Малкольм шёл рядом, прислушиваясь к отдающимся эхом в тишине шагам, когда она вдруг остановилась, поставила руки в боки и выпалила это самое «Ну-ка, покажи». Он замер, как вкопанный. Медленно, очень медленно повернул к ней голову. Бровь поползла вверх сама собой.

Аврора встала в позу и смотрела на него тем самым взглядом. И тут его накрыло странное, двойственное чувство. С одной стороны — дикое, глупое смущение. Она хочет, чтобы он...разделся? Ну, не разделся, но поднял мантию, рубашку... Прямо здесь. Мысль о её прикосновении к его коже заставляла кровь быстрее побежать по венам. Его карие глаза, обвели её фигуру с руками на бёдрах, потом вернулись к её лицу, выражая чистейшее, неподдельное, почти театральное недоумение.

«Ты… это… серьёзно? – беззвучно спрашивал его взгляд. – Прямо тут? В коридоре? При всём честном народе?» — Он даже оглянулся на спящие портреты для драматизма. – «Хочешь, чтобы я тут рубашку задирал?»

Внутри, конечно, бушевало не только это. Под слоем мгновенной, защитной клоунады, которую он удержал в себе, что-то ёкнуло – тепло и неловко одновременно. Она заботилась. Она волновалась. Не абстрактно, а конкретно — за его синяк. После всей этой ночи, где они были нарушители, партнёры по авантюре, сейчас она смотрела на него с той самой тёплой настойчивостью, которая застревала где-то под рёбрами и приятно щекотала. И это было… чертовски приятно. Ему хотелось, чтобы это... чтобы это не заканчивалось. Чтобы этот вечер тянулся и дальше. За несколько часов они стали ближе, и теперь её волнение за него било прямо в цель, туда, где обычно сидело лишь упрямство.

— Хотя ладно, не здесь, — спасла положение она сама.

Когда же они наконец рухнули в мягкие объятия гостиной Рейвенкло, и она, осмотревшись, повторила своё требование уже здесь.

— Ох, — выдохнул он, и его голос звучал уже не так уверенно. Малкольм отвел глаза в сторону, чтобы вскоре вновь посмотреть на неё. Провёл рукой по лицу, будто смахивая усталость, а на самом деле пытаясь скрыть дурацкую улыбку и смущение. — Ладно, слушай, — он сдался, но не полностью. Не отстраняясь, а скорее сдавая позиции с условиями. — Я тебе всё объясню. Это не просто синяк. Это... боевая отметина. Трофей. Свидетельство о дерзком побеге по тёмной лестнице. Его нельзя просто так показывать! Его нужно... ну, я не знаю... освещать при свечах, под торжественную музыку. Но… — он сделал паузу, — может обойдемся без раздеваний? Может… может, просто посидим ещё?  — Вновь посмотрел в её яркие голубые глаза с вкраплениями карего цвета. Да было поздно, скорее всего она устала. Но отпускать её так не хотелось.   

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart

— Обработать? — Малкольм фыркнул, но это прозвучало скорее растерянно, чем дерзко. — Я всё детство в синяках ходил, как слива. Сами проходят. Главное — не обращать внимания, и они от обиды исчезают.

Он уже собирался продолжить свою тираду о героических трофеях, про то, что свои «купоны» в Больничное крыло он уже на этот месяц потратил и его там не ждут… как вдруг — бах! — и её фигура исчезла с дивана, сменившись глухим стуком и грохотом на полу. Сердце у него ёкнуло, а глаза рассширились.

— Эй! — вырвалось у него с беспокойством, и он рванул к ней, но тут услышал… хихиканье. Сдавленное, истеричное, прямо с пола. И напряжение разом сменилось таким же глупым облегчением, от которого самому захотелось смеяться. И он улыбнулся.

Но пока она смеялась там, на полу, у него в голове, абсолютно самопроизвольно, сложилась картинка. Ну, раз уж она так заботится о его «боевых отметинах»… Он бы мог сейчас, с самым невинным видом, сказать что-то вроде: «Ну что, Эттвуд, раз уж на то пошло… Давай взаимный осмотр. Покажи-ка свои синяки. Снимай мантию, рубашку, брюки… показывай. А то мало ли что. И добавить, что теперь они, выходит, «помазаны одной меткой» — он синяком от падения, она — от падения же, только вот прямо сейчас. Романтично, да?

Мысль пронеслась яркой, дурацкой вспышкой, и слова уже вертелись на языке, горьковатые от иронии и сладкие от возможности смутить теперь её. Но… язык будто онемел. Сказать такое вслух? Прямо вот так: «Раздевайся»? Да она… Да он… Это ж… Нет. Нельзя. Это уже не та клоунада, которая их сближала. Это было бы слишком. Слишком по-взрослому, слишком нагло, слишком… непоправимо. Он мог дразнить её, строить из себя героя, но переступить эту невидимую черту — нет. Не сейчас. Они же еще только с час как пара, после их поцелуя… Или нет?

— Ты там как? Сильно ушиблась? Помощь нужна? — Спрашивает парень вместо тех слов, что крутились в голове. Он поверит на слово, а если помощь нужна, так проводит в Больничное крыло при необходимости.

Малкольм принялся сгребать с диванов подушки. Одну, вторую, третью — и скинул те на пол, в то место, где она лежала, сотрясаясь от смеха.

— Держи. Мягче будет. — пробормотал он, устраиваясь сам рядом, локтем опираясь на одну из подушек, и голову подпирая кистью руки.

Тишина гостиной обволакивала их, теперь уже мягкая и безопасная. Он украдкой взглянул на неё — на растрёпанные волосы, на плечи, ещё вздрагивающие от смеха, на её губы. Он быстро отвел глаза, уставившись на огонь в камине. И тогда вопрос про них и что вообще дальше, чего хочет она, который вертелся у него в голове, вырвался наружу. Не так, как он представлял, не с пафосом, а тихо, почти неуверенно.

— Так что… Мы… — он запнулся, подбирая слова, которые не звучали бы как дурацкая фраза из дешёвого романа. — Мы теперь типа… вместе?

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart

Типа… да.
Эти два слова прозвучали так тихо, что он мог бы их и не расслышать, если бы не считал их с её губ. И в груди что-то ёкнуло — не от страха, а от тихого, оглушительного взрыва облегчения и такой радости, что перехватило дыхание. Она сказала «да». Она тоже. Не «наверное», не «посмотрим», а просто — да.

Малкольм видел, как Аврора опустила голову, пряча покрасневшие щёки, и это было так чертовски мило, что все его обычные словечки куда-то испарились. Осталась только эта странная, тёплая тишина в голове, полная одного единственного факта: Они теперь пара.

Рейвенкловец не стал говорить сразу. Не стал строить из себя крутого и бормотать что-то вроде «ну, я так и знал». Вместо этого подросток медленно лёг рядом с ней на ковёр. Потянулся к ближайшей подушке, сунул её под голову, устроившись поудобнее, и оказался на одном уровне с ней. Плечом к плечу.

Потом его рука нашла её руку и осторожно коснулась. Тогда он переплел свои пальцы с её пальцами, ладонь к ладони. Это было просто. Естественно. Как будто они уже тысячу раз так лежали. Её рука была тёплой и чуть меньше его. Он мог чувствовать биение её пульса на запястье.

— Не знаешь, как это правильно, — наконец повторил парень её слова, но не как вопрос, а как констатацию. Его голос звучал непривычно тихо, без привычной иронии. — А кто знает? Флитвик, что ли, лекции читает? «Внимание, студенты, сегодня на факультативе: как правильно встречаться, параграф первый — совместное валяние на полу после полуночи». Не думаю.

Он повернул голову на подушке, чтобы видеть её профиль, её растрёпанные волосы на бархатной обивке.

— Не будет никакого «как надо», — сказал МакГонагалл уже увереннее, но всё так же без пафоса. — Будет просто… как получится. Ну… летать вместе. Иногда попадаться. Иногда вот так вот дурака валять на полу. Ну и… — он замялся, сглотнув, — и целоваться, наверное, иногда. Если ты не против... Вообще это, я считаю, обязательный пункт.

Малкольм сказал это и сам слегка покраснел, чувствуя жар в ушах. Чёрт, звучало-то как… Но он не стал брать слова назад. Потому что очень хотел, чтобы этот «пункт» остался, как же без него.

— А всё остальное… — парень махнул свободной рукой, всё ещё сцепленной с её рукой. — Придумаем по ходу. Я гений импровизации, ты вон какая смелая. Вместе справимся, — Малкольм улыбнулся, заглядывая в голубые глаза, очаровываясь её красотой еще больше.

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart

— Тренировки? — Задумчиво повторил Малкольм, он вообще себя слабо представлял сидящим на трибуне и наблюдавшим за тренировкой, но почему бы не попробовать. — Приду, — коротко и четко соглашается МакГонагалл. — Посмотрю, как профессионалы работают. Может, научусь хоть чему-нибудь полезному, кроме как мётлы полировать. — Добавил парень и в его голосе зазвенела знакомая озорная нотка.

Малкольм повернулся на бок, чтобы лучше видеть её лицо. И просто смотрел. Она была красивой. Не просто "симпатичной девчонкой", а именно красивой. Особенно сейчас. Глаза такие яркие, даже в полумраке, что ловили отсветы от камина и будто светились изнутри. А щёки, чуть тронутые румянцем, делали её похожей на ту самую картинку из старой книги сказок, которую ему читали в детстве — что-то хрупкое, живое и настоящее. Он притих на мгновение, словно боялся спугнуть эту картинку. Потом, не в силах сдержать лёгкую, почти дурацкую улыбку, потянулся свободной рукой и очень осторожно, кончиками пальцев, отодвинул прядь волос, упавшую ей на лоб. Просто чтобы убрать. Потому что мешала. Мешала ведь… да даже если нет… какая же у нее нежная кожа. И он как будто бы сам себе не верил, что сможет к ней теперь прикасаться, обнимать, целовать.

— Я? Боюсь? — Улыбка сорвалась с его губ сама собой, непроизвольная и широкая. От одной мысли было смешно. — Слушай, давай начистоту. Это не я ввязался. Это ты, — глаза сверкали озорными искрами, — сознательно и добровольно вступила в сговор с живым, ходячим нарушением львиной доли параграфов школьного устава. И теперь, — он понизил голос до заговорщицкого шёпота, делая паузу для драматизма, — пути назад нет. Ты в списках. В моих личных, самых крутых списках. — Он откинулся на подушку, закинув руки за голову с видом победителя, но этот трюк длился всего пару секунд. Потом его выражение сменилось. Ухмылка стала помягче, а взгляд — более пристальным. Малкольм вновь повернул к Рори голову. — А если серьезно, мне плевать на других, Аврора, — сказал он уже без шуток, тихо, но так, что каждое слово было отчётливо слышно, четко обозначая свою позицию. — Пусть треплются, если им больше нечего делать.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и его голос стал ещё тише, почти неуверенным, что для него было редкостью.

— Меня... меня другое беспокоит. Что утром всё это окажется сном. Или... или ты одумаешься. Вдруг решишь, что это была ошибка, вспышка, адреналин — называй как хочешь. И скажешь «ладно, хватит, это было весело, но всё». Вот этого я боюсь. Поэтому... — Малкольм вздохнул, поймав её взгляд, пытаясь прочитать в этих голубых глазах хоть что-то, что бы помогло развеять свои тревоги, — поэтому, честно говоря, даже отпускать тебя в спальню не хочется. Потому что за этой дверью... там обычная жизнь. А здесь... здесь пока ещё наше приключение. — Признание повисло в воздухе, нагое и непривычное. Он не отводил глаз, давая ей время всё обдумать. Как будто бы понимая, что иногда бороться с чужими пересудами проще, чем с самом собой.

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart

Его сердце, которое только что колотилось от тревоги, теперь замерло, а потом рвануло вперёд с новой, бешеной силой. «Не было вспышкой адреналина». Он услышал. Он поверил.

— Ладно, — выдохнул Малкольм тихо, — это хорошо… это очень хорошо. — Слова нелепо вырывались с уст, просто не находя более правильные и уместные для этого признания. Новый статус. Они теперь... пара. Его девушка — Аврора Эттвуд. От этой мысли по спине вновь пробежали мурашки — не от страха, а от предвкушения.

— Значит... — начал он неуверенно, подбирая слова. — Значит, теперь я, типа... должен?.. Ну не «должен». — Он тут же спохватился, морща нос. — А... теперь я могу. Могу... ну. Провожать тебя после тренировок, чтобы никто другой не приставал. Или... брать что-нибудь с ужина, чтобы есть вместе где-нибудь в тихом углу. У меня там есть пара обходных путей. Или... — он говорил, а на лице расплывалась широченная улыбка, — или просто искать тебя в библиотеке, чтобы... чтобы просто посидеть рядом. Даже если ты будешь делать конспекты, а я буду притворяться, что читаю. Ну, ты поняла.

Он выпалил это всё скороговоркой, как будто боялся, что идеи испарятся. В его глазах, обращённых к ней, смешались неуверенность, надежда и та самая мальчишеская решимость — теперь, когда он знал, что она «не играется», он готов был пробовать. Со всей серьёзностью, на которую был способен пятнадцатилетка.

Адреналина за вечер было больше и теперь накатывала приятная, тягучая усталость. Он не отпускал её руку, лежал рядом, чувствуя тепло её плеча возле своего. Но еще мысль не давала покоя.

— Если кто-то... любой... скажет тебе хоть слово. Глупое, едкое, любое. Про нас. Или просто чтобы досадить. — Он повернулся на бок, снова оказавшись лицом к лицу с ней в полумраке. Его глаза в отблесках огня выглядели тёмными и очень серьёзными. — Ты мне сразу. Напрямую или кинешь записку, шепнёшь между полок в библиотеке, пнёшь под столом — неважно. — Он сделал паузу, словно взвешивая следующую фразу, и она вышла чуть грубее, упрямее. И не важно, что девушка на два года старше и, наверное, в десять раз лучше его в заклинаниях. — Я разберусь. — Он произнёс это не с пафосом рыцаря, а с каким-то простым, почти бытовым упрямством, как будто объявлял, что теперь будет носить её сумки.

— А еще завтра я буду ждать тебя здесь, хорошо? Пойдем вместе на завтрак?

Отредактировано Malcolm McGonagall (2026-01-11 10:54:45)

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart