— Даже задница в пыль поджаренного дракона не выглядит такой пепельной, как ты, Пит. Расслабься, Клуаран тебя не укусит, — распоряжается Марлин, проверяя, как в седле, специальном двухместном, устроился Петтигрю. Она ему не помогала. Мальчишеская гордость от девчоночьего предложения подсадить бы сделала мёртвую петлю в воздухе, удавилась бы и убилась об землю, хотя ничего такого в этом не было — она опытный наездник и для неё это обычное дело. Но Питер к такому явно не привык, так что Марлин позволила ему оседлать кобылку на своих условиях, придерживая ту, чтобы та не взбрыкнула от нерешительных действий и не вышвырнула его, неловкого и нелепо осторожного. Судя по напряжённости в сжатом корпусе, Петтигрю предпочёл бы быть где угодно, но не здесь. И добраться из пункта А в пункт Б для задания по Каминной Сети, с помощью аппарации или ещё как. Увы, команда была именно такой и более никакой. Есть места, куда иначе, чем верхом, не попадёшь, Марлин уяснила это ещё давно. Питер, на чьём лице написана история одного превозмогания, кажется только готовится эту истину постичь. — Она могла бы, но ты уже сидишь верхом и её шея не такая гибкая, как ты себе вообразил. Да, она могла бы скинуть тебя и затоптать. Нет, она не будет этого делать, пока я рядом. Ты слишком громко думаешь. Всё будет в порядке. Я делала так тысячу раз, — заверяет она его и достаёт из седельной сумки бутыль мочёных в скотче яблок. Выудила одно и протянула Клуаран в качестве угощения. Та слопала его, причмокивая, и Марлин скормила ей ещё несколько, чтобы расшевелить лошадку перед полётом. По времени путь много бы не занял, перемахнуть через Литтл-Минч с Внутренних Гебридов на Внешние, но задача перед ней и Питером непростая: найти и спасти аврора-отшельника в отставке, Корки Макинтоша, на которого намедни состоялось покушение.

Мэллиг Маккинон, отец Марлин, был уверен, что это всё драконы МакФасти, потому что дом старика Макинтоша, расположенный на Эрискее, что граничил с одним из драконьих заповедников, спалили дотла. Кто ещё б это мог быть, как не одна из проклятых ящериц МакФасти, удравшая из-под надзора? У Альбуса Дамблдора имелось на этот счёт другое мнение, мол, бедолага перешёл дорогу Пожирателям Смерти и поплатился. Прихвостни Волдеморта, по сведениям информаторов, шныряли по Эрискею, словно выискивая кого-то, подтверждая версию главы Ордена, что они ещё не довели начатое до конца, а значит есть шанс их опередить и вызволить беднягу. Эрискей, как часть заповедника МакФасти, окружён по периметру защитными барьерами, и с аппарацией и поисковыми заклинаниями могут возникнуть сложности. С высоты найти затворника, возможно, будет проще. А в работах на высоте у Марлин Маккинон конкурентов в Ордене нет. Кандидатура Питера Петтигрю спорная, но не вызывает вопросов только потому что почти вся огневая мощь Ордена из числа авроров и хит-визардов брошена на ликвидацию последствий Чемпионата мира по квиддичу, так что справляться придётся тем составом, который свободен, вчетвером. Помимо Клуаран, Марлин снаряжает с ними фестрала Мюркра для самого Макинтоша. Оставшиеся яблоки Марлин не отдаёт Мюркру, ведь он только что сожрал почти стоун сырого мяса, оставляя для Клуаран на обратный путь. Делает из бутылки несколько глотков и предлагает Питеру, который сделался почти таким же серым, как гранианская шерсть.   

— На, для храбрости, это скотч, — поясняет она, когда Петтигрю недоверчиво косится на жидкость, где плещутся лошадиные вкусняшки. Сама достаёт карту воздушных коридоров вокруг Гебридов, где изображены утверждённые Министерством Магии маршруты, которыми разрешено перегонять драконов, чтобы те не столкнулись с самолётами и по возможности оставались на расстоянии от маггловской инфраструктуры. Разворачивает и показывает. — Мы вот тут. Нам надо вот сюда. Это недалеко, на пару часов лёту, полетим по этой синей линии, но предупреждаю, это драконий коридор и мы не запрашивали разрешение на перелёт, так что будем надеяться, что МакФасти не планируют сегодня выгул своих крылатых ящериц. Одежду утеплил? На высоте прохладно, и мы полетим быстро. — Но это само собой разумеется. Заставлять граниана лететь медленно — преступление против природы. — Я буду впереди, держатся можно за меня или вот за эти ручки. А теперь самое главное. Ты же пописал? Это важно. Два часа. Никакого пит-стопа, Пит. Там негде останавливаться, там кругом море. Очень много воды. Подумай. Вопросы есть, или можем выдвигаться?

Отредактировано Marlene McKinnon (04.03.2026 17:35:03)

Подпись автора

В ответ на вопросы Марлин Питер выдаёт только "угу". Но звучит так, словно совсем не "угу". То есть не готов. Или готов, но не выдвигаться, а двинуться. Но хотя бы им нет необходимости разделяться и лететь порознь, потому что Мак сомневается, что Петтигрю бы удалось удержаться в одиночку в седле в воздухе, учитывая, что он едва в состоянии это сделать, пока кобыла неподвижно стоит на земле. Она вообще не уверена, что проблема именно в присутствии в уравнении скакуна — на метле, помнится, Питер сидел примерно так же скверно. Не то чтобы она согласилась поменять Клуаран на какую-нибудь метлу, будь они в доступе. Метлу с земли проклясть — раз плюнуть, поминай потом Петтигрю, как звали, а вот вывести из строя гранианискую кобылу в полёте — это надо постараться. Гранианы и на земле довольно смышлённые создания, а уж в воздухе и вовсе на раз два пешеходов обставят. Что бы Питер на этот счёт не думал, на крылатой лошади, зачарованной дезиллюминационными чарами, им вести поиск безопаснее и надёжнее всего. Они смогут наблюдать за всем сверху, не боясь, что их сразу заметят внизу. Макинтош и Пожиратели, конечно, наверняка скрываются, чтобы не быть обнаруженными, но с этим они разберутся уже на месте.

— Ничего, у тебя будет два часа, чтобы приноровиться. Это дело привычки. Разок-другой полетаешь, потом втянешься, проникнешься атмосферой и не захочешь останавливаться, — пытается подбодрить Питера Мак, убирая бутыль с яблоками и скотчем обратно в седельную сумку и доставая оттуда для своего попутчика специальные очки. Её собственные уже надеты и плотно облепляют голову.

— Это чтобы из-за ветра на скорости не слезились глаза и не мешало солнце, — поясняет она, потому что на очки Петтигрю глазеет так, словно в них он, наоборот, ослепнет. Или от одного взгляда на них. — Сперва полетим прямо над водой, чтобы ты освоился со скоростью, потом наберём высоту. Наверху давление ниже, так что лучше перестраховаться. Не хочу, чтобы ты свалился оттого, что впервые попробовал настоящий воздух, а не эту пародию, которую прибило давлением к земле. Так, ну вроде бы всё, — инструктирует Мак, мысленно проходя по всем пунктам, кроме упряжи, которую проверила ещё до прибытия Питера. — А, и напоследок.

Она по очереди наводит палочку на их одежду и наносит заклинания непроницаемости, на случай если Клуаран решит в процессе немного помочить копыта в Гебридском море и окатить их водой. После чего седлает кобылицу сама. В отличие от неуклюжего Петтигрю, МакКиннон этот делает сноровисто, слаженно и изящно, как полагается опытному ездоку, без лишних действий и движений, безошибочно вдевая ноги в стремёна и подхватывая поводья одной рукой. А пальцами другой свистит, привлекая внимание скакунов. 

— Держишься? Ги-хо! — окликает она Клуаран и подстёгивает, чтобы та тронулась с места аллюром. Кобыла приходит в движение не рывком, а довольно плавно, но Марлин чувствует, как за спиной Петтигрю дёргается, придвигается поближе и резко вцепляется в ручки, словно этот поворот полная для него неожиданность и явная подстава. А ведь это даже не рысь. — Держись! — повторяет она и выводит кобылу из конюшни на леваду маккиноновских коневодческих угодий, а фестрал Мюркр тёмной одинокой тенью следует за ними. День ясный и тёплый, без намёка на непогоду и всячески располагает к путешествию верхом. Марлин медленно ведёт Клуаран в сторону взлётно-посадочной полосы, позволяя Питеру привыкнуть к обстановке, параллельно наслаждаясь ощущением солнечного света на коже и видом других гранианов из маккиноновского стада, которые гуляют и резвятся на пастбище под присмотром отца. Она машет Мэллигу МакКиннону на прощание и он поднимает вверх ладонь.

Наконец, они достигают порога, участка поля с обрывом, где кони берут разгон перед взлётом. Ветер колышет последние островки травы и разноцветья на каменистом склоне, треплет её уложенные в конский хвост волосы. Далеко внизу море обрушивает волны о скалы.

— Считай от десяти до нуля, и убедись, что на единице ты держишься крепко, — чуть обернувшись, предупредительно напутствует Мак. — И-ха! — восклицает она и подгоняет Клуаран двойным хлопком ног по бокам. Без слов поняв наездницу по давно знакомому действию, кобылица стремительно переходит в галоп, быстро покрывая оставшееся до пропасти расстояние, так что мир по краям размывается.

— Один! — кричит она Петтигрю, чтобы тот не проморгал вспышку.

А затем они взмывают вверх. Зависают на мгновение в воздухе. И под её громкое счастливое "ю-ху!" ныряют вниз.

Подпись автора

Они не снижаются резко, рассекая воздушное пространство, подобно молниеносной вспышке заклинания, как хотелось бы Мак, а спускаются к воде довольно медленно и плавно, словно туман. Марлин отдаёт Клуаран не привычную и столь желанную команду пикировать, как обычно делает, когда летает одна и может позволить себе больше скорости и отчаянных поступков, а просит планировать, чтобы не пугать и без того перетрухавшего и вцепившегося в седло Петтигрю. Вместо того, чтобы сложить крылья и быстро продолжить снижение под очень крутым углом, кобыла, наоборот, расправляет их и позволяет воздушным потокам самим спускать и её, и поклажу, словно подхваченное ветром пёрышко. МакКиннон даже не нужно особо за всем следить — стихия и лошадь всё делают сами, и она, как опытный наездник, доверяет им достаточно, чтобы на этой стадии полностью отпустить контроль и сосредоточиться на другом. На том, чтобы получать удовольствие от процесса. Оттого, как ветер треплет волосы и щекочет кожу, как предвкушение путешествия верхом наполняет тело восторгом и заставляет горланить во все связки. Скалистый обрывистый берег острова Скай остаётся далеко позади, и приближается вода. Они выравниваются и начинают скользить прямо над поверхностью Гебридского моря так, что среди пены и волн можно различить их размытое отражение, а брызги, хотя и долетают до одежды и волос, благодаря заклинанию, послушно отскакивают в разные стороны. Воздух пахнет солью и водорослями и наполнен криками чаек.

— Умничка, — хвалит Марлин и ласково гладит шерстистую лошадиную шею. Гранианская кобыла всё улавливает верно и в основном продолжает нестись по инерции, лишь иногда взмахивая крыльями, чтобы поддерживать высоту и скорость. Тогда от размаха крыльев и мощи перекатывающихся мышц Питер ещё сильнее вжимается в седло, словно вознамерившись с ним срастись. Это страшно забавляет МакКиннон, которой и так много не надо, чтобы развеселиться.

— Пит, если ты решил, что полёт был бы безопаснее, стань ты кентавром, то нет. И кентаврами так не становятся. А если бы и становились, они всё равно не умеют летать. Поверь, так куда надёжнее.

Ну, Мак была бы не Мак, не выдай она какую-нибудь тупую шутку, чтобы подбодрить собеседника. Не то чтобы Питера эта шутка бодрила, судя по звукам, которые он издаёт. Кто бы знал, что из букв "у", "г" и "м" можно сложить слово "страдание", но Петтигрю это определённо удаётся виртуозно. Тут бы заметить, мол, ну хоть что-то там ему удаётся верхом виртуозно, но вообще-то он держится куда лучше, чем можно было ожидать от того, кто летает вроде бы впервые. Никаких "о, Мерлин, мы щас разобьёмся" или "ой, мамочки!", а то, что вопрос про "сколько им ещё осталось", по сути тот же конь, только с другого бока, это в действительности мелочи.

— Пара минут, наверное. Уж не знаю, какая это часть от двух часов, но посчитай, — беззаботно отвечает Марлин, тем временем задавая курс на Эрискей и направляя Клуаран в сторону гряды островов вдали, и позади воцаряется такое безмолвие, что либо Петтигрю сиганул в воду, лишь бы не мучиться от вычислений, помноженных на стресс от полёта, либо стал что-то высчитывать, чтобы отвлечься. — Ты держишься молодцом, на самом деле, — чуть повернувшись, громко говорит она, чтобы перекрыть шум воды и ветра. — Гораздо лучше, чем я. Я вот, когда села в первый раз на крылатого коня, обмочилась. — Мак не уточняет, что эти события не были связаны. Ей было два года, а с двухлетками такое бывает. Но если это заставит Питера переключиться, то так и быть.

— Катался когда-то верхом? — интересуется она и добавляет с усмешкой: — И давай сразу условимся: Джеймс Поттер в обличии оленя не считается.

Подпись автора

— Прости, небольшая воздушная яма, — кричит Мак, когда Клуаран дёргается в сторону, а вместе с ней и Питер. При том таким образом, что его резкий рывок ощущается сильнее, чем от кобылы. — Нас может немного трясти там, где есть перепады давления. Не волнуйся, Клуаран знает, что делать, главное держаться. Тебе пока рано отпускать руки в полёте. Но на обратном пути можешь попробовать, — обернувшись, она ему подмигивает.

При упоминании метлы Марлин только закатывает глаза и хмыкает. Мётлы, как же! Она, конечно, летала на метле в школе, когда играла в квиддич за факультетскую команду, но только оттого, что у этой игры не существовал аналог на крылатых лошадях ни в Хогвартсе, ни вообще, а полетать очень уж хотелось и не ждать по полгода от каникул до каникул. Кто-то когда-то, кстати, хотел учредить, но кони в итоге там даже не валялись — так бы для полётов Мак в голову не пришло менять Клуаран на метлу — инвентарь для порки и уборки, который кто-то когда-то в истории счёл подходящим для спорта. Она не принижает достоинств мётел, всё-таки те довольно компактны, мобильны и быстры, а ещё есть, пить и спать не просят, хотя, как профессионала в теме, её немного раздражает, что дилетанты ставят их в один ряд с крылатыми конями и даже используют в их отношении ту же лексику, вроде "ехать верхом" или "седлать", а не внедряют что-то своё. Однако как полноценное транспортное средство и напарника в полёте Марлин их почти не воспринимает — только как спортивный инвентарь с весьма ограниченными возможностями от безысходности. Без уверенного ездока совершенно бестолковый, в отличие от крылатых скакунов, которые на многое способны и в сольном полёте.

— Пф! — фыркает МакКиннон. — У метлы не то что мнения, у неё даже характера нет. И твоим верным помощником в небе она может быть, только пока вы с ней одно целое и у тебя всё под контролем. Если ты свалишься с неё или она тебе скинет, будучи проклятой или сломанной, каждый из вас сам по себе. Как говорится, туши Люмос, бросай Бомбарду, запускай дракона. Но крылатый конь и наездник продолжают друг друга, даже если они порознь. Если наездник вываливается из седла, скакун знает, что его надо подхватить. Ты можешь со мной не согласиться, но как по мне, куда страшнее в воздухе зависеть от того, кому или чему на тебя абсолютно плевать. Хотя... если подумать, это справедливо не только для воздуха, но суть в том, что метле точно всё равно, останешься ли ты на ней или отколешься где-то в процессе, — протягивает она, изучая медленно расстилающуюся местность беглым взглядом. Гебридское море открывается перед ними такое же безмятежное и голубое, как небо над головами, по обе стороны окружённое зелено-коричневыми шапками островков. Пейзаж завораживает, но, увы, не особо изменился за то время, что они летели, стало быть, прошло, наверное, ещё от силы пара минут. И Мак чувствует, что это едва ли сойдёт для елозящего позади Петтигрю за утешение.

— Давай вместо того, чтобы отмерять каждые две минуты, я скажу, когда их останется всего две? Что-то мне подсказывает, что дорога — это самое простое в нашем задании, так что расслабься, напрячься ещё успеем, — предлагает она. — Ты лучше мне вот что скажи, Пит, — добавляет Марлин, думая, как бы отвлечь того на нечто более привычное, знакомое и не вызывающе желание спрыгнуть в воду и свернуть шею. — Если бы на Эрискее был подключённый к сети камин, помимо того, что был сожжён с домом Макинтоша, сколько каминов нам пришлось бы лететь до него, скажем, от Дырявого Котла?

Если подумать, то путешествие по Каминной Сети является полной противоположностью полётам на крылатых конях или даже мётлах. Там, где одно предлагает полную свободу для действий, другое же полностью ограничивает. Не говоря уже о том, что в каминах рекомендуется закрывать глаза — несусветная дикость для того, кому нравится смотреть, каким захватывающим может быть полёт. Но это, наверное, и объясняет взвинченность Питера. Если ему комфортнее передвигаться в узкой трубе и маленьких пространствах, где можно ничего не видеть, то не удивительно, что он никак не может приспособиться к простору. А ведь они даже высоту не набрали — а пора бы. Они, наконец, входят в промысловую зону, где много судов и рыбаков, и на высоте пересечь её будет, конечно, безопаснее.

— У тебя есть забавные истории про камины? — интересуется МакКиннон. — Улетал не туда? Застревал где-нибудь между? Были сложные случаи?

Из любопытства, конечно, но не праздного. Мак ждёт, пока Питера немного затянет собственный рассказ, чтобы чуть-чуть подстегнуть Клуаран ногами и начать подъём.

Подпись автора

История не заставляет себя ждать. Видимо, почувствовав себя, наконец-то, в своём седле и на своей лошади, Петтигрю начинает говорить, и Мак пользуется случаем, чтобы отдать команду для набора высоты, попутно вставляя комментарии.

— Кафф? Что-то слышала, да, — задумчиво тянет Марлин, пытаясь припомнить, где и когда она могла пересекаться с этим Барнабасом. Имя и фамилия кажутся странно знакомыми, но ни к чему конкретному она их пока привязать не может. — Не помню. Может, он незаконно влезал не только в каминную сеть, но и в Аврорат пытался проникнуть? — с усмешкой риторически добавляет она, когда рассказ Питера достигает кульминации, но в её памяти всё ещё никаких ответов. — С журналиста с такими амбициями сталось бы.

Клуаран тем временем не стоит на месте и, сделав несколько взмахов могучими крыльями, плавно взмывает вверх. Ветер свистит, отскакивая от стального оперения, и с хлопающим звуком вздувает на наездниках одежду, а воздух вибрирует от работы крепких кобыльих мышц. Сердце учащается, мчится галопом и поёт в унисон с этой музыкой, которую может создавать только полёт. Сверкающее под солнцем Гебридское море остаётся далеко внизу, в обрамлении гряды островов. Их отражение пропадает, и пенные морские барашки делаются совсем крошечными. Увидь их кто-то с земли, счёл бы пока слишком крупной птицей, но дезиллюминационные чары должны позаботиться об этой проблеме. И они на полпути к высоте, когда их фигуры в небе уже не будут привлекать внимания людей, даже если что-то пойдёт не так.

— Не уверена, что хоть когда-нибудь вживую встречала гоблинш, — замечает Мак. Она пытается себе их представить, хотя бы одну из них, но воображение рисует нечто среднее между нарядным Филиусом Флитвиком на занятиях по хоровому пению и служащим Гринготтса в парике. А после рассказа Петтигрю, ещё и в кринолине. — Но это объясняет, почему их нет в банке — наверное, они все танцуют в опере, — ухмыляется Мак.

А на такие мероприятия МакКиннон не ходит. Блэк, конечно, водил её пару раз на маггловские концерты, чтобы она услышала, что такое настоящая музыка, но эти исполнители звучали так, словно не знали про существование оперы в принципе. Ну или кринолина. А её семья настолько далека от светских приёмов, чтобы воспринимать такое времяпровождение, как досуг, а не скуку смертную, насколько это возможно в обществе породистых волшебников, чтобы не прослыть дикарями.

Вопрос про истории из аврорских трудовых будней озадачивает почти так же, как персона Барнабаса Каффа. Не потому что у Марлин их нет, есть, конечно. А потому что они вряд ли могут считаться забавными и подходить для скрашивания паузы. Как правило, там всякая жесть. А ей этого хватает в Аврорате настолько, что не особо хочется вспоминать без надобности. Взять хотя бы последнее дело, Чемпионат мира по квиддичу — кошмар же, а не байка для развлечений. Если бы не убийство Мартина, она бы ни за что в этот омут с келпи не сунулась. Но Мак всё же делает над собой усилие, чтобы занять Питера, ведь он впервые с момента, как сел на Клуаран, кажется спокойным на высоте.

— А, я вспомнила, где мы виделись с Каффом, — восклицает МакКиннон, припомнив одно дело, где смешалось всё: и люди, и кони. — Занятный он искатель приключений. У нас был вызов в "Ночном рыцаре". И Кафф тогда вместе с колдографом притворялись пьяной влюблённой парочкой, чтобы добыть какой-то секретный материал в автобусе, пока мы искали там артефакт, вроде Маховика времени. Какой-то псих поменялся местами с нашей Доркас, из Ордена, используя оборотное зелье, отравил её и убил её бывшего, и всё время водил нас за нос, как пони за верёвочку. Это не тайна, Кафф в итоге написал про это разгромную статью, и было большое разбирательство, чтобы обезопасить сотрудников от таких вот подмен... Из-за этого потом, кстати, Дамблдор на собрании Ордена советовал нам проверять друг друга, помнишь? На случай, чтобы мы могли понять, если кто-то попробует выдать себя за одного из нас... Вот он случай, — продолжает Мак. И, как она и ожидала, после повествования атмосфера такая гнетущая и мрачная, что лучше бы она молчала. А то с тем же успехом она могла бы предложить Петтигрю посмотреть достопримечательности, что проплывали в тысяче ярдов под ними — эффект был бы тот же самый. Она судорожно ищет что-нибудь другое, ощущая необходимость как-то сгладить обстановку, но она же не Сириус с его талантом к весёлой импровизации. Это ему под силу выдавать нечто задорное вроде гоблины в кринолине на чистом вдохновении сразу после разговоров про убийство, у неё так шутить ещё не выходит. Но решение, тем не менее, находится само собой.

— Нам надо придумать способ проверить друг друга. Вероятно, мы разделяться не будем. Но гипотетически. Как я могу узнать, что ты это ты?

Подпись автора

Наступает молчание. На высоте среди разреженного воздуха гораздо тише, чем на уровне воды и земли, где фон создают звуки ветра на море или суше и голоса птиц, и Марлин и Питер каждый про себя ищет пароль для другого. Единственный шум, кроме шороха крыльев, дыхания кобылы и их собственного, разве что мысли, которые приходится перебирать в поисках ответа. Это необязательно что-то личное, рассуждает Мак. Хватит и того, что знают только они вдвоём. Хотя в этом и заключается проблема: она и Петтигрю не то чтобы часто тусуются вдвоём, чтобы иметь не то что личное, но что-то на двоих. Обычно с ними есть кто-то ещё — если не кто-то из старших наставников по Ордену, то кто-то из мародёров или Лили. Не исключено, что это путешествие на Эрискей самое продолжительное их совместное пребывание в одной упряжке. И этот разговор едва ли не самый долгий из всех. Выбирать особо не из чего. Но что-то отсюда, наверное, должно подойти. Но Питер определяется первым и порядочно её ошарашивает.

— Когда мы впервые что? — переспрашивает она, потому что ей должно быть послышалось. Целовались? Сюда так и просится сказать — никогда. Потому что никогда же. Но Петтигрю так осознанно и уверенно интересуется, как будто у них впрямь что-то когда-то было и хочет проверить детали. Как Дамблдор и советовал. И у Мак такой ступор от этого вопроса, что не будь Клуаран самодостаточным транспортным средством, она могла бы потерять управление. Видимо, заметив её прострацию, Питер спешит уточнить, что никогда. Потому что никогда же. И объясняет, что к чему и почему.

— И-ха! — выдаёт короткий смешок Марлин. — А это ты ловко придумал. Заведомо ложный факт — здесь можно что угодно сообразить. Я даже поверила и стала беспокоиться, что кто-то мог нас обмануть, используя оборотное зелье, и у нас может быть проблема посерьёзнее, ведь это значило бы, что мы уже угодили в такую же ловушку, как Доркас, — зачем-то добавляет она. Хотя всё это вроде как не имеет смысла. Подсылать её копию с поцелуями, чтобы что-то выведать, надо было бы к Сириусу, а не Питеру. Но даже в таком случае это было бы бессмысленно, ведь у Петтигрю нет никаких причин на эти поцелуи отвечать, верно? Верно.

Отмахнувшись от всей этой невероятной ситуации с подменой и поцелуями, МакКиннон пытается сосредоточиться на собственном проверочном вопросе, но, выбитая из колеи, не может вспомнить, о чём хотела поинтересоваться. Вздохнув, она старается что-то припомнить и растерянно косится на проплывающие внизу острова, как будто те подстегнут её в нужную сторону. И да, ответ находится прямо там.

— Когда мы с тобой бывали на руинах волшебной тюрьмы? — наконец, формулирует она. — Правильный ответ: никогда. Потому что мы пролетим мимо. Но, если тебе будет интересно, мы можем заскочить туда на обратном пути. И тогда правильный ответ станет: сегодня. Если не запомнишь дату, ты всё ещё будешь помнить достаточно других подробностей, — поясняет Мак, имея в виду его неуверенную посадку в седло, скотч, множество вопросов про две минуты и спасение Корки Макинтоша. — Мы пролетаем руины прямо сейчас. Внизу, вон там, можно увидеть останки основной башни. — Она показывает на обособленный от всех прочих островок, едва проглядываемый на фоне моря. Посмотрит или нет, пусть сам решит, но от рассказа с неё не убудет. — Крепость начали строить вскоре после принятия Статута, но к моменту, как работы завершили, министерский аппарат сменился, и новый министр в качестве тюрьмы назначил Азкабан. Если бы тогда что-то прошло по-другому, то тюрьма находилась бы там. И узников стращали бы не дементоры, а драконы МакФасти. Может, тогда они перестали бы красть наших гранианов и спирать всё на Лохнесское чудовище. Оно ведь в этом море даже не водится, — бурчит она.

Они какое-то время летят каждый сам у себя на уме, пока недотюрьма не остаётся позади, но пейзаж по большей части сохраняется неизменный: море, небо, облака и острова.

— Эй, Пит. Ты вот работаешь в отделе транспорта и помогаешь другим попасть из пункта А в пункт Б. А сам путешествуешь часто? Бывал заграницей?

Подпись автора