[indent]Комната Александрии была погружена в творческий хаос. На мольберте стоял почти законченный портрет статного пожилого волшебника - главы одного из магических семейств, желавшего увековечить себя в полный рост с любимым клубкопухом на плече. Краски, кисти, тюбики с мастикой и пузырьки с особыми закрепителями устилали каждый свободный сантиметр поверхности стола и даже пола. Александрия стояла у окна, закутанная в старый, запачканный красками халат, и пила крепкий кофе, чтобы прогнать остатки тяжелого сна.
[indent]Резкий стук в окно заставил ее вздрогнуть. Через стекло на нее уставилась величественная сова белоснежного оперения - птица, которую не спутать с посыльными Министерства или обычными почтальонами. Это был аристократический посол. Александрия открыла окно, и птица грациозно впорхнула внутрь, протягивая лапку с аккуратно свернутым пергаментом. Конверт был из плотной, дорогой бумаги, запечатан темно-зеленым сургучом с оттиском, в котором угадывалась стилизованная буква «М».
[indent]С любопытством сломав печать, Лекси развернула письмо. Почерк был безупречным, каллиграфическим, каждое слово стояло на своем месте, демонстрируя безупречное умение автора письма излагать суть. Послание было от Нарциссы Малфой, с которой Александрия была едва знакома в Хогвартсе, но не так давно встречалась в маггловском музее. То, что Нарцисса знала о репутации Александрии, как художника и начинающего эксперта по волшебной живописи, приятно удивило Александрию. А деликатное дело, о котором она коротко писала, заинтриговало. Александрия была не слишком уверена в своих способностях «чувствовать» магию, вложенную в искусство, отказать все же не могла. Александрия перечитала письмо дважды. Темная магия, вплетенная в искусство. Это было именно то, что будило в ней и тревогу, и нездоровый, острый интерес. Ее собственные сны, эти навязчивые видения, казалось, вибрировали в унисон со словами Нарциссы Малфой. Это была возможность заглянуть за грань обычных заказов и прикоснуться к чему-то настоящему, пусть и опасному.
[indent]Она отложила письмо и взглянула на свой кофе. Но внезапно развернулась и направилась на кухню. Подойдя к отцовскому бару, она налила себе бокал сухого вина. Ей нужна была ясность, а не просто бодрость. Пока вино согревало горло, она размышляла. Нарцисса Малфой - чистокровная аристократка. Обращение от такой женщины было похоже на протянутую руку из другого мира - мира жестких правил, достоинства и тайн. В письме не было невыполнимых условий, лишь сдержанная вежливость и предложение, от которого сложно отказаться: деньги, секретность и шанс столкнуться с уникальной магией. Александрия допила вино и, вернувшись в комнату, решительно направилась к письменному столу. Она взяла лист своей собственной, чуть менее изысканной бумаги и перо с серебряным пером.

[indent]Она аккуратно свернула ответ, не используя сургуч - у нее не было личной печати, достойной такого соседства на конверте. Просто перевязала письмо темно-синей лентой. Подозвав белую сову, которая терпеливо ждала на спинке стула, она прикрепила послание к ее лапке.
[indent]— Отнеси своей хозяйке. И лети осторожно. Это важное, и секретное послание.
[indent]Сова мягко укусила ее за палец, словно в знак понимания, и бесшумно выпорхнула в открытое окно, растворившись в высоком, ветреном небе Чешира. Александрия осталась стоять у окна, обхватив себя за локти. Предчувствие, холодное и тяжелое, спустилось ей на плечи, словно мокрый плащ. Она думала о портрете незнакомки, о пожарах, начинающихся сами по себе, о болезни, не поддающейся зельям.

Подпись автора

...and everyone knows how much I love summer

[indent]Граница аппарации находилась у старых кованых ворот с полустершейся монограммой. Воздух здесь вибрировал от слабого антиаппарационного барьера - не непроницаемого, но предупреждающего. Александрия почувствовала его как легкое сопротивление, словно она входила в густую, невидимую воду, прежде чем материализоваться на ухабистой дороге, ведущей к особняку.
[indent]Аллея, которая наверняка должна была быть парадной, напоминала забытую тропу. Деревья по бокам, некогда подстриженные, разрослись дико, их голые, скрюченные ветви сплетались над головой, образуя мрачный тоннель. Последние осенние листья шуршали под ногами, и этот звук был единственным, что нарушало давящую тишину. Сам дом, выросший в конце аллеи, заставил Лекси замедлить шаг. Он не просто обветшал - он истощал. Фасад был бледным, как старая кость, с трещинами, ползущими от пустых глазниц окон. Лепнина, когда-то изящная, теперь осыпалась, обнажая грубую каменную кладку. Окна отражали серое, низкое небо мутными, слепыми зеркалами.
[indent]Он не умирает, - промелькнула у нее мысль, пока она приближалась к тяжелой дубовой двери, - он давно умер, и теперь это просто изящный склеп. Склеп с тишиной внутри.
[indent]От этой мысли по коже пробежали мурашки, но на этот раз холодок был знакомым, почти ожидаемым. Тот же, что предвещал ее странные вещие сны. Она подняла руку и постучала старинным медным молотком в форме совиной головы. Звук был глухим, тонущим в толще древесины.
[indent]Потребовалось время, прежде чем дверь отворилась. Не широко, а ровно настолько, чтобы в щели показалась пара огромных, влажных глаз и кончик длинного носа. Очень старый эльф, одетый в жалкое подобие ливреи из выцветшей ткани, смерил ее безмолвным, подозрительным взглядом.
[indent]- Мисс Блишвик, по приглашению миссис Малфой, - четко произнесла Александрия, чувствуя нелепость светских формул в этом месте.
[indent]Эльф что-то буркнул себе под нос, неразборчивое и явно недоброе, но дверь отворил шире, пропуская ее внутрь. Он был очень старым и выглядел больным, видимо поэтому сад и дом были так сильно запущены. В доме пахло старой древесиной. Эльф, не произнося больше ни слова, повел Лекси по главному залу. Скрип его босых ног по голому паркету сливался со скрипом половиц под ее собственными каблуками. Портреты на стенах, казалось, провожали их пустыми взглядами.
[indent]Эльф указал на дверь в конце зала, издал нечто среднее между фырканьем и вздохом и растворился с тихим хлопком, оставив ее одну. Александрия на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом. Потом открыла их, отодвинула тяжелую дверь и вошла. И ее взгляд, почти против ее воли, немедленно нашел точку притяжения - портрет на дальней стене. Бледное лицо в тумане. Все остальное - фигуры в комнате, обстановка, превратилось в размытый фон. Мурашки снова побежали по спине уже знакомой, леденящей волной, а в ушах зазвенел тот самый высокий, тревожный звук.
[indent]Она едва осознала, что произносит слова приветствия, голос звучал автоматически. Все ее существо было сфокусировано на картине. Глаза на портрете, темные и бездонные, уже смотрели прямо на нее. Словно только ее и ждали.
[indent]Собрав всю силу воли, она заставила себя отвести взгляд и повернуться к сидящим в комнате.
[indent]- Простите меня за опоздание, - сказала она, и голос прозвучал ровно, лишь слегка приглушенно. - Дорога... заняла время. Мне потребуется осмотреть картину. И мне нужно знать все, что вам известно о ней. Абсолютно все, с самого начала.

Подпись автора

...and everyone knows how much I love summer

[indent]Александрия внимала рассказу Нарциссы, кивала, стараясь сохранять хладнокровие и профессиональную выдержку. Но внутри у нее нарастал страх. Болезнь и пожар напугали ее, а когда речь пошла о смерти ребенка, она и вовсе ужаснулась. По телу пробежали мурашки - это было уже не просто несчастье, не бытовая трагедия, а потерянная человеческая жизнь. Тут явно была замешана серьезная темная магия, и на мгновение решимость Александрии дрогнула. «Ты не справишься, ты художница, а не ловец проклятий, - сказала она себе, - ты лишь видишь сны и переносишь истории на холсты, а не противостоишь темной магии. Попроси помощи! Ты проводник, а не воин...» Нужно было посоветоваться с Алдайном. Уж ее брат знал о темных артефактах куда больше, чем она. Он бы подсказал, какие скрытые руны искать на картине. Но он бы настоял на ее немедленном отъезде из этого дома и вызове авроров. Так что нельзя было ему говорить. А что насчет Теодора? Он разбирается в темномагических проклятьях и мог бы помочь. Но упрямство Александрии не позволило бы ей обратиться к нему. «Он подумает, что без него ты ни на что не способна. И будет прав?» К тому же, дело, похоже, было срочное. Слова Нарциссы о двух неделях висели в воздухе, как острие гильотины. «Что, если процесс уже необратим? Что, если каждый час промедления - риск для всех, кто находится в этом доме?» Откладывать было бы безответственно.
[indent]Ее взгляд снова, почти против воли, скользнул к портрету. Темные глаза, казалось, наблюдали за этой внутренней борьбой с тем же холодным безразличием.
[indent]- Мысли... есть, - наконец произнесла она, выдохнув и стараясь собраться. - И они не обнадеживающие. Вы правы, дело в картине. От нее исходит зловещая темная сила - я чувствую это кожей. Угроза реальна не только для членов семьи, но и для всех, кто находится в этой комнате, включая нас всех, - она посмотрела на обеих женщин, усилием воли отвернувшись от гипнотизирующей ее картины.
[indent]- Мне нужно остаться здесь на ночь. Для наблюдения. Днем активность таких объектов часто подавлена. Ночь... все меняет. Мне нужно увидеть, как оно себя ведет, когда темно и тихо, - она сделала паузу, ее взгляд вновь задержался на Нарциссе. В ее спокойной, ледяной уверенности была сила, которой так не хватало сейчас Александрии. Но просить о помощи напрямую было... слабостью. Нужна была причина. Прагматичная причина. - Но я не могу оставаться здесь одна. Не из-за страха, - пояснила она быстро, словно оправдываясь перед самой собой, - из-за природы объекта. Он явно реагирует на присутствие, на внимание. Мне нужен... второй наблюдатель. Кто-то с сильной волей, чтобы следить за мной, пока я буду фокусироваться на картине. Когда я погружусь в работу с таким... эхом, мне нужен кто-то снаружи, чтобы вернуть меня в реальность. Мой дар — это дверь. Я не всегда контролирую, что или кто может выглянуть из нее навстречу, или попытаться затянуть меня внутрь. Если я впаду в транс или попаду под его прямое влияние, кто-то должен будет немедленно прервать контакт. Иначе... - она замолчала, решив не заканчивать фразу, несущую в себе столь пугающий прогноз. В ее словах была доля правды. Работа с бессознательным и темной магией действительно требовала подстраховки. И кто, как не Нарцисса Малфой, с ее безупречным самообладанием, мог бы стать таким якорем?
[indent]- И нужно будет установить базовую защиту, - продолжила она, возвращаясь к плану. - Простые охранные чары, барьер от внешних влияний. Чтобы то, что заключено там, - она кивнула в сторону портрета, - не могло выйти за пределы обозначенного круга.
[indent]- Если вы согласны, - она вновь переглянулась с Нарциссой, - то нам нужно подготовиться. Миссис Грейсленд же, - Александрия повернулась к бледной хозяйке, - я бы настоятельно рекомендовала вам с семьей покинуть особняк на ночь. Чем дальше, тем лучше.

Отредактировано Alexandria Blishwick (2026-01-24 16:47:49)

Подпись автора

...and everyone knows how much I love summer

[indent]Александрия взглядом проводила миссис Грейсленд, которая выскочила из гостиной с такой поспешностью, будто за ней гнались все демоны преисподней. В какой-то мере так оно и было, просто этот демон пока висел на стене и терпеливо ждал. Оставшись наедине с Нарциссой, Лекси почувствовала, как напряжение в комнате изменилось - стало более сконцентрированным, направленным. Будто портрет теперь мог уделить им обеим все свое внимание без необходимости отвлекаться на истерику хозяйку дома.
[indent]- С чего начнем... - повторила она вопрос, все еще не отрывая взгляда от картины. - С защиты.
[indent]Она опустилась на колени прямо посередине гостиной, не обращая внимания на пыльный паркет, и раскрыла свой саквояж. Руки ее слегка дрожали, когда она доставала мелок из драконьей кости, пузырек с толченым лунным камнем и небольшой хрустальный флакон с жидкостью, переливающейся перламутром. Теперь она старалась не смотреть прямо на портрет, но краем глаза видела, что силуэт женщины в тумане остается неподвижным. Пока что.
[indent]- Я начерчу круг. Обычный охранный, не слишком сложный, но с акцентом на ментальную защиту, - объясняла она, проводя мелом по полу ровную, уверенную линию. - Пока я рисую, смотрите на картину. Не отводите взгляд. Если она начнет... меняться, подайте знак. Например, просто кашляните.
[indent]Она замолчала, сосредоточенно выводя руны по краю круга. В комнате было тихо. Слишком тихо. Даже скрипучие половицы, казалось, затаили дыхание. Александрия чувствовала спиной, затылком, каждым нервным окончанием этот взгляд с картины. Он был тяжелым, почти осязаемым, как влажное, холодное дыхание в затылок. Закончив с рунами, она открыла пузырек с толченым лунным камнем и начала сыпать серебристую пыль поверх меловой линии. Пыль засветилась слабым, призрачным светом, и на мгновение Александрии показалось, что в комнате стало чуть теплее. Она поднялась, отряхнула колени и достала из саквояжа небольшой складной мольберт и холст. Поставила их в центр круга, рядом положила уголь и краски.
[indent]- Теперь мы должны зайти в круг.
[indent]Она шагнула внутрь и поманила за собой Нарциссу, и только тогда позволила себе поднять глаза на портрет. И замерла.
[indent]Женщина на портрете смотрела прямо на нее. Раньше Александрия не была до конца уверена - так бывает с движущимися портретами, они следят за зрителем, это нормально. Но сейчас это было иначе. Голова женщины была чуть повернута. Раньше она смотрела прямо, вдаль, сквозь туман. Теперь ее лицо было обращено точно на них. Уголок губ, казалось, приподнялся чуть выше. Всего на миллиметр. Но этого было достаточно, чтобы Александрия почувствовала, как по ее телу побежали мурашки.
[indent]- Миссис Малфой, - голос Александрии прозвучал хрипло, почти шепотом. - Она... она смотрит на нас. Именно на нас. Вы видите?
[indent]Она сделала шаг назад, почти врезавшись в Нарциссу. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая тишину. Ей отчаянно, до дрожи в коленях захотелось, чтобы Нарцисса обняла ее. Просто прижала к себе, как старшая сестра, как защита от этого ледяного, голодного взгляда. «Возьми себя в руки. Ты пришла помочь. Ты должна понять, как это убивает. Если сейчас сломаешься, оно победит, даже не начав».
[indent]Александрия сглотнула, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Женщина в тумане смотрела в ответ. Не двигалась больше. Просто смотрела. Но от этого неподвижного взгляда кровь стыла в жилах.
[indent]- Мы будем ждать, - тихо сказала она, крепче сжав волшебную палочку. - Я не знаю, что именно оно делает. Как убивает. Через касание? Через сон? Через мысли? - она говорила скорее себе, чем Нарциссе, пытаясь успокоить собственный пульс логикой. - Нужно увидеть. Понять механизм. Только тогда мы сможем... противостоять.
[indent]Палочка в ее руках дрожала. Она положила ее на колени и просто смотрела. Смотрела в эти черные, бездонные глаза, пытаясь не моргать, пытаясь уловить момент, когда они моргнут первыми. В комнате было холодно, несмотря на начало осени. И тихо. Тихо, как в склепе. Портрет смотрел, ждал. Но чего, полуночи? И это ожидание было самым страшным.

Подпись автора

...and everyone knows how much I love summer