Рита лишь отмахнулась — жест получился изящным, но предельно красноречивым.
— Ах, Ромейро, — пропела она, поправляя идеально уложенные локоны. Каким чудом они не растрепались после пережитого на трибунах — загадка, достойная отдельного исследования. — Если бы я слушала всех, кто советует мне быть осторожнее, «Пророк» до сих пор печатал бы только рецепты тыквенных пирогов. Идёмте. Нас ждёт слава. Или, на худой конец, пожизненный запрет на приближение к заповедникам. Что тоже, согласитесь, своеобразная форма признания.
Она шагнула внутрь, и подземелье встретило её тишиной. Той особенной, гулкой тишиной, которая бывает только в местах, где совсем недавно творились дела, способные украсить не одну полосу «Пророка». Воздух здесь застыл, пропитанный остаточными флюидами магии и ещё чем-то — острым, металлическим, неестественным.
Не сдержавшись, Рита чихнула.
И резюмировала:
— А здесь пыльно. И… — Ведьма принюхалась, морща нос, — пахнет нарушением всех возможных этических кодексов. Обожаю.
Она взмахнула палочкой, и огонек на конце вспыхнул ярче, озарив помещение.
Рита удовлетворённо хмыкнула.
Клетки.
Их было много. Десятки, выстроенных в ряд вдоль каменных стен. Разного размера — от совсем крошечных, похожих на маггловские клетки для хомяков, до внушительных сооружений из кованого железа, способных вместить молодую виверну. Одни были заперты и нетронуты, другие приоткрыты, но, судя по всему, изначально пусты. И несколько, где обвал потолка потянулся дальше основного слома и затронул стены, искорежены внешними обстоятельствами.
Рита прищурилась, фиксируя каждую деталь. Подумала и достала из сумочки блокнот и, вместо любимого пера — не хотелось бы потерять его здесь! — обычный карандаш, чтобы сделать быстрые заметки. И быстрыми, летящими каракулями записала несколько наблюдений.
— Из-за драконов маленькие чудовища вырвались на свободу, но из-за чего взбесились сами драконы? — Или из-за кого?
Сзади послышалось какое-то движение — коллега, кажется, опустился на корточки возле одной из клеток. Риту это не интересовало. Пусть делает свою работу.
Она двинулась дальше, водя лучом света по стенам. За клетками обнаружились столы. Тяжёлые, дубовые, с причудливыми разводами на столешницах. Даже самый неопытный аврор опознал бы в этих разводах следы крови. И, судя по количеству, крови здесь пролилось немало.
— А вот и рабочее место нашего местного гения, — хмыкнула Рита, осторожно перебирая перья, пробирки и странные инструменты, разложенные на столе. — Посмотрите-ка на это. Скорлупа. Перья. Зубы. Чешуя. И всё — в одном флаконе. Буквально.
На столе действительно стоял ряд склянок. В каждой — нечто, помеченное датами и непонятными сокращениями, написанными от руки. Рита, не колеблясь ни секунды, принялась записывать обозначения в блокнот. Рука её двигалась быстро, точно копируя каждую загогулину.
Потом она подняла одну из склянок и с прищуром присмотрелась к обозначению на донышке.
— А это язык гоблинов, — сообщила она, не оборачиваясь. — Вернее, их обозначения. Видите этот значок? — Она ткнула пальцем в стекло, словно Ромейро мог это видеть со своего места. — Означает «оптовая партия». А этот, с тремя точками — «особые условия хранения». Наш селекционер не просто варил монстров в котле, но совершенно точно вёл дела с гоблинами. Как любопытно!
Она довольно улыбнулась собственному отражению в тёмном стекле одной из склянок.
— А это что такое? — Осмотревшись по сторонам, Рита направилась к странной конструкции в углу — что-то вроде огромного инкубатора. Стекло было мутным, но даже сквозь него угадывались очертания чего-то, что так и не появилось на свет.
Поспешив, журналистка подошла ближе, и даже её несгибаемый цинизм на миг дал трещину.
В инкубаторе, в застывшем питательном растворе, плавал зародыш. Размером с крупную собаку, с недоразвитыми крыльями, тремя рядами зубов и чем-то, отдалённо напоминающим человеческие пальцы на концах перепончатых лап. Он замер в своём развитии на полпути, так и не став ни тем, ни другим, ни третьим.
— Милосердная Моргана, — выдохнула Рита, забыв о привычной театральности.
Она придвинулась ещё ближе к стеклу, разглядывая чудовищное творение.
— Это же… Это не просто скрещивание видов, — прошептала она, размышляя вслух. — Это попытка создать нечто, способное мыслить. Видите строение черепа? Лобные доли развиты не по-звериному. Что же хотел в итоге получить его создатель?
Отступив на шаг, Рита окинула лабораторию задумчивым взглядом. Клетки, столы, инструменты, этот жуткий инкубатор — всё это теперь принадлежало ей. Её сенсация. Её триумф.
— Вопрос только в одном, — задумчиво протянула она, записывая последние наблюдения. — Кто тот безумец, который это устроил? И, главное, где он сейчас?
Вопрос повис в воздухе. Лаборатория молчала, храня свои тайны за толстыми каменными стенами.
Где-то в глубине, за очередной дверью, послышался едва уловимый звук — скрежет когтей по камню. Или показалось?
Рита замерла, прислушиваясь. Ромейро, кажется, тоже — вон как затих рядом.
— Вы слышали? — одними губами спросила она, не оборачиваясь.
Ответом ей стал снова скрежет. Ближе. Отчётливее.
Ведьма медленно перевела взгляд на дверь в дальнем конце лаборатории. Ту, что была приоткрыта. Ту, за которой скрывалась тьма, ещё более густая, чем та, что окружала их сейчас.