Объятие было тёплым, но длилось недолго. Стоило Прюнель отступить и Антонин кожей почувствовал, как она будто снова покрывается невидимыми шипами. Что-то неуловимо менялось в ней в такие момент, он уже успел научиться чувствовать подобное. Обычно такую реакцию триггерило в женщине упоминание Фламеля, но сейчас это было как-будто бы нечто другое. Долохов приложил немалые усилия, чтобы не подать вида. Он уже так много вложил в их совместную историю, так что сливать весь успех не собирался. Уж наверняка не так.
- Я тебе доверяю. Ты обещала мне экскурсию, значит так тому и быть. Сделай милость, я буду только рад не чувствовать «моего туманного Лондона», потому что он мне столь же чужероден, как и тебе, - он снова улыбался, мягко и запросто, любуясь своей прекрасной спутницей и ничем не выдавая себя.
Долохов следовал за волшебницей, потому что  она вела его. Он действовал так, как действовал бы на его месте любой другой человек, впервые попавший в незнакомую обстановку. Разглядывал, изучал, слушал. Разве что восхищения не выказывал вслух, но этим грешит добрая половина мужчин в силу приобретенной неэмоциональности.
- Почти пришли? Почти пришли куда? — он огляделся, когда их прогулка вдруг прервалась. Он вопросительно взглянул на волшебницу, чуть наклонил голову, разглядывая её серьёзность с удивлением. — Ты завела меня в тупик, чтобы ограбить? Или оставить меня плутать одному в поисках выхода?
Мужчина снова повертел головой, рассмеялся игриво.
- Да, пожалуй, дороги назад я не найду. Но не пропаду, если твоё коварство меня вынудит. Должно быть, тебя всё же стоило сперва завести в ресторан. На сытый желудок и после бокала хорошего вина любая ситуация кажется проще. Так что же мы тут ищем?