Весь день Хельге приходилось лавировать между осмотрами и административной работой. Ничего нового, разумеется, в этом не было. И, пожалуй, даже нельзя было сказать, что нагрузка росла слишком быстро и никогда не спадала. Но почему-то в последнее время ей все чаще казалось, что груз неделя за неделей становится все тяжелее.

Поэтому, когда один из коллег ловко "поймал" ее в редкий момент передышки и деловым шепотом попросил в экстренном порядке осмотреть одного из больных, старшему целителю Поллингтониус в первую секунду всей душой захотелось оказать самое отчаянное сопротивление и отослать несчастного к кому-нибудь еще. Но стоило ей бросить беглый взгляд в сторону застывшего при входе с потерянным видом молодого человека, которому явно требовалась срочная помощь, как вся ее решимость отказать сразу рассеялась. Поэтому она лишь коротко кивнула тому, кто его привел (тот исчез и кабинета в ту же секунду, не дожидаясь, пока она передумает) и заглянула в переданную им медицинскую карточку.

Брови ее при этом сразу же неодобрительно поползли вверх. Выходила какая-то полная нелепица. Пациент явно находился под воздействием некого заклятья. Причем на злонамеренно наведенное проклятие это не походило. Участие в каких-либо опасных инцидентах сам парень отрицал. И в результате в качестве причины повреждения была указана "бытовая магическая травма"... что было, откровенно лишено всякого смысла.

От размышлений ее отвлек голос самого "пациента". Слабый, почти механический. Да и видок у него был не из лучших. В гроб и то, бывает, краше кладут. Со вздохом женщина отложила карточку и переключилась на парня.

- День, как я погляжу, не такой уж добрый для нас обоих, - произнесла она, вглядываясь в лицо Питера и отмечая про себя все, что могло бы рассказать опытному целителю о его состоянии и вызвавших его причинах, - А люди так просто не ломаются. Над такими поломками обязательно должен кто-то или что-то постараться. Разве вам никто никогда об этом не рассказывал, мистер Петтигрю?

Впрочем, это риторический вопрос. Вряд ли сейчас молодой человек был настроен на философские беседы. Во-первых, самочувствие не располагало. А во-вторых, какие разговоры по душам, если он даже о причинах своей "бытовой травмы" не мог рассказать честно?

- Давайте-ка начистоту, - Хельга встала и подошла чуть ближе, - Дела наши плохи. Вы едва стоите на ногах. Сколько же вы вытерпели, прежде чем обратиться за помощью? А впрочем, не отвечайте. Это пока не так важно. Так вот, к вашему сведению, мои силы тоже, увы, на исходе... не то чтобы это вас касалось, но учитывать придется. И если в течение ближайшего получаса мы не разберемся в вашим диагнозом, то произойдет одно из двух. Либо вам сразу станет настолько плохо, что вы принудительно попадете в стационар с неясными перспективами. Либо я, спустя какое-то время бесполезных разговов, окончательно выдохнусь, а вы сбежите - и потом все равно попадете в стационар, но чуть позже, когда вырубитесь по пути домой, - она скрестила руки на груди и попыталась посмотреть Петтигрю прямо в глаза, - Но есть и другой выход. Вы сами и прямо сейчас расскажете мне без утайки, что с вами случилось. Обросив стыд, страхи и даже юридические соображения. Я ваш целитель. Не мама или папа, чтобы укорять за ошибки. Не аврор, чтобы ловить за руку, если вы что-то там натворили. И не судья, чтобы иметь по этому поводу какое-либо мнение. Меня интересует лишь одно - причина вашей травмы. И в данный момент вы зачем-то лжете моим коллегам, будто она вам неизвестна. Что сильно мешает нашему с вами прогрессу в решении вашей же проблемы.

Если бы на месте Питера был кто-то более зрелый, то после такого признания целительница отправила бы его в стационар без всяких дальнейших разговоров. (Впрочем, мог ли взрослый и здравомыслящий волшебник вообще оказаться в такой ситуации?) Но перед Хельгой сейчас стоял молодой, несчастный и испуганный парень. Практически подросток. И, прежде чем сталкивать его лбом с последствиями собственной глупости, следовало сперва хотя бы устранить непосредственную опасность для его здоровья.

Слушать дальше не имело смысла. Раз Мистер Петтигрю снова перешел на очевидную ложь, то, по всей видимости, он уже сообщил ей всю правду, которую готов был раскрыть. Оставался, впрочем, один важный вопрос. Какое заклинание его угораздило так неумело направить против себя самого? Хельга припомнила данные из анкеты пациента и указанную там профессию. Нет, никаких специализированных заклинаний, призванных влиять на сознание, тот знать очевидно не мог. Оставалось лишь что-то базовое, из школьного курса...

- ...Обливиэйт? - озвучила Хельга самую верояную версию, уже совершенно по-новому вглядываясь в лицо Питеру, - Вы использовали на самом себе Обливиэйт, не так ли?

Впрочем, подтверждения целительнице тоже не требовалось. Во-первых, она почти не сомневалась в своей правоте. А во-вторых, даже если это окажется другое заклятье, первоначальные шаги по расхлебыванию того неправдоподобного болота, куда парень сам себя загнал, будут все равно примерно одни и те же.

Для начала, Хельга решительно взяла Питера за руку и с не терпящей возражений торопливость усадила в одно из двух низких и мягких кресел. Потом подошла к своему столу и вынула из какого-то ящичка маленький пузырек с зельем.

- Вот, выпейте. И без пререканий, пожалуйста. Будет не совсем приятно, но, к сожалению, это необходимо, - объявила она, вернувшись к Петтигрю и резким движением протягивая ему зелье, - А пока пьете, я вам кое-что объясню.

Даже убедившись, что Питер схватил пузырек обеими руками, она не поторопилась отойти. Напротив, целительница села напротив него на корточки, чтобы оказаться с пациентом на одном уровне (совсем как советуют делать при разговоре с маленькими детьми) и только тогда продолжила свою речь.

- Ваша аналогия с тем, что вы будто разобрали себя на части, довольно неплоха. Но, пожалуй, все же не так точна, как хотелось бы. Давайте сформулируем иначе... - она немного поразмыслила, подбирая образ, который бы отражал ту мысль, что она хочет донести, но вместе с тем был бы понятен, - Представьте, что ваше сознание - это огромный клубок нитей. Все ваши воспоминания, эмоции, ваши убеждения, отдельные мнения и даже некоторые реакции вашего тела - все это нанизано на эти нити, как какие-нибудь бусины или что-то в том же роде. И вот, вы, желая высвободить из клубка одну такую бусину, вместо того чтобы сперва размотать нити, взяли ножницы и... - она развела руками и помолчала несколько секунд, - А теперь нам приходится иметь дело с последствиями.

Не торопя Питера, Хельга терпеливо ждала, пока тот выпьет лекарство. При этом ей приходилось с усилием подавлять копившееся внутри раздражение на коллег, которые не додумались с этого начать и вместо этого использовали универсальные контр-заклинания, чем только лишь "разодрали клубок" еще больше. Впрочем, на данном этапе пареньку знать это было совершенно необязательно.

- Итак. Во-первых, до начала любого лечения, нам нужно устранить неприятные симптомы, вызванные повреждением. Так сказать, "вывободить все нити". С этим, я надеюсь, справится зелье. Сегодняшний вечер и ночь я очень попрошу вас остаться в Мунго под наблюдением, чтобы убедиться, что все сработало. Обещаю, мы пока не будем оформлять вас как пациента. И я почти уверена, что все будет в порядке, так что уже завтра вы отправитесь домой. Но затем, во-вторых, каждые три дня вам придется приходить на прием. Это необходимо, чтобы мы могли мониторить ваше состояние и с помощью заклинаний заново восстановить все потерянные связи внутри вашего разума. Иными словами, заново связать все "нити" между собой и "смотать клубок", нанизав рассыпавшиеся "бусины" в нужном порядке. А уже, в-третьих, в самом конце, когда ваш разум будет к этому готов... можно будет обсудить иные способы - безопасные и законные! - решения вашей проблемы с отдельными воспоминаниями.

Целительница внимательно наблюдала за парнем все время, пока говорила сама и пока он отвечал ей. От ее взгляда не смогли укрыться ни его покорность, ни обнадеживающие перемены в состоянии: почти совсем унявшаяся дрожь в руке, чуть более расслабленная поза и, главное, смягчившийся тик и ставший куда более осмысленным и сфокусированным взгляд. Зелье начало действовать быстро, а значит, они не опоздали. Это немного успокоило Хельгу. Она все еще считала, что мистеру Петтигрю следует провести ночь в больнице во избежание чрезвычайных ситуаций, но вероятность того, что симптомы не удастся устранить с помощью зелий, можно было смело оценивать как крайне низкую.

Впрочем, она также отлично отдавала себе отчет в том, что это лишь начало. Если не распутать весь "клубок", то рано или поздно у пациента разовьется привыкание к зельям и они просто перестанут действовать. Тогда все, от чего минуту назад так страдал Питер, вернется и ударит по нему с той же силой, или даже еще сильнее прежнего.

Но от мыслей о следующих возможных шагах в лечении отвлек ее вопрос пациента.

- Забрать? Я? - Хельга печально усмехнулась и отвела взгляд в сторону, - Боюсь, это не совсем то, что я имела в виду...

Ах, если бы только она обладала такой силой - забирать и окончательно "хоронить" чужие воспоминания - насколько проще стала бы ее работа в Мунго! Скольким она могла бы помочь... По правде сказать, даже если бы ей удалось научиться справляться лишь только с собственными болезненными воспоминаниями, она бы даже это сочла за победу. Но увы, ей оставались неподвластны даже причуды ее собственной памяти.

Впрочем, кое-какие способы совладать с болезненными воспоминаниями Хельге все же были известны. Например, Омут Памяти. Этот артефакт был очень редким, но, к счастью, в больнице имелся. Правда, его использование жестко контролировалось. Да и полезный эффект всегда оставался под вопросом. И все же в данном конкретном случае целительница была уверена, что без него не обойтись. Ну или, как минимум, он мог бы сильно облегчить лечение.

Хельга знала, что существуют волшебники, сильные окклюменты и легиллименты, способные свободно извлекать собственные воспоминания не просто с помощью палочки и специальных артефактов, а голыми руками или даже силой мысли. Ей до этого было далеко. Да что там, далеко! Она никогда и не пробовала себя в этих областях.

Пользоваться же Омутом Памяти ей, к счастью или к несчастью, уже доводилось, хотя принципы его работы оставались для нее все так же темны и загадочны. Все что она понимала, можно было уместить в пару-тройку фраз, а именно. Присутствие артефакта помогало волшебнику извлечь избранное воспоминание из собственного сознания с помощью волшебной палочки и погрузить в Омут, а потом хранить там или в отдельном сосуде. После этого память о соответствующих событиях становилась, как правило, глухой и отстраненной, словно они происходили не с самим человеком, а он читал о них в книге или слышал от кого-нибудь. Кроме того, эти воспоминания становились недоступных для других волшебников, которые захотели бы покопаться в чужих мыслях.

- Но поверьте, существуют надежные пути для того, чтобы лишить прошлое своей разрушительной силы, - постаралась она обнадежить Петтигрю, - И некоторые из них вполне доступны нам здесь, в клинике Св. Мунго. А пока мы не добрались до этого этапа, лично вам следует сосредоточиться на том, чтобы восстановить силы.

С этими словами она забрала из рук Питера пустой пузырек и, поднявшись на ноги, направилась к столу, чтобы убрать его к использованным. Впоследствии ей предстояло еще заполнить отчетность об использовании зелья и направить емкость на дезинфекцию и переработку.

Хельга не спешила отвечать. Убрав пузырек, она снова села за стол и сделала несколько записей в своем журнале и в карточке Питера. Но все это были давно привычные "готовые" фразы и доведенные до автоматизма действия. Думала же она в это время совершенно о другом.

Настойчивость молодого человека и его зацикленность на том, чтобы непременно уничтожить воспоминания без остатка (особенно вкупе с безрассудными, саморазрушительными действиями до этого) наводили ее на нехорошие подозрения. Именно у таких ребят, ищущих простого и быстрого решения любой ценой, есть риск нарваться на "доброжелателей", готовых его предоставить. Проблема ведь не в том, что таких решений не существует. Скорее она в том, что слишком "удобные" из них способны потом обернуться злом похуже того, от которого избавляют. Некоторые могли привести, например, к разного рода зависимостям. Или повиснуть на шее тяжким "долгом", за который пришлось бы возвращать непомерные "проценты". В общем, цена поспешности и нежелания справиться с проблемой самостоятельно, без "волшебной таблетки" могла оказаться на проверку слишком высока.

- Мистер Петигрю, - произнесла наконец Хельга чуть более строгим тоном, - Кажется, я предупредила вас, что лечение будет происходить поэтапно. К вопросу о воспоминаниях мы вернемся позднее, когда нам удастся полностью снять заклятие.

По правде говоря, целительница не была полностью искренней. Пожалуй, она могда бы дать Питеру, например, сильные успокоительные зелья, которые бы притупили если не память, то эмоциональную реакцию на события. Но мало того, что это сильно замедлило бы процесс излечения, еще и приучать его справляться таким способом... В конечном итоге, это могло оказаться чревато.

- Пожалуй, я провожу вас сама и дам указания коллегам относительно того, как именно разместить вас в Мунго на эту ночь. К тому же, сегодня у меня ночное дежурство, так что при любой чрезвычайной ситуации я смогу лично проследить, чтобы все сделали правильно, - тут ее голос снова смягчился и она посмотрела парню в глаза, - В общем, что я хочу этим сказать... Сегодня вам не следует ни о чем волноваться. Пожалуйста, постарайтесь отдохнуть, оставьте все лишние мысли за стенами клиники и доверьтесь медикам.

"Я буду делать все, что вы скажете," - сказал Питер Петтигрю. И Хельге стоило большого усилия, чтобы никак не отреагировать на такие его слова.

Еще один тревожный звонок. Понятно, что стоило сделать скидку на обстоятельства. На его испуг и на то, что она - целитель, которого необходимо слушаться ради собственной же пользы. И все-таки что-то во взгляде Петтигрю заставляло женщину подозревать, что его эмоция куда глубже. Что эта отчаянная нужда в поддержке и безопасности, которую он испытывал, могла еще серьезно выйти парню боком.

Хельга не понаслышке знала, сколько недобрых людей в мире только и ждут, чтобы кто-то юный и впечатлительный поверил им и во всем их слушался. И они даже готовы дать взамен то самое чувство опоры, но лишь только для того, чтобы обрести власть над тем, кто от нее зависим. А потому поощрение с ее стороны любой склонности к подобной зависимости - вещь опасная и откровенно повредившая бы любому из ее пациентов.

- Не стоит, - ответила она на благодарность Питера мягким и в то же время профессиональным тоном, - Заботиться о пациентах - это мой долг, как и любого сотрудника этой клинике. И я всегда рада, когда могу быть полезной.

Дальше все снова пошло по накатанной. Целитель Поллингтониус сопроводила пациента Петтигрю к стойке дежурной медсестры и объяснила ей всю ситуацию. А потом терпеливо подождала, пока Питера (с удивительной быстротой, которой немало способствовало ее присутствие) определили в небольшую и даже довольно уютную по меркам клиник палату.

Все это время она не переставала зорко следить за состоянием молодого человека, но при этом старалась и не создавать лишней суматохи. Например, она не пыталась настаивать на том, что ему нужна чужая помощь, чтобы добраться куда-либо. Но в то же время подстраивала свой шаг (и других заставляла подстраиваться) так, чтобы тот поспевал и не испытывал особых сложностей или переутомления даже с учетом его состояния.

Перед уходом она лично дала инструкции медсестрам и еще одному дежурному колдомедику. А также повторила Питеру то же, что и ранее: все под контролем, ему следует расслабиться и отдохнуть, а в экстренном случае - звать персонал, и она тоже обязательно будет неподалеку. Наконец, пожелав ему спокойной ночи, Хельга удалилась.

На самом деле, ее первая "смена" закончилась уже несколько часов назад. Просто в последнее время накопилось столько незаконченных административных дел, что Хельга предпочла остаться в свой перерыв на рабочем месте и разобраться с ними под чашку чая... Но как раз в этот момент на ее пороге и возник этот несчастный Питер Петтигрю.

До "ночного" оставалось еще два с лишним часа. Наскоро перекусив, Хельга с тоской взглянула на кипу неразобранных бумаг и осознала, что и в этот раз придется отложить все до следующего подходящего случая. Вздохнув, она закрыла дверь кабинета изнутри и пристроилась в одном из кресел, чтобы хоть немного поспать.

Она знала, что уже меньше чем через пару часов ее ждет сигнал будильника, бодрящее зелье и очередной обход. Который, возможно, следует начать с того, чтобы как минимум узнать у дежурных о состоянии только-только поступившего с заклинательной "бытовой травмой" пациента.

Отредактировано Helga Pollingtonious (2026-03-06 12:53:47)

Сон Хельги оказался стремительным и пустым, без каких-либо сновидений, а пробуждение - резким и неприятным. Из тех, когда сначала не понимаешь, где находишься и сколько прошло времени. Хельга открыла глаза и несколько секунд смотрела перед собой, пока память постепенно не расставила все по местам: кресло, бумаги на столе, короткий перерыв перед ночным обходом.

Будильник еще не сработал. Просыпаться до времени было для целительницы обычным делом, а все из-за никогда не отступавшего чувства напряженности. Она медленно выпрямилась в кресле, провела ладонью по лицу и несколько раз глубоко вдохнула, отгоняя вязкую сонливость. В коридоре за дверью было тихо - можно сказать, почти слишком тихо. Ночная смена в Св. Мунго редко проходила без мелких тревог, а потому даже в моменты спокойствия всегда казалось, будто здание просто затаило дыхание.

Хельга поднялась, поправила мантию и, на ходу убирая выбившуюся прядь волос, вышла в коридор. Все здесь было ей знакомо наизусть: и приглушенный свет, и каждый запутанный поворот, и каждая закрытая дверь на ее пути. И за каждой дверью она угадывала происходящее: размеренное сонное дыхание, беспокойное дремотное бормотание, напряженная тишина бессонницы.

Ей не удалось заметить ничего тревожного или примечательного до тех пор, пока она не приблизилась к комнате отдыха для персонала. Оттуда доносились приглушенные голоса - один напряженный, другой оправдывающийся. Целительница остановилась на секунду, прислушиваясь. В словах, что ей удалось уловить, не было ни намека на срочные происшествия, но при этом тон разговора был слишком резок для ночного времени.

Решив больше не медлить, она резко открыла дверь. Картина оказалась именно такой, какой она ожидала, и одновременно хуже. У стола стояла дежурная медсестра, раскрасневшаяся и явно раздраженная. А перед нею - Питер Петтигрю, все еще бледный, растрепанный, в больничной рубашке и с тем самым потерянным видом, который успел запомниться Хельге даже за их недолгое знакомство.

Сестра как раз заканчивала очередную тираду, когда заметила вошедшую миссис Поллингтониус и мгновенно осеклась. В комнате на секунду повисла неловкая тишина.

- Что здесь происходит? - спокойно спросила Хельга.

Медсестра поспешно начала объяснять ситуацию: пациент покинул палату без разрешения, разгуливал по коридорам, нарушил режим отделения… Слова сыпались одно за другим, пока целительница слушала, не перебивая. Когда та наконец закончила, Хельга тихо вздохнула.

- Понятно, - сказала она ровным голосом. - Вернее, мне понятно, что сделал пациент. И совершенно непонятно, почему он обнаружил вас в комнате отдыха. Согласно правилам ночного дежурства, пост у палат не должен оставаться без присмотра. А простой этикет и здравый смысл предписывают, прежде чем упрекать больного в нарушении дисциплины, сначала убедиться, не требуется ли ему помощь.

Голос Хельги не был громким, но в нем звучала та самая спокойная строгость, от которой обычно хотелось немедленно исправить собственную ошибку. Медсестра заметно побледнела и коротко кивнула. Дожидаться более подробного ответа от нее целительница не стала и сразу повернулась к Питеру.

- Прошу прощения за поведение нашего персонала, мистер Петтиргю. Уверяю вас, что такие случаи - редкость. Пойдемте, я провожу вас обратно.

Уверенная в том, что он пойдет следом, Хельга спокойно направилась в коридор. Однако повела она Питера сперва отчего-то в обратную от его палаты сторону. Они успели оставить позади несколько дверей, прежде чем Хельга остановилась у небольшого столика в нише у стены, где и находился оставленный медсестрой пост. А еще в паре шагов был установлен почти не заметные издали фонтанчик для питья и полка с несколькими чистыми стаканами.

Хельга быстро налила один из них до половины и протянула Питеру.

- Вот, выпейте. У вас губы совсем сухие. Зелье, которое вы приняли до этого, очень действенное, но, к сожалению, имеет свои побочные эффекты. Один из них - риск обезвоживания.

Она внимательно пронаблюдала, как он берет стакан. Только убедившись, что его руки не дрожат слишком сильно, она позволила себе чуть смягчить выражение лица.

- А теперь расскажите, пожалуйста, - тихо продолжила Хельга, - Что именно заставило вас выйти из палаты посреди ночи? Только жажда, или же были и другие причины? Простите за любопытство, но на данном этапе мне необходимо понимать, как меняется ваше состояние. Нет ли рецидивов.