Пергамент не отпустил её сразу. Даже когда стук трости выбил из тишины первую глухую ноту, Сабрина не подняла головы — шаги для неё всё ещё оставались шагами, привычным фоном, тем, что не требует внимания. Но голос... голос заставил её пальцы замереть на кромке листа. Она подняла взгляд именно на него — не на движение, не на силуэт, а на слова, что раньше него вошли в кухню.

И увидела тень в дверном проёме. Тёмную ткань, наглухо застёгнутую до самого горла, будто он и сейчас оборонялся. Ровную спину, которую даже трость не согнула. Сабрина всматривалась в эту фигуру спокойно, не мигая, и чувствовала — там, за этой прямой линией плеч, за отмеренной твёрдостью пальцев на серебряном навершии, куда больше, чем он сумеет вложить в звук. Больше, чем позволит себе сказать вслух. И всё же он говорил. Хотя она не просила. Хотя не ждала от него этой правды.

И странно: то неприятное, что ещё недавно шкрябало под рёбрами тонким коготком, вдруг отступило. Не исчезло — отошло в сторону, вытесненное чем-то тёплым. Благодарностью. За то, что он открыл ей эту дверь сам, не заставив её ломиться. За возможность узнать. За возможность понять. Она приняла каждое его слово так, как принимала когда-то тяжёлые диагнозы — неподвижно, ровно, без единой тени на лице. Ничего не дрогнуло, ничего не выдало в ней ни согласия, ни отрицания. Пусть говорит. Пусть выворачивает наизнанку то, что противится в нём самому её замыслу. Она умела не мешать чужой исповеди.

Про себя же Сабрина знала: она не из тех, кто рвётся сшивать два мира воедино. Но взять чужое, если оно спасает, — взять и молчать об этом. Никто не виноват, что магия веками цвела, а искусство исцеления топталось на месте; что магглам просто понадобилось придумать это раньше. И всё, чего она хотела теперь, — чтобы то, что удержит жизнь её мужа, осталось без чужих глаз. Без громких исследований, без центра внимания на успехе или провале от реализации. Ей просто хотелось ему помочь.

Когда он подошёл ближе, когда тепло его тела стало ощутимым — тем самым живым теплом, что выдавало в нём человека под всей этой строгой бронёй, — она опустила взгляд на его ладонь, легшую поверх её чертежей. Лишь на мгновение. А потом ей захотелось убрать свою — но не отдёрнуть, нет, лишь сцепить свои пальцы в замок поверх пергаментов, спрятать их друг в друге. Она не сделала этого. Просто вернула взгляд к его лицу. Теперь ей было важно держать руки при себе — не позволять себе лишнего, не давать теплу увести дальше, чем следовало.

И ещё она заметила — то, что важнее всего, он всегда произносит тише остального. Будто прячет самое хрупкое в самую глубину звука. А Сабрина умела слушать.

Она понимала, что он чувствует, — знала его прошлое, знала, из какого теста слеплена его гордость и как больно ей теперь. Он и раньше был уязвим. Теперь — вдвойне. И чувство собственной неполноценности могло проглотить его целиком, в любой миг, потому что этому человеку невыносимо тяжело расстаться с липким, неправильным ощущением, что он стал меньше самого себя.

Сабрина всё же убрала руку. Не резко — плавно, завершая касание прежде, чем оно успело бы стать чем-то большим. Откинулась на спинку стула, опустила ладони на бёдра и там сцепила пальцы в замок. Перевела взгляд на свои рисунки, на изгибы линий, на точки крепления вдоль кости, — обдумывая, что сказать. Как сказать.

— Я не стану заставлять тебя идти против своей воли. Магия этого не любит. А ведь я заимствую только идею. Всё исполнение должно было быть магическим — как раз для того, чтобы вернуть тебе утраченное хотя бы наполовину. Чтобы не было трости. Чтобы ты снова ни от кого не зависел. И тем более — от меня.

Пауза. Ровная, как её дыхание.

— Но ты поставил мне такие условия, против которых я бессильна. Потому что нет у меня идеи лучше, чем эта.

Она поднялась. Больше не глядя на него — только хмурясь на собственные ощущения, на мысли, что вдруг легли на сердце неудобной, чужеродной тяжестью. Пальцы сами собой сомкнулись на разрисованном листе, скомкали его — медленно, почти против воли, — превращая выверенную, дышащую смыслом гармонию линий в бесформенный ком.

— Тебе нужно обратиться в Мунго. К целителям с именами.

Подпись автора

Минерва ван лав❤️