Малькольм сидел на жёсткой деревянной скамье и считал. Сначала он считал свечи. Их было двадцать три. Потом он сбился, потому что одна свеча у алтаря вдруг взяла и стала чуть-чуть выше остальных. Совсем чуть-чуть. Незаметно для взрослых. Но Малькольм-то видел. Он всегда видел, когда что-то начинало вести себя неправильно. Это была его личная беда — или талант, как говорила мама, а папа качал головой и говорил «беда». Магия вылезала из него, как тесто из кастрюли, которую слишком щедро наполнили. И ничего с этим нельзя было поделать.

Он попробовал сидеть смирно. Правда попробовал. Даже руки на колени положил, как учили. Но ноги начали болтаться сами по себе. Потом пальцы застучали по коленям. Потом голова повернулась влево, посмотреть, что там Роберт.

Отец читал что-то длинное. Очень длинное. Каждое слово он произносил медленно, будто пробовал его на вкус и не мог решить, нравится ли. Люди вокруг кивали. Кто-то крестился. Кто-то вздыхал так тяжело, будто нёс на плечах целый дом. Малькольм вздохнул. Тихо. Но магия внутри него всё равно шевельнулась, как кот, которого разбудили. Он зажмурился и мысленно сказал ей: «Не сейчас». Магия не послушалась. Она никогда не слушалась, когда было скучно, особенно, когда он пытался врать сам себе эти «не сейчас», потому что именно сейчас не то что хотелось, а уже прям сильно не моглось. Он пытался держать лицо. Но лицо ползло. Потому что скучно. И нет, не пронимали его молитвы. Скучно…скучно, очень, очень скучно.

Он посмотрел на свечу. Ту самую, которая стала выше. Она снова была как все. Малькольм нахмурился. Ему это не понравилось. Как будто кто-то взял его любимую игрушку и поставил на место. Он снова посмотрел на свечу. Он не хотел ничего плохого. Честно не хотел. Он просто хотел, чтобы служба закончилась. Или чтобы началось хоть что-нибудь. Что угодно. Он бы даже согласился на то, чтобы отец заметил и отругал… Хотя нет, не согласился бы. Это было бы хреново. Нравоучений на полгода, нотации на год, разговоры о важном на десятилетия – и вся эта чудесная программа должна уместиться в вечер воспитания. Пффф.

Малкольм повернулся к брату.
- Эй, - прошептал он, обращаясь к брату, - Спорим, ты не скажешь "аминь" громче всех?

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart