В отделении недугов от заклятий стояла редкая для пятницы тишина. Где-то в конце коридора надрывно кашлял пациент, уверявший, что он — котел, и требовал, чтобы его поставили на огонь, но это было уже привычным фоном, на который никто не обращал внимания.
Селена Ракхарроу сидела в своем крошечном кабинете, заваленном свитками с формулами и пузырьками с образцами, и сосредоточенно помешивала в серебряном котле нечто переливчато-розовое. От зелья поднимался легкий пар с едва уловимым ароматом пионов и чего-то сладкого — Селена специально добавила несколько капель эссенции флердоранжа, чтобы процесс варки приносил эстетическое удовольствие. Она считала, что даже магическое варево должно радять обоняние, а не вонять, как болотная жижа, чем грешили зелья некоторых её коллег.
Зелье роста ресниц «Взгляд василиска» было ее тайной гордостью и главной надеждой на то, что однажды ее имя перестанут упоминать в одном абзаце с кишечно-опорожнительной магией коллеги из соседнего отделения. Она уже представляла, как люди со всего Лондона выстраиваются в очередь, а мадам Поллингтониус лично пожимает ей руку на ежегодном гала-вечере и говорит что-то вроде: «Милочка, вы не просто целитель, вы — художник от магии».
Зелье, согласно инструкции, должно было приобрести цвет утренней зари — того самого нежного оттенка, который появляется на горизонте перед самым восходом, когда розовый ещё нежно целуется с голубым. Селена склонилась над котлом, вглядываясь в розоватые разводы, и удовлетворенно хмыкнула. Идеально. Еще чуть-чуть, и можно будет капать на веко… Она уже протянула руку к стерильной пипетке, как вдруг…
Дверь распахнулась без стука. Селена вздрогнула, едва не опрокинув котел. На пороге стояла медсестра Эдна — грузная чистокровка с вечно недовольным лицом, которая, казалось, специально выбирала моменты, чтобы появиться именно тогда, когда её меньше всего ждут. Она всунулась в кабинет, едва не сбив локтем стопку склянок с сушеными пиявками. Пиявки жалобно звякнули.
— Ракхарроу!  Там пациентка в шестнадцатой, ей нужна твоя помощь. Жалко её.
Селена мысленно закатила глаза, но лицо ее осталось безупречно-приветливым. Она аккуратно убрала котел с плиты, накрыла его стеклянным колпаком, пиявки, к счастью, уцелели, и только потом подняла взгляд на Эдну. Та уже развернулась, чтобы уйти, но Селена остановила её вежливым, но твёрдым тоном:
— Эдна, дорогая, напомни, в какой именно палате? И что значит «жалко»? У нас тут все пациенты заслуживают сочувствия, но я бы предпочла услышать конкретные симптомы.
Эдна обернулась, недовольно поджав губы:
— Шестнадцатая. Говорит, провалы в памяти. Сама посмотришь. И да, она красивая, — добавила Эдна с намёком, будто красота могла повлиять на диагноз.
— Спасибо, Эдна, ты как всегда неоценима, — пропела Селена, поправляя безупречно сидящую мантию. Даже в больничных стенах она умудрялась выглядеть так, будто сошла с колдографии. Ни одной лишней складки, волосок к волоску, макияж свежий, хоть сейчас на приём к министру.
Она вышла в коридор, и привычная атмосфера пятого этажа окутала её: смесь запахов полыни, крови и озона, приглушённые стоны из палат, шаркающие шаги пациентов в больничных пижамах. Кто-то бормотал заклинания себе под нос, кто-то пытался рисовать на стене углём несуществующие руны. Селена ловко лавировала между ними, мысленно перебирая возможные варианты: провалы в памяти — это могло быть что угодно, от банального переутомления до глубокого ментального вторжения. Но раз пациентка пришла именно на пятый этаж, значит, подозревает магическую природу.
Она остановилась перед дверью шестнадцатой палаты, на мгновение замерла, поправила прядь волос, упавшую на щёку, и мысленно приготовилась к встрече. В палате было светло и стерильно-бело. Солнечные лучи падали на идеально выглаженную простыню, застеленную на койке у окна. Там сидела девушка. Хрупкая, темноволосая, с аккуратными чертами лица, которые портило лишь одно, растерянное, почти испуганное выражение. Селена окинула ее профессиональным взглядом: чистая кожа, ухоженные руки. Ракхарроу шагнула вперёд, и дверь мягко закрылась за её спиной.
— Здравствуйте, — голос Селены был мягким, но деловым. Она подошла ближе, остановилась в тактичном полуметре от койки, давая пациентке пространство. — Меня зовут Селена Ракхарроу, я младший целитель, специализируюсь на заклинательных повреждениях. Что у вас случилось?

Селена выслушала сбивчивый рассказ, не перебивая, лишь слегка склонив голову к плечу, этот жест обычно действовал на пациентов успокаивающе, создавая иллюзию, что их внимательно слушает не просто целитель, а почти подруга. На самом деле её цепкий ум уже раскладывал услышанное по полочкам: светский приём, семья, бокал шампанского и восемь часов, выпавших из жизни, словно страница, вырванная из книги. Ни тошноты, ни головной боли, ни классических признаков похмелья или отравления. Только провал.
— Что ж, — Селена мягко улыбнулась, — во-первых, спасибо, что пришли. Многие предпочитают игнорировать такие мелочи, пока они не превращаются в проблему размером с драконий зуб. Вы всё сделали правильно. А во-вторых... — она сделала паузу, окинув пациентку оценивающим взглядом, но без тени осуждения, — шампанское тут, скорее всего, ни при чём. Если только в него не добавили что-то более экзотическое, чем алкоголь.
Ракхарроу извлекла волшебную палочку из изящных ножен на поясе. Палочка была выполнена из вишнёвого дерева с сердцевиной из волоса единорога, и Селена втайне гордилась тем, что она идеально сочеталась с её мантией. Затем она пододвинула к койке высокий табурет и присела, чтобы оказаться на одном уровне с пациенткой. — Для начала я задам несколько вопросов. Они могут показаться странными, но это стандартная процедура при подозрении на ментальное вмешательство. Постарайтесь отвечать честно и не смущайтесь. Если что-то покажется вам неважным — говорите всё равно. В таких случаях значение имеют даже мелочи.
Селена взмахнула палочкой, и в воздухе перед ней материализовался пергамент с уже начертанными графами протокола осмотра. Перо само собой окунулось в чернильницу и застыло в ожидании.
— Вы сказали, что были на приёме. Уточните: это был деловой визит, семейное мероприятие или что-то иное? Кто ещё там присутствовал? Постарайтесь вспомнить любые детали: лица, имена, обстановку. Даже если кажется, что это не имеет значения.
Она внимательно следила за мимикой пациентки, одновременно кончиком палочки выписывая в воздухе ленивую восьмёрку. Оно не вторгалось в сознание, а лишь сканировало его поверхностные слои, как рентгеновский луч, выявляя остаточные магические сигнатуры. Заклинания забвения, ментальные блоки, чары подчинени, всё это оставляло след. И сейчас, к вящему своему беспокойству, Селена уже видела эти мазки. — Ещё один вопрос, — продолжила она, не подавая виду, что диагностика уже дала первые результаты. — После пробуждения дома вы не заметили ничего необычного? В одежде, в теле, в расположении вещей? Возможно, сумочка была открыта или лежала не так, как вы обычно её кладёте? Или появилась какая-то вещь, которой раньше не было? Не торопитесь, подумайте. Иногда память подводит, а тело помнит. - Ракхарроу намеренно не говорила ей о том, что уже видит следы магического воздействия. Зачем пугать раньше времени? К тому же оставался шанс, что заклинание было наложено с благими намерениями, например, чтобы скрыть от девушки какую-то травмирующую сцену. Но интуиция подсказывала иное. Слишком уж аккуратным был провал. Слишком чистым.
— Я обязана спросить: вы допускаете, что кто-то из вашего окружения мог желать вам зла? Конкуренты, завистники, отвергнутые поклонники? Поймите, я не из праздного любопытства спрашиваю. Дело в том, что провалы в памяти такой продолжительности крайне редко случаются сами по себе.
Перо за её спиной деловито скрипело, записывая каждое слово. Селена же ждала ответа, мысленно перебирая список зелий и контрзаклятий, которые могли бы понадобиться. Вдруг она увидела остатки заклинания, наложенное на пациентку. Блондинка медленно опустила палочку, её лицо осталось всё таким же безупречно-приветливым, но в глубине глаз мелькнуло что-то острое, похожее на холодную ярость. Она ненавидела, когда с людьми обращались как с марионетками. Это было не просто вмешательство — это было надругательство над разумом.
— Я не хочу вас пугать, поэтому скажу прямо, без увиливаний, хорошо? У меня есть новость. Не самая приятная, но важная, и я хочу, чтобы вы услышали её от меня, а не додумали потом в одиночестве.
Она положила палочку на колени и чуть подалась вперёд, сокращая расстояние между ними до доверительного минимума.
— Провал в памяти не случаен. В вашем сознании я вижу следы профессионально наложенного заклинания. Кто-то поставил блок на определённый временной промежуток. Воспоминания не стёрты, они всё ещё у вас в голове, но доступ к ним закрыт.