Уэльские острова… даже произносить это название – словно прикасаться к древней тайне, к шепоту легенд, оживающей в скалистых берегах и порывистом ветре. Для человека, ощущающего зов дикой природы, это место – квинтэссенция нетронутой красоты, но для драконологов, это нечто гораздо большее – живая лаборатория, дом для существ, завораживающих и внушающих трепет.

Заповедник, раскинувшийся на нескольких островах, был бесценным сокровищем для мира волшебников. Здесь, вдали от любопытных глаз магглов, драконы могли жить и размножаться в своей естественной среде, не подвергаясь преследованиям и не представляя опасности для людей. Анна часто наблюдала, как маленькие зелёные уэльские драконы, ещё неуклюжие и любопытные ко всему новому, вылупляются из яиц, заботливо охраняемых матерями.

Ценность заповедника заключалась не только в сохранении видов, но и в возможности изучать драконов в контролируемых условиях. Волшебники со всего мира приезжали сюда, чтобы перенять знания, чтобы узнать больше об их поведении, их магии, их роли в экосистеме. И многие сотрудники подобных заповедников верят, что понимание драконов необходимо для поддержания баланса между магическим и немагическим мирами. Но превыше всего Анна ценила безопасность, которую заповедник обеспечивал как драконам, так и людям. Здесь были созданы все условия для того, чтобы минимизировать риски: вокруг островов были установлены мощные защитные чары, а опытные заклинатели постоянно следили за тем, чтобы драконы не покидали свою территорию. Благодаря их усилиям, тысячи магглов, живущих на близлежащих берегах, никогда не узнают, что совсем рядом с ними обитают самые могущественные создания в мире, а над головами волшебников не нависнет угроза в их каменных джунглях в виде чешуйчатых гостей. Это было отличным достижением волшебников: создать место, где магия и безопасность могли существовать в гармонии.

Привыкшим усаживать свою задницу на мягкие министерские стулья, не понять прелести здешних мест: этот простор, эту дерзость, эту свободу и её смысл. Острова полны дикой жизни, которую бережно содержат и оберегают всего лишь волшебники, которые не могут искренне понять незаинтересованность Министерства Магии в их запросах и вполне ясных перспективах сохранения привычных отношений и условий содержания. Всё вымерено годами практики, посчитано с условием легкого запаса на равные времена и рождение новых особей, но структуре, сердцу магической Британии не угодить. Конечно, откуда им, скрытым в четырех стенах за пергаментной рутиной, узнать на собственной шкуре, как это опасно лишать такие заповедники спонсирования и постоянства.

Своими силами расходы не покрыть, а водить на экскурсии толстосумов не достаточно для стабильного финансирования. Волонтерство помогло на пару месяцев, но обдирать людей на расходы, которые должно быть заинтересовано перекрывать Министерство, просто не честно. Поэтому драконологи пошли на крайние меры и они сработали, явив перед бунтующими хрупкую чиновничью фигуру.

Она говорила много, с манипуляциями, с явным обесцениванием этого места, что лишь доказывало Анне одно: Министерство слепо и не узнает никогда ценности, пока не прочувствует хотя бы часть смысла на собственной шкуре.

- Ох, мадам Магнолд, поверьте, порой прогулки в горах могут пойти на пользу даже министру магии, - дежурно улыбнулась волшебница, выходя во главу бунтующего строя. Девчонка не из робкого десятка и далеко не так глупа, чтобы поддаться давлению со стороны. Есть цель и вполне конкретная, а значит добиться её важно любой ценой.
- Вы думаете, мы тут работаем меньше? Увы, но нам не понять ваших затрат на работу, а вам - наших. Но поверьте, у меня есть ряд аргументов, которые могут убедить сердце магической Британии включить голову и перестать экономить на своих драконьих заповедниках. Пройдемся?

В глазах Анны плескалось нечто большее, чем просто упрямство и фанатичная любовь к своим драконам. Там была какая-то решимость, граничащая с отчаянием. И это отчаяние звучало гораздо громче любого выкрика. Она не проявляла эмоций, не тратила время на пустую болтовню, но всё же вынуждала прибывшую леди следовать за ней. Иначе разговора было не построить. Голдштейн развернулась, махнув головой в сторону ворот, и направилась внутрь заповедника. Драконологи, словно по команде, расступились, пропуская гостью на территорию.

— Вы думаете, что мы просто содержим здесь опасных сувениров, — бросила Анна через плечо, не отрывая взгляда от тропы. — Вы считаете, что драконы — это лишь источник проблем и расходов. Но вы ошибаетесь. Они — ключ к нашей защите. Они — древняя сила, которую мы не можем себе позволить игнорировать.

По каменным тропам, где можно было легко вывернуть ноги, девушка привела волшебницу на небольшую возвышенность, с которой драконологи время от времени вели наблюдения за драконами издалека. И сейчас перед Миллисент предстал обзор трех драконьих стаек зеленых чешуйчатых особей.
Воздух был наполнен запахом серы, пота и животного страха.

— Что вы видите здесь? Это не просто опасные сувениры, — сказала Анна, повернувшись к женщине. — Это валлийские зеленые драконы. Они находятся под угрозой исчезновения. Если мы не будем заботиться о них, они просто вымрут. И это будет невосполнимая потеря для всего волшебного мира. Они не только мощный ресурс, но и часть истории. Живая, дышащая часть. И потеря драконов ляжет на плечи Министерства, залепляя и без того слабеющую на глазах репутацию. Бесспорно, мадам, мы можем перестать вообще запрашивать спонсирование от Министерства, а заодно перестать работать, снять щиты и отпустить в вольный выгул всех и каждого среди присутствующих обитателей заповедника. Наверное, это будет красивое зрелище: столбы огня с неба в самом центре Лондона, или открытая пасть на подлете к ребенку на территории Хогвартса. А может сразу к магглам?

Анна обернулась, и в ее глазах читалась непоколебимая уверенность.
- Им не важно где искать добычу. Диких особей еще очень много вне заповедника. Но тут их больше, чем на воле. Но если это всё еще не доводы, то вот вам другие. Подумайте сами. Что произойдет, если знания о драконах, накопленные здесь годами, попадут в руки темных волшебников? Драконы – это не просто сила, это оружие. Оружие, которое в умелых руках может разрушить все, что нам дорого. Мы здесь не просто ухаживаем за животными. Мы защищаем мир от потенциальной катастрофы.

Она сделала паузу, позволяя ее словам осесть в сознании Миллисент.
- Мы проводим исследования, чтобы понять их слабости и сильные стороны. Мы разрабатываем методы контроля и защиты. Мы даем знания будущим поколениям волшебников, чтобы они умели обращаться с драконами ответственно. А вы хотите лишить нас всего этого? Вы хотите оставить нас безоружными перед лицом опасности? Отличная политика Министерства.

Подпись автора

Минерва ван лав❤️

Анна выслушала все это с каменным лицом, но внутри что-то щелкнуло. Не от страха перед угрозами авроров или усыпления драконов — эти слова были пустым звуком для человека, который провел годы среди существ, способных превратить в пепел целый отряд волшебников. Щелкнуло от осознания, насколько далеко зашло это министерское высокомерие, насколько глубоко укоренилось убеждение, что все можно купить, продать или угрожать чем-то страшным.

Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и в ее глазах появился холодный, почти хищный блеск.

— Пособничество терроризму? — голос Анны был тих, но каждое слово резало воздух острее, чем драконий коготь. — Какая великолепная формулировка, мадам Магнолд. Позвольте мне напомнить вам кое-что из области юриспруденции, которую вы так любите цитировать в своих кабинетах. Пособничество предполагает намеренные действия. А вот игнорирование официальных запросов, систематическое сокращение финансирования и доведение критически важной инфраструктуры до состояния коллапса — это называется халатностью. И если щиты упадут не по нашей злой воле, а потому что нам физически нечем их поддерживать, то это будет не наша вина, а ваша.

Она не отводила взгляда, давая словам врезаться в сознание министерской дамы.

— Мы отправляли отчеты. Каждый квартал. С подробными расчетами, с четкими цифрами, с перспективными планами. Мы доносили до Министерства ситуацию за полтора года до того, как она стала критической. И что мы получили в ответ? Отписки. Отложенные решения. Обещания "рассмотреть вопрос позже". А когда "позже" наступило, оказалось, что у казны нет средств. Забавно, правда? Нет средств на заповедник, но есть на новые позолоченные рамы для портретов министров в главном холле. Нет средств на защитные чары, но есть на ежегодные банкеты для элиты. Я говорю в целом, не конкретно в ваш адрес.

Анна развернулась и указала на драконов внизу, ее голос стал громче, пробиваясь сквозь вой ветра:

— Вы хотите знать, что мы можем дать Министерству? Прекрасно. Давайте поговорим на вашем языке — языке выгоды и транзакций. Драконья кровь? Мы можем поставлять до восьми литров в месяц, но только в период линьки, когда забор крови не наносит существенного вреда здоровью драконов. Это с апреля по июль. В остаче время года — максимум два литра, и то с условием, что животное проходит полное обследование перед процедурой. Чешуя? Валлийские зеленые сбрасывают чешую дважды в год — весной и осенью. Мы можем собирать до пятидесяти килограммов за сезон. Вырывать ее силой вне сброса мы не будем. Это не только жестоко, но и бессмысленно — такая чешуя теряет половину своих защитных свойств.

Она сделала паузу, позволяя информации усвоиться.

— Что касается обучения заклинателей — у нас есть четверо сотрудников с достаточной квалификацией, чтобы проводить курсы по усмирению крупных магических существ. Но вот загвоздка, мадам: они не могут отправиться в Лондон, потому что без них здесь не будет никого, кто удержит щиты. Мы не благотворительная организация и не армейский резерв — мы критически важная инфраструктура, которая работает на пределе. И если вы заберете наших людей, кто будет охранять ваших драконов? Волонтеры? Студенты-практиканты?

Ветер снова взвыл, и один из драконов внизу издал протяжный рык, словно подтверждая слова Анны.

— И теперь давайте поговорим о том, что происходит в Лондоне, — голос Анны стал жестче, острее. — Люди гибнут на улицах? Да, это ужасно. Но знаете, что еще ужаснее? То, что Министерство обвиняет всех вокруг, вместо того чтобы признать собственные провалы. Темные волшебники не появляются из ниоткуда. Они — продукт системы, которая игнорирует проблемы, пока они не разрастутся до катастрофы. Точно так же, как вы игнорировали наши запросы. И теперь, когда ситуация вышла из-под контроля, вы приезжаете сюда и требуете, чтобы мы решили ваши проблемы?

Анна скрестила руки на груди, и в ее позе читалась непоколебимая решимость.

— Министерство не обязано содержать наш "личный рай"? Отлично. Тогда Министерство также не обязано рассчитывать на то, что мы будем держать щиты из чистого энтузиазма и любви к родине. Реальность такова: нет денег — нет работы. Нет работы — нет барьеров. Нет барьеров — драконы разлетаются. И когда это произойдет, не надо будет искать виновных в лице Анны Голдштейн и ее коллег. Виновными будут те, кто принимал решения в комфортных кабинетах, далеких от этих скал, ветра и реальной опасности.

Она сделала еще один шаг, почти вплотную приблизившись к Миллисент, и в ее голосе прозвучала ледяная уверенность:

— Вы знаете, что самое забавное? Вы угрожаете нам аврорами и усыплением драконов, словно это вас поставит в выгодное положение. Но давайте посмотрим правде в глаза: если Министерство отдаст приказ усыпить популяцию валлийских зеленых, это станет международным скандалом. А репутация Британии, которая и так трещит по швам, окончательно развалится. Так что не надо угрожать тем, что вы не осмелитесь сделать.

Анна отступила на шаг, давая Миллисент пространство и себе тоже. А затем голос сотрудника, и желание оставить гостью на этом же месте в ту же секунду, но девушка лишь выслушивает её и кивает в сторону, куда следует направиться, делая шаг первой, и продолжая уже спокойнее.

— Нас прервали. Я хотела сказать, что у вас есть выбор, мадам. Вы можете продолжать играть в свои министерские игры, манипулировать словами и угрожать последствиями. Или вы можете вернуться в Министерство и донести до своих коллег простую истину: заповедник нужно финансировать не из благотворительности, а из элементарного здравого смысла. Однако, чтобы вы тоже не были в проигрыше, мы готовы поставлять вам материалы. К слову, у нас есть небольшие запасы чешуи.

Они входят в дальнюю секцию инкубатория. Там, среди тщательно размеченных гнезд, лежит оно — яйцо размером с большую тыкву, покрытое серебристо-серой скорлупой с темными отметинами. Трещина проходит по всей окружности, и в ней уже виднеется что-то темное, движущееся.

Анна инстинктивно замедляет шаг, давая знак остальным остановиться на безопасном расстоянии. Томас уже достает защитные перчатки из драконьей кожи — стандартная процедура, которую она сама прописала три года назад.

— Не приближайтесь больше, — тихо, но властно говорит она, не отрывая взгляда от яйца.

Трещина расширяется с тихим хрустом, похожим на раскалывающийся лед. Из нее высовывается крошечная морда — плоская, с короткими шипами, покрытая влажной пленкой. Драконенок слепо тычется в скорлупу, и Анна видит, как он использует специальный роговой нарост на носу — яйцевой зуб, который отпадет через несколько дней.

Подпись автора

Минерва ван лав❤️