейчас конверт о Ос неприятно жег карман не хуже горящего дедлайна в министерстве. Но Лекси не следовало этого знать, она и так недавно чуть не умерла. Да и Кас не был уверен, насколько она вообще захочет такое узнать после того, что он наговорил ей два года назад о его упущенном будущем в квиддиче из-за неё. Мелкий дождь неприятно моросил, и Кас посмотрел поверх макушки Лекси, взглядом искал хоть что-то.

— Озадаченность — это моё естественное состояние. Без неё меня просто не пустят на этаж.

Запах пионов и мокрой травы ударил в нос, мешая сосредоточиться. Лекси вдруг ускорилась, словно хотела смотаться побыстрее(как и он), но вот снова замедлилась. Когда она обернулась через плечо, Кас уже стоял за её спиной, скрестив руки на груди. Капли оставляли мокрые следы на его пальто и стёклах очков. Кас внимательно смотрел на неё в ответ, считывая этот поворот головы, этот вздох. Он отлично знал этот взгляд – Лекси взвешивала варианты.

— Я похож на того, кто легко принимает поражение?

Фраза повисла в воздухе, оставляя после себя крайне странное послевкусие. Он говорил о кофе, но словно имел ввиду совсем другое. Эббот посмотрел на Лекси сверху вниз, поймав взгляд карих глаз и не сдержавшись, тепло улыбнулся.
Дождь начинал расходиться всерьез, оставляя темные точки на светлой крафтовой бумаге её букета.

— Красивый, — он кивнул на букет. — Слышала про эспрессо? Вот я слышал, что он даже мертвого на ноги ставит. Маглы всерьез решили прыгнуть через котлы, что думаешь? — Кас посмотрел на кофейню через дорогу сбоку от них. Наверное, это лучше, чем сходить с ума дома от мыслей, что он даже не попробовал поговорить. — Ты слишком громко думаешь. Будто я испытываю вселенский восторг от всего этого восторге. Пошли уже. Апарировать всегда успеешь.

Подпись автора

Вот как. Вторая бровь Кассиана выгнулась после слов о том, что Лекси работала в зельеварне. Это одновременно удивляло, но так же было чем-то очень ей подходящим. Лекси обожала зельеварение в школе, и всегда была крайне талантлива в этой тонкой науке. У Слагхорна было не так много любимчиков, но Лекси была в их числе. Коллекционная карточка на его полочке. Спросить? Скажет, что не его дело, как и всегда. Да и с чего ему проявлять такой интерес?

— И как тебе в зельеварне? Много работы?

Вот же хрень.

Эббот смерил девушку взглядом сверху вниз, снова посмотрев на букет, который, как оказалось, она купила себе сама. Годрик помоги. Желание скупить ей все цветы в Британии, видимо, не вытравить из него никаким ядом. Это не нормально чувство, с которым он боролся последние два года. Боролся с ее ликом в своей голове. А теперь и сам не заметил, как подстроился под ее шаг, как закрывал её от проезжающих мимо машин, чтобы ее пальто не испачкалось. Это диагноз, точно. Он чуть повернулся и приглашающие выставил руку в сторону тротуара.

Лекси ранила. Как и всегда. Разве когда-то бывало иначе? Изменилось лишь то, что Кассиан не собирался отвечать. Ему понадобился не один месяц и даже не один год, чтобы понять, что Лекси ранила, когда ей самой было больно. Когда-то он пытался ей помочь, вытащить, потому что она была близким, дорогим ему человеком. В школьные годы он даже не понимал, насколько, пока он не увидел её уходящую спину. Тогда он наконец понял, что вытаскивать больше нечего. Она сделала свой выбор окончательно. Не хотелось делать эту рану еще сильнее. Было бы глупо считать, что в этой странной ситуации Кассиан единственный, кто чувствует себя странно. Она тоже хочет уйти, хочет апарировать, но их держит это нелепое… что? Что не дает им просто разойтись в разные стороны?

— Ты все еще не апарировала, — теперь с теплой улыбкой заметил он, идя следом. Он хотел усмехнуться. Очень хотел. Лекси не уйдет, и это было очевидно им обоим. — Апарируй, я тебя не держу.

"Покину тебя"

Будто для Эббота в этом могло быть что-то новое. Под ребром резко закололо, а в горле встал этот неприятный, знакомый ком. Вот же гадство. Его ленивое, чуть нахальное выражение лица ничуть не изменилось, и ему пришлось закусить щеку изнутри, чтобы сдержать эти накатывающие внутри эмоции.

— Тогда буду рад сделать твой день лучше своим недовольным бубнежом. И боюсь, тебе придется заказать как минимум еще и десерт, чтобы я хотя бы начал дергать глазом, прежде чем ты побежишь по делам.

Они подошли к крыльцу. Кассиан шагнул на ступени первым, собираясь открыть перед ней дверь, но краем глаза уловил, как Лекс вдруг притормозила. Её взгляд зацепился за вывеску, и Кассиан воспользовался этим легальным шансом посмотреть на неё. Он оперся боком о перила, уже не заботясь о мокрой одежде, которую высушит за секунду в уборной. Лекси выглядела так, словно с незнакомой кофейней у неё личные счеты. Может, была тут, может еще что вспомнила, он не стал лезть. Это не нужно было ни ему, ни ей. Кассиан моргнул, потому что капли начали заливаться в глаза. Что опять не так? Название не устроило? Все-таки ищет повод развернуться и аппарировать прямо отсюда, так и не дойдя до столика? Господи боже. Кас оттолкнулся от перил, открыл перед Лекси дверь, выпуская наружу теплый воздух.

— Это не мимик, не укусит. Заходи.

Подпись автора

Вызов. Конечно же. Кассиан позволил себе секундную усмешку. Разумеется, это был он. Дешевая, избитая манипуляция, но с МакФасти всегда безотказно работала только одна стратегия — легкий удар по ее непомерной гордости. Скажи ей, что она может уйти, и она ни за что этого не сделает. Просто из принципа.

— Не начнет. Мой глаз прошел стадию отрицания и смирился со своей тяжелой судьбой еще курсе на пятом. Ешь сколько влезет.

Кассиан снял намокшее пальто, вешая его на свободный крючок рядом с её вещами. Осторожно уличив момент, когда официант протирал столы, Кассиан выудил из кармана палочку и провел кончиком по их одежде. Пальто дрогнули, словно их пропустили через мощный фен. Вернув палочку в карман, он на секунду задержал пальцы на пергаменте, вздохнул. Не сейчас. Сейчас и так момент абсурднее некуда. Два года этот чертов снаряд… чёртово письмо летело к цели, чтобы приземлиться в его руки аккурат тогда, когда Кас уже мысленно сжёг мосты, решив перевестись в ОМП. Когда небо перестало казаться безопасным, а квиддич — важным.

Он сел напротив Лекси, привычным движением снял очки и принялся неторопливо протирать стёкла краем рукава рубашки. Без линз её силуэт слегка размывался, превращаясь в мягкое, тёплое пятно на фоне серого лондонского окна. Касу на мгновение показалось, что если не надевать очки обратно, можно прикинуться, будто этих дурацких двух лет разлуки просто не было. Ай, как неприятно. Снова колется. Казалось, этот этап уже давно пройден и забыт.

На слова о её увольнении Эббот сдержанно кивнул, но лезть с расспросами не стал. Не имел права. Ему было до жути интересно слишком много вещей одновременно, но позволь он себе спросить хоть что-то одно, то уже не остановится. Надев очки и аккуратно поправив дужку на переносице, Эббот поймал её прямой, изучающий взгляд. Наверное, лучше не смотреть на неё так долго. В парке он это было не так невыносимо.

Стоило Лекси упомянуть приглашение в сборную, Кассиан чуть наклонил голову набок, обдумывая, что собирается сказать дальше. В большинстве своем, именно его паранойя на профессиональном спорте стала причиной их расставания. Не только она, но так сказать, забила последний гвоздь. Проблем и без того копилось огромное множество, и любая мелочь могла стать этим гвоздем. Как подло он тогда, ослеплённый злостью и страхом перед будущим, обвинил её в том, что его карьера катится к чертям.

Наверное, это было впервые, когда Кас молчал в её присутствии так долго. Сколько уже прошло? Минуты три? Он лишь хмыкнул, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Рассказать ей, что прямо сейчас контракт всей его жизни жжёт ему подкладку пальто? Рассказать, что этот контракт теперь кажется ему абсолютно бессмысленным куском бумаги, потому что после теракта, после того, как она едва не погибла на том стадионе, гоняться за квоффлом казалось ему странной идеей? Нет. Лекси не примет эту. Это будет неправильно.

Подошедшему официанту Кассиан сделал короткий жест, даже не притрагиваясь к меню. С Ади он уже неоднократно пил всякие разные виды кофе, когда она пыталась вытащить его из апатии и таскала по Лондону.

— Два двойных эспрессо. Самых горьких, какие только сможете сварить, — пауза. — И принесите вон те шоколадные тарталетки с витрины. Все, что у вас есть. Леди намерена проверить мой счет на прочность.

Когда маггл скрылся за стойкой, Кассиан выдохнул, снова переводя взгляд на Лекси. Слишком много мыслей начало роиться в голове. Он давно подавил в себе эту привычку — так много и так лихорадочно думать.

— Можно и так сказать. Бумажек в самом деле в последний месяц очень много, — наконец соизволил он ответить, нарушая долгую тишину. Его голос звучал мягче, чем ему бы хотелось. — Чем же ты тогда собираешься заниматься? Раз уволилась. Я думал, ты еще пишешь.

Отредактировано Cassian Abbott (22.07.2026 20:27:14)

Подпись автора

Как заметил, как забавно она сморщила носик, и в эту секунду проклял себя и всех предков за то что по водил себе это увидеть. В груди так сладко и нежно сжалось от этого зрелища. Ему никогда еще не приходилось настолько сильно контролировать лицо. Даже на работе было проще. Все-таки надо было дать ей аппарировать. Он досчитал до трех, мысленно выдохнул.

— Ты бывала милой только тогда, когда тебе нужно было, чтобы я прикрыл тебя перед МакГонагалл, — хмыкнул он. Улыбка, вопреки всем его попыткам вышла искренней. Он кивнул на тарталетки. — И что на сытый желудок уровень твоей кровожадности слегка падает. Считай это моим отчаянным вкладом в собственную безопасность.

Он замолчал, наблюдал за тем, как Лекси сдалась перед первой же тарталеткой. Взгляд Кассиана скользнул по её лицу, цепляясь за то, как она блаженно прикрыла глаза от первого кусочка. Эбботу пришлось крепче сжать зубы, чтобы подавить рвущуюся наружу совершенно неуместную усмешку. Годрик, помоги. В груди уже стало жутко тесно от всего этого. Казалось, популяция бабочек со всей планеты пожелала убить его изнутри.

Похоже, не так уж они оба и изменились. Даже было немного забавно наблюдать за тем, как Лекси не договаривала детали из жизни. Как давала ему почувствовать запах яблочного пирога и тут же его отбирала. И он занимался тем же. Они оба так отчаянно пытались держать эту дистанцию, считая, что не имеют больше права делиться друг с другом чем-то подобным. Кас чуть сощурился, сложив руки перед собой. Так отчаянно хотел уловить в ее словах лазейку. Драконы. Её семья всегда держалась на почтительном расстоянии от каноничных традиций клана МакФасти. Лекси и возня с драконами вязались друг с другом так же плохо, как он сам — с балетом. Кас кивнул, постучал пальцами по чашке.

— Прямо настойчиво? И ты хочешь съездить туда сама, или из-за настойчивости отца? — он нахмурился. — Что ж, закажу тебе огнеупорную мантию. Драконы довольно чувствительны к паршивому характеру. Инициалы вышить? Чтобы потом было проще опознать.

Если это сделает её счастливой, Кассиану не обязательно было знать подробности. Главное чтобы счастье Лекси строилось подальше от него, иначе он точно свихнется. Речь снова вернулась к его работе, но в этот раз улыбка не коснулась его глаз. Он медленно взял свою чашку и сделал глоток. Кофе действительно был редкой гадостью, но эта обжигающая горечь отлично приводила в чувства, мгновенно отрезвляя. Возможно, Лекси все еще видела в нем мальчишку, который грезил квиддичем и, в крайнем случае, был готов весело бегать по лесам за лунтелятами, если со спортом не выгорит. И совершенно точно не знала, почему он готов сжечь то письмо в камине недрогнувшей рукой.
После теракта на чемпионате мира, после того леденящего кровь ужаса, когда он осознал, что она могла погибнуть там, играть в игры больше не хотелось. В школе он действительно любил проводить много времени среди волшебных существ. Часто ютился около Хагрида, помогая ему. Эту любовь к существам ему сначала привил его дедушка, а потом укрепила сестра. Во многом из-за того, что Аделайн сейчас пропала из его жизни и жизни семьи, то и все что касалось существ для Каса тоже выцвело серым цветом. Он медленно выжигал в своей памяти все приятное, чтобы оно больше не причиняло столько боли.

— Скажем так, после случившегося на чемпионате мира мой отдел занимался не разработкой новых метел. Уволиться… — он попробовал это слово на языке, чуть прищурившись. — Поэтому я подал прошение о переводе в ОМП. В патруль. Мне надоело отсиживаться. В каком-то смысле — да, мне надоела бумажная работа. Я думал, что если буду близок к квиддичу, то мне будет проще. Что ж, не было, — он непроизвольно помахал рукой. — Но это ничего.

Эббот не стал упоминать, что именно после того, как он увидел Лекси в Мунго — стало последним гвоздям в его решении. Потом разговор с Леоной вколотил этот гвоздь окончательно. Задумавшись, Кассиан даже не заметил, что мешает кофе не притрагиваясь к ложке. Он моргнул, быстро поймав её и поднял взгляд на Лекси. Она наклонилась ближе, что причиняло ему едва ли не физическую боль. Снова сосчитал до трех.

— Вряд ли бы я смог наблюдать за повелением флобберов в неестественной среде, когда в стране назревают дела посерьезнее. Но раз уж ты упомянула семью, как миссис МакФасти? Не скажу, что сильно скучал по ней. Все так же очаровательно несносна?

Подпись автора

— Возможно, — он чуть насупился, отвечая на ее вопрос о компании. — Это был бы неплохой опыт. Да и с драконами не заскучать. В любом случае, я не напрашиваюсь. И все же, мантию я тебе закажу. Окажи мне такую честь.

Кассиан хмыкнул, а потом опустил чашку на блюдце, чувствуя, как внутри разливается что-то обжигающее, не имеющее никакого отношения к отвратительному кофе. Он не любил вспоминать школьные дни хотя бы потому, что снова возвращался к анализированию своих идиотских поступков. Он прикрывал ее спину с того самого дня, как они познакомились. Отрабатывал за нее наказания, врал преподавателям, оттаскивал от неприятностей, в которые она так любила бросаться с головой. И, Мерлин свидетель, если бы прямо сейчас в кафе ворвалась дюжина заключенных из Азкабана, он бы заслонил ее собой, даже не задумываясь. Кас чуть склонил голову набок, принимая ее выпад с легкой улыбкой, в которой пряталась нежность к воспоминаниям, на которую он вообще не имел права. Пока он молча наблюдал за ней, он заметил этот переход от ее колючих фраз к очевидной обиде. Кас вдруг увидел столько боли в ее глазах, что ему самому стало дурно на мгновение. Выпрямился и тут же отвернулся. Кошмар. Нужно было срочно сделать что-то с этим жутким порывом и не взять ее за руку. Когда-то бы он так и сделал, но… не имел права. Кажется, слово «право» рядом с МакФасти теперь стало постоянным клеймом.

А потом квиддич.

Вот же дерьмо.

Он действительно сказал это.

Память о их ругани пару лет назад ощущалась как заживший и редко напоминающий о себе шрам, но сейчас он отозвался фантомной болью где-то под левым ребром. Взгляд опустился на ее пальцы, когда она поднесла чашку к губам. А это еще хуже. Хотелось наклониться и забрать у неё эту чашку, словно это могло помочь ей сейчас яростно перелистывать страницы их дружбы и вспоминать, за что же она его так ненавидит. Кассиан много чего разрушил, в том числе и их отношения, и поэтому вполне считал, что она имеет право высказывать свое недовольство.

— Я сказал, что всё это, — он неопределённо повёл пальцами, будто где-то между ними можно было разместить Министерство, его перевод, бессонные ночи и последние два года собственной жизни, — Ничего. И что с любой напастью можно справиться.

Он замолчал. Можно было остановиться, и наверное, разумнее всего было остановиться. Поэтому, разумеется, Эббот продолжил.

— А квиддич был важен. Очень. И да, мы из-за него скандалили. В основном потому, что я в какой-то момент решил, что моё будущее важнее всего остального. Моя сестра… — Кассиан напрягся, вспоминая, что так и не рассказал о случае с Ади, ведь они с Лекси и так без конца ругались. Сам он не присутствовал дома, когда это происходило, потому что они с Лекси были в путешествии, но письмо матери было весьма красноречивым. Лучше об этом не говорить. — Столько навалилось, и мы постоянно ругались. Мир сходил с ума, а я только и грезил тем, чтобы смотаться подальше от всего этого с тобой.

Его челюсть едва заметно напряглась. Кажется, он сейчас оправдывался. Ужасное чувство. Перед глазами всплыло слишком много вещей, которые он не собирался сегодня вспоминать. Теперь он даже не знал что было бы хуже — все это или сидеть в своей ненавистной квартире одному и без конца ломать голову над вещами, на которые он не мог повлиять.
Вспоминать себя девятнадцатилетнего — не самый приятный экспириенс.

— И прежде чем ты снова превратишь одно моё слово в обвинительное заключение, уточню, — ленивость постепенно возвращалась в его голос, но теперь она была слишком очевидной маскировкой. — Я не собираюсь второй раз рассказывать тебе, что из-за тебя потерял карьеру. Это была мерзкая хрень тогда и останется мерзкой хренью сейчас. Я был зол, напуган и нашёл ближайшего человека, в которого можно было всем этим швырнуть. — уголок его рта дёрнулся. — Это была ты. Выигрыш отвратительный, претензии принимаются.

Вот теперь достаточно.

Пожалуй.

Кассиан взял свою чашку и отпил кофе, который за время разговора успел остыть и стать ещё противнее. Прекрасно. Маггловская бурда хотя бы давала рту занятие и мешала продолжить незапланированный сеанс исповеди.

Разговор о миссис МакФасти начал казаться куда безопаснее ровно до слов о выгодной партии, словно сама вселенная решила разыграть свою самую удачную шутку. Он очень медленно поставил чашку обратно.

Разумеется.

Смешно было даже удивляться. Семья МакФасти могла модернизироваться сколько угодно, но некоторые традиции, видимо, пережили бы падение Министерства и второе пришествие Гриндевальда.

— Надеюсь, счастливчику хотя бы заранее сообщат с кем он имеет дело и оформят страховку в Мунго.

Кас потянулся к тарталетке, которую до этого даже не собирался есть и отправил в рот. В последний, наверное, год, руки Кассиана вообще начали сходиться с ума еще сильнее чем в школе. У него всегда были проблемы с активностью, руки не могли лежать без дела. Он всегда что-то крутил, вертел, чиркал или писал. Бросал, подбрасывал. Если Лекси была рядом, то часто этим «всем» была она, и Кас неосознанно мог поправлять ее одежду, волосы, потом играться с рукой, сгибать ее пальцы. Он и сам не понял в какой момент Лекси сама заметила в нем эту дурацкую привычку и в совсем нервные моменты сама протягивала руку, чтобы он отвлекался. Взгляд снова скользнул к пионам. Кому-то повезёт. Мысль появилась моментально и настолько ему не понравилась, что Эббот вышвырнул её обратно туда, откуда она приползла. Не его дело.

У Лекси могла быть хоть дюжина женихов. Букеты. Свидания. Кто-нибудь чрезмерно красивый, безупречно воспитанный, с фамильным особняком, мерзким породистым гиппогрифом и патологической неспособностью раздражать её каждые тридцать секунд. Возможно, именно такого человека и следовало ей найти. Кассиан почему-то захотел дать гипотетическому человеку в лицо.

Отлично.

Два года терапии посредством работы, хронического недосыпа и отрицания дали потрясающие результаты. 

— Если миссис МакФасти действительно кого-нибудь нашла, предупреди беднягу хотя бы за сутки, — продолжил он невозмутимо. — Пусть приведёт дела в порядок, попрощается с близкими. Я слышал, перед казнью это разрешают.

Тема вернулась к Ади, и Кассиан уже совсем запутался, о чем ему приятно говорить, а о чем совсем не очень приятно. Этого оказалось достаточно, чтобы исчезла ленивая улыбка, за которой он прятался. Внутри что-то неприятно стянулось, словно Лекси нащупала старый узел и без предупреждения дёрнула за него.

Годрик помоги.

Когда-то он действительно представлял Аделайн в свадебном платье. Причём достаточно часто, потому что сестра обладала удивительным талантом встречаться с людьми, которых Кассиан по какой-либо причине считал недостаточно хорошими для неё. Он заранее знал, что будет придираться к жениху, раздражать Ади, доводить мать, а потом всё равно встанет рядом с сестрой на церемонии с таким видом, будто лично одобрил этот брак после многолетнего  возмущения. Тогда это казалось чем-то неизбежным и нормальным. Частью будущего, которое просто наступит однажды, но вместо этого Аделайн исчезла.

Она отрезала себя от семьи настолько идеально, словно годовилась годами, оставив после себя достаточное количество злости, недоговорённостей и вопросов. И всё из-за маггла.

Кассиан до сих пор не понимал, что раздражало его сильнее: сам факт её ухода или то, что сестра, с которой он когда-то мог разговаривать практически обо всём, решила, что однажды проще будет исчезнуть, чем поговорить с ним. Да, тогда его даже в Англии не было, и все же… и все же…

— Нет, — Аделайн любила МакФасти. Всегда любила. Даже после их с Лекси расставания, Кас никогда всерьёз не рассчитывал на то, что сестра благородно примет его сторону и вышвырнет Лекси из собственной жизни вслед за ним. Скорее Ади могла вышвырнуть самого Кассиана, если посчитает его идиотом, а потом пойти пить с его бывшей. Он вдруг перестал замечать вкус кофе. — Насколько мне известно, свадебного платья не было.

Он не собирался рассказывать ни про маггла, ни про скандал, ни про то, как внутри семьи имя Аделайн превратилось в неприятную тему. Это было их грязное бельё, и всем членам семьи до сих пор было больно. И он не хотел этого показывать даже перед Лекси. Особенно перед Лекси. Потому что она знала Ади её настоящей — громкой, помешанной на магических существах, способной провести полдня по колено в грязи ради какого-нибудь раненого зверя, а вечером явиться на ужин и возмущаться, почему никто не ценит запах её рабочей мантии. В груди мерзко кольнуло. Кассиан откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Она всё ещё занимается магозоологией, — по крайней мере, последнее, что ему было известно. Он выдержал секунду. — Вроде бы.

За окном дождь окончательно разошёлся. Потоки воды бежали по стеклу, превращая лондонскую улицу в размытую картинку из серого камня, зонтов и красных огней машин. Он постучал указательным пальцем по предплечью.

Раз.

Другой рукой поправил очки.

Два.

Понял, что снова некуда деть руки и сцепил пальцы в замок.

— Вы с ней давно разговаривали? Хотя странно, что ты спрашиваешь. Я был уверен, вы всё ещё поддерживаете свой преступный женский альянс за моей спиной.

Ади поддерживала связь с Лекси и при этом не отвечала семье…

Нет.

Он моментально оборвал мысль, прежде чем та успела нормально оформиться. Не имел смысла злиться на то, чего он ещё не знал. Возможно, Лекси последний раз разговаривала с ней год назад. Возможно, просто спросила из вежливости. Возможно, знала ровно столько же, сколько остальные. Только теперь до него дошло, насколько забавно звучало её «а у вас как дела?».

У вас.

Когда-то это действительно было «у них». Семья как единый организм: мать, отец, дедушка, Аделайн, он. Можно было спросить одного Эббота и получить новости обо всех остальных. Теперь такого «у вас» давно не существовало.

— С остальными всё нормально, — он тактично не стал упоминать случай с дедушкой и его пропажей, помня как тепло Лекси к нему относилась.

Нужно срочно менять тему. Годрик, он сидит в кафе с МакФасти. Спустя два года после их расставания. Если продолжать в таком темпе, к тридцати они, возможно, смогут случайно пообедать. Взгляд искал за что зацепиться и остановился на пионах. На этот раз Кассиан позволил себе их рассмотреть.

— Но мне теперь любопытно, — спрашивать не стоило, и именно поэтому вопрос уже сформировался. Почему-то вспомнил ее восемнадцатилетние и даже коротко усмехнулся. — Твоя матушка всё ещё подбирает тебе женихов потому, что ты отвергаешь каждого, кого она приводит, или потому, что у тебя ни одного кандидата в принципе нет?

Бровь слегка приподнялась. Вот оно. Совершенно невинный вопрос. Совершенный кретин.

Он знал, что она писала. Теперь знает, что работала в зельеварне и уволилась. Знает, что ездила на остров Мак, что отец зовёт её в Румынию, что она любит пионы всё так же сильно, как раньше, и что привычка есть сладкое так, словно завтра Министерство введёт на него запрет, никуда не делась, но о последних двух годах её жизни он не знал почти ничего.

Кто провожал её домой.

Кому она писала письма по вечерам.

С кем ругалась.

Кто видел её сонной по утрам.

Кто знал, каким образом она теперь собирает волосы, когда мешают.

Кассиан почувствовал, как внутри начинает формироваться совершенно ненужная цепочка вопросов, и мысленно захлопнул перед ней дверь. Не его дело. Он сам когда-то очень долго учился этой простой фразе.

Не его.

Дело.

Отредактировано Cassian Abbott (11.08.2026 19:45:45)

Подпись автора

— Я не знаю, — наконец признался он, выдохнув. — Не знаю, была ли у неё свадьба. Возможно. Проблема в том, что если она не рассказала тебе сама, то я и подавно не имею на это право.

Это было почти дословно то, что он повторял самому себе последние годы, только работало почему-то отвратительно. Да, с собственным сердцем точно пора что-то делать. Кроме того, что Кассиан пытался подавить обиду на родную сестру, ведь та не связывалась с ним уже добрых пару лет, а Лекси писала относительно недавно, так он еще и продолжал глотать колючки, которые Лекси продолжала в него кидать. Кассиан слушал, и с каждым новым обстоятельством ощущение у него внутри незаметно менялось. Какая нелепость ревновать сестру к собственной бывшей девушке, скорее это было удивление от внезапно открывшегося крошечного участка жизни Аделайн. Пока они дома постепенно учились не произносить её имя лишний раз, Ади где-то садилась за стол, брала перо и писала Лексис

— Письмо сохранилось?

Спросил и тут же поморщился. Желание узнать хоть что-то о сестре граничило с вторжением в личную переписку.

— Не важно. Забудь.

Кассиан практически сразу отвёл взгляд к окну, раздражённый на самого себя. Чашка Лекси звонко ударилась о блюдце, и боковым зрением он заметил как она тянется с салфетками в пальцах. Поправил очки, повернулся и протянул ей салфетки со своей стороны. Как-то даже и не подумал, вышло само.

«С чего ты вообще решил, что я ни с кем не встречаюсь?»

На мгновение наступила тишина. Кассиан поднял на неё взгляд из под очков, не отвечая сразу. В этом вопросе было столько провокации, что он едва сдерживал усмешку. Вот же гадина. Пальцы потерли подбородок, Кас кивнул своим мыслям и наконец прервал тишину.

— Не решил, — он облизнул нижнюю губу и поднял указательный палец. — Я спросил. Есть разница. Ты сама только что сказала, что матушке о своих кандидатах ничего не рассказываешь. Значит, теоретически у тебя может быть хоть муж, хоть гарем, хоть тщательно скрываемый роман с каким-нибудь румынским драконологом. Дело твоё.

Кассиан понял что сказал уже после, и на несколько секунд замолчал, глядя на неё с раздражением, которое на самом деле относилось исключительно к себе. Сколько можно было разговаривать так, будто между ними сидит третий человек и проверяет каждую фразу на допустимость?

За два года отсутствия он успел сделать множество предположений о её жизни, и почти все они основывались не на фактах, а на той Лекси, которую помнил он. В этом, пожалуй, заключалась самая неприятная ловушка встречи с человеком из прошлого: мозг упрямо продолжал считать знакомым того, кого уже давно не знал. Он смотрел на привычную выгнутую бровь, усмешку, узнавал движения, слышал те же интонации, и где-то глубоко внутри возникала иллюзия, будто недостающие два года можно просто вычеркнуть. Будто он знает, кто её окружает.

Он не знал, есть ли у неё кто-то. Не знал, с кем она проводит вечера. Кто покупает ей нормальный кофе, а не эту горькую мерзость, которой он хотел ее проучить. Кто видел её в Мунго после того как Кас ушел. Кому она рассказывала о планах, которые сейчас так тщательно скрывала. Кто, в конце концов, мог подарить ей цветы, если бы сегодня она не купила их сама. Это было не его дело, и она не должна была отвечать, но ему было любопытно. Эти две вещи, к несчастью, существовали одновременно.

Кассиан проводил человека за окном взглядом, затем посмотрел на часы. Возвращаться домой всё ещё не хотелось, но теперь он уже не мог сделать вид, будто задерживается из-за дождя. Апарация существовала, и оба это знали. Он откинулся на спинку стула, позволяя теме пройти мимо, не цепляясь за неё. Любопытство существовало, разумеется, существовало. Было бы страннее, если бы встреча с человеком, с которым когда-то прожил несколько лет почти в непрерывной близости, не вызывала никакого интереса к тому, кем тот стал теперь. Но между любопытством и правом задавать вопросы лежала довольно широкая пропасть, и Кассиан за последние два года научился хотя бы иногда замечать её до того, как падал в нее.

Он вздохнул. Усмехнулся. Черт, ладно.

— Наверное, мне пора закрыть рот.

Отредактировано Cassian Abbott (12.08.2026 21:56:01)

Подпись автора