Marauders: forever young |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Marauders: forever young » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 13.10.1979 Танец на тонком льду [л]
Танец на тонком льду
Дата: 13.10.1979 (суббота)
Место: Особняк Лестрейнджей
Действующие лица: @Rodolphus Lestrange @Alexandria Blishwick
Краткое описание: Иногда танец начинается не с музыки, а с того момента, когда тебя заметили там, где не должны были.
Отредактировано Alexandria Blishwick (2026-02-27 18:12:41)
...and everyone knows how much I love summer
Поместье Лестрейнджей дышит так, как умеют дышать только древние места. Камень здесь помнит шаги тех времён, когда имя рода звучало громче королевских указов, когда магия не пряталась, а приказы отдавались открыто - от имени маггловского короля, его двора и его власти. Задолго до Статута. Задолго до компромиссов.
Сегодня в залах светло. Слишком светло. Люстры сияют, эльфы скользят между гостями, бокалы наполняются, голоса переплетаются в сложную, хорошо отрепетированную симфонию благопристойности. Здесь собрались знатные семьи, чиновники Министерства, представители магического сообщества Британии и гости с континента. Люди, которые улыбаются правильно, смеются вовремя и внимательно следят за тем, кто с кем говорит.
Родольфус Лестрейндж улыбается тоже. Его улыбка отточена годами. Он обсуждает что-то с пожилым магом, хлопает того по плечу - одобрительно, по-родственному, - и кивает в нужных местах. Старик доволен. Старики всегда довольны, когда им кажется, что их ещё считают значимыми.
Родольфус думает о том, кого здесь не хватает.
Министра Минчума.
Отсутствие ощущается почти физически - как пустое место за столом, к которому привыкли. Несколько месяцев назад Родольфус был уверен, что всё рассчитано верно: обезглавить Министерство, ударить резко, вернуть островам старый порядок. Быстро. Жёстко. Красиво.
Но пути Тёмного Лорда неисповедимы.
А значит, остаётся лишь следовать.
Он прощается с пожилым джентльменом, отходит в сторону и принимает с подноса бокал. Эльф кланяется слишком низко. Родольфус делает глоток - холодный, густой нектар освежает, возвращая ясность. В этот момент к нему подходит один из старых друзей семьи. Из тех, чьи фамилии не нуждаются в представлении.
Подарок принимается с широкой улыбкой и коротким кивком. Благодарность - формальность. Содержимое коробки интереснее. Родольфус уже идёт дальше, к группе иностранных волшебников, обменивается с ними несколькими фразами - достаточно, чтобы сохранить лицо, - и затем отходит вместе с одним из них в коридоры.
Они сворачивают вглубь поместья, туда, где шум зала глохнет, как звук шагов в снегу. Кабинет его отца встречает их тем же запахом старой бумаги, дерева и власти. Родольфус оставляет дверь полуоткрытой - ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений.
- Как тебе Британия? - любезно интересуется он, одновременно разрывая упаковку.
Он презирает собеседника. Искренне. Всех, кто сорок лет назад пошёл за Гриндельвальдом, Родольфус считает фанатиками с короткой памятью. Они перепутали ненависть к магглам с пониманием того, что действительно священно. Возомнили, что одной палочки достаточно, чтобы править миром.
Но Тёмный Лорд этого презрения не разделял.
А значит, приходится работать с ублюдками.
Родольфус вытряхивает содержимое коробки. На пол падают несколько скомканных выпусков Ежедневного пророка - без сожаления, без взгляда. Затем он достаёт предмет, ради которого всё это было затеяно.
Зуб.
Огромный. Тяжёлый. Даже мёртвый - опасный. Он вертит его в руке, наблюдая, как свет скользит по поверхности, и протягивает собеседнику. Тот замирает. Узнаёт.
- Противоядия не существует, - спокойно добавляет Родольфус.
В памяти всплывает простая истина: даже мёртвый василиск - это приговор. Он бросает быстрый взгляд на дверь, убеждаясь, что их не подслушивают, и понижает голос ровно на полтона.
- Мы рассчитываем на взаимовыгодное сотрудничество.
Он улыбается.
И в этой улыбке нет ничего, что можно было бы назвать гостеприимством.
[indent]Особняк Лестрейджей дышал. Александрия чувствовала это кожей, когда, улучив момент, скользнула прочь из бальной залы, где смешанный запах духов, дорогого огневиски и пота начинал вызывать головную боль. Здесь, в боковых коридорах, воздух был другим - тяжелым, насыщенным, будто камень стен впитывал столетия и теперь медленно выдыхал их обратно.
[indent]Она остановилась у высокого стрельчатого окна, глядя в ночной сад, где тени кустов шевелились, словно живые. А может эти кусты были зачарованы? В стекле отражалась она сама - темное платье, темные волосы, бледное лицо. Красивая картина, но пустая. Александрия криво усмехнулась своему отражению.
[indent]В бальной зале остались отец, мать и Алфорд. Алфорд, судья Визенгамота, чувствовал себя здесь как рыба в воде - важно кивал, обменивался многозначительными взглядами с коллегами, изредка бросал на нее взгляды, полные замашек старшего брата: «не опозорь род, держи спину прямо, улыбайся вовремя». Мать вообще не смотрела в ее сторону - она была занята тем, что очаровывала какого-то пожилого мага с восточноевропейским акцентом. Отец держался рядом, поддерживая разговор. Средний брат, Алдайн, не пришел. Сослался на неотложные дела. Александрия завидовала ему всей душой.
[indent]Александрия оттолкнулась от подоконника и побрела дальше, позволяя коридорам уводить себя все глубже в недра особняка. Портреты на стенах провожали ее взглядами - Лестрейнджи прошлых веков смотрели с одинаковым выражением надменного любопытства, будто спрашивали: «А ты что здесь забыла, девочка?». Она не отвечала. Просто шла, разглядывая темные картины, тяжелую резную мебель, витражи, в которых даже лунный свет дробился на кроваво-красные осколки.
[indent]В какой-то момент она поняла, что забрела слишком далеко. Голоса стихли окончательно. Тишина здесь была другой - не мирной, а выжидающей. Александрия уже собралась повернуть назад, когда услышала шаги. Она замерла. Инстинкт (или может это было художественное чутье?) заставил ее скользнуть в нишу за тяжелой портьерой, пахнущей пылью и лавандой. Сердце забилось быстрее, хотя она не могла объяснить, почему прячется. Просто… просто этот дом не располагал к случайным встречам.
[indent]Из-за поворота показались двое. Родольфус Лестрейндж - она узнала его сразу, эту породистую стать, эту плавную хищную грацию, которую даже безупречный фрак не мог сделать ручной. Он шел чуть впереди, и его лицо, освещенное редкими бра, было совершенно спокойным. Но Александрия вдруг подумала, что спокойствие Лестрейнджа - это спокойствие воды над глубокой темной впадиной. Второй был незнаком - иностранец. Она уловила это по покрою мантии, по тяжелому акценту, с которым он произнес несколько слов, прежде чем скрыться за дверью в конце коридора. Родольфус последовал за ним, но перед этим…
[indent]Перед этим он на мгновение задержался. Повернул голову. Посмотрел прямо в ту сторону, где за портьерой затаила дыхание Александрия. Она не видела его глаз в полумраке. Но всем телом почувствовала этот взгляд - как холодное прикосновение к затылку. Дверь закрылась. Шаги стихли.
[indent]Александрия еще пару секунд стояла, вжавшись спиной в стену, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Глупо. Она же ничего не сделала. Просто шла мимо. Просто случайно оказалась здесь. Она гостья - просто пошла прогуляться по первому этажу. Но почему-то ей казалось, что она что-то нарушила. И ей захотелось поскорее убраться оттуда. Она осторожно выглянула из-за портьеры. Коридор был пуст. Только дрожащий свет свечей играл на стенах, заставляя тени шевелиться. Александрия выдохнула и быстро, стараясь ступать как можно тише, направилась обратно - туда, откуда доносились приглушенные звуки музыки и голосов. Она почти бежала, но старалась сохранять достоинство. Если кто-то увидит дочь Блишвиков, несущуюся по коридорам, как провинившийся эльф, сплетен не оберешься.
[indent]В бальной зале было по-прежнему шумно и душно. Она взяла с подноса бокал с шампанским и сделала большой глоток, пытаясь унять дрожь в пальцах. Мать покосилась на нее с легким неодобрением - леди не пьют залпом. Александрия не обратила внимания.
[indent]Она искала взглядом Родольфуса. Почему-то она думала, что он скоро вернется. И будет недоволен. Но может... может, ей показалось? Может, тот его взгляд в коридоре был просто игрой света и ее разыгравшегося воображения? Александрия допила шампанское и поставила бокал на поднос проходящего мимо эльфа. Она заставила себя улыбнуться подошедшему молодому магу из свиты министра - кажется, Пьюси, - и даже согласилась на танец.
Отредактировано Alexandria Blishwick (2026-02-28 21:53:12)
...and everyone knows how much I love summer
Кабинет на несколько секунд погружается в тишину.
Дверь за гостем закрывается мягко, почти бесшумно. Раньше умели делать двери - так, чтобы они не выдавали лишних разговоров. Родольфус Лестрейндж остаётся один среди тяжёлых книжных шкафов, темного дерева и старых вещей, переживших несколько поколений своих хозяев.
Он задерживается всего на мгновение.
На полу лежат скомканные выпуски Ежедневного пророка - те самые, в которые была завернута переданная вещь. Бумага выглядит жалко на фоне строгого кабинета. Газеты всегда вызывают у Родольфуса одинаковое чувство: смесь брезгливости и легкого презрения. Люди читают их так, словно мир можно понять через чужие догадки, напечатанные дешёвой краской.
Палочка едва заметно шевелится.
Газеты поднимаются с пола, разглаживаются, складываются в аккуратную стопку и возвращаются в коробку. Ни одного прикосновения. Физический труд - занятие для существ, которым больше нечего предложить миру. В этом доме до подобного не опускаются эльфы.
Родольфус окидывает кабинет коротким взглядом. Всё снова выглядит так, словно здесь никто и не был.
Коробку уберут позже.
Он выходит в коридор.
Разговор занял считанные минуты. Шум зала уже доносится сквозь стены: музыка, смех, звон стекла. Вечер продолжается так, будто ничего и не происходило. Ничего и не произошло.
Но перед тем, как войти в кабинет…
Он почти уверен, что видел движение в коридоре.
Лёгкий силуэт. Тонкая фигура, мелькнувшая у стены.
Родольфус не думает, что его подслушали. Он не настолько неосторожен. Но мысль сама по себе забавная: следить за ним. В его собственном доме.
Губы Лестрейнджа на секунду изгибаются в тонкой усмешке.
Смелость - редкая черта среди министерских чинуш.
Он возвращается в зал.
Свет люстр снова накрывает его, музыка обволакивает пространство, и Родольфус без труда растворяется в этом знакомом, хорошо организованном шуме. Гости движутся между колоннами, напитки скользят на подносах, голоса переплетаются в десятки разговоров.
Лестрейндж приветствует людей лёгкими кивками, где требуется - короткой улыбкой. Здесь достаточно фамилий, чтобы вечер выглядел внушительно, и достаточно амбиций, чтобы каждый старался оказаться рядом с нужным человеком.
Его взгляд медленно скользит по залу.
Он замечает её почти сразу.
Мисс Блишвик.
Бокал шампанского в её руке опустошается слишком быстро для человека, который полностью спокоен. Плечи напряжены, пальцы на стекле чуть крепче, чем требуется.
Родольфус наблюдает несколько секунд.
Наблюдение - привычка, которая окупается чаще любой поспешности.
Силуэт совпадает. Как и десятков других.
Он идёт через зал без спешки, и пространство само уступает дорогу. Толпа слегка раздвигается вокруг него, как это часто происходит рядом с людьми, которые привыкли занимать центр любой комнаты.
Родольфус останавливается рядом.
Его взгляд коротко касается стоящего рядом молодого мага - холодно, спокойно, без всякого интереса.
- Боюсь, на этот танец мисс Блишвик уже занята.
Фраза звучит ровно, без нажима, как констатация давно решённого вопроса.
Затем Родольфус переводит внимание на ведьму.
Он слегка склоняет голову - ровно настолько, чтобы соблюсти вежливость, и протягивает руку.
- Позволите?
Вы здесь » Marauders: forever young » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 13.10.1979 Танец на тонком льду [л]
