Я вываливаюсь из кабинета чар так, будто меня только что выплюнула скука в концентрированном виде. Отработка. Само слово уже звучит как наказание за существование. Внутри сидел этот профессор - полугоблин-полуэльф, или наоборот, я не вникал - и что-то тихо щебетал себе под нос. Не говорил, не объяснял, а именно щебетал. Как будто если он будет достаточно долго бубнить про дисциплину и правильное произношение чар, я вдруг проникнусь и стану образцовым идиотом.
Не стану!
Теперь я иду по коридору, руки в карманах мантии, и думаю о действительно важных вещах. Потому что жизнь коротка, а мозг у меня не для того, чтобы тратить его на лекции существ, которые даже не могут определиться, к какому народу относятся их уши.
Я думаю об аппарации.
Потому что я хожу на курсы аппарации. И, если уж быть честным, у меня получается. Не ну нормально, не что и ожидалось от Трэмбли. Получается. Я чувствую, как пространство складывается, как точка Б притягивает точку А, как мир на секунду становится резиновым и податливым. Это почти интимно. Почти как квиддич, только без трибун.
И есть ещё один маленький, но очень приятный момент.
Я уже два месяца как совершеннолетний.
Это, если кто не понял, означает свободу. Настоящую. Не школьную можно пойти в Хогсмид по бумажке. А взрослую свободу, где ты сам решаешь, куда именно исчезнуть из одной точки мира и где появиться в другой.
Вот, например, суббота.
Хогсмид.
Все эти дети толпятся в Трёх Мётлах, хлюпают сливочным пивом, обсуждают кто с кем поссорился, кто с кем переспал и кто опять завалил трансфигурацию. А я стою где-нибудь за углом, концентрируюсь, щёлк - и Лондон.
Настоящий, взрослый Лондон.
Дырявый котёл. Люди, которые платят за выпивку не из карманных денег. Разговоры не про домашку, а про власть, деньги и то, как вернуть магической Британии былое величие. Я даже представляю себе, как это происходит. Я сижу за столом, стаканы гремят, огневиски идёт шотами. Напротив - министр магии. Рядом - директор Дамблдор. Мы стучим стаканами и обсуждаем большие вещи, потому что большие вещи - это именно тот масштаб, который мне подходит.
Я ухмыляюсь этой мысли так широко, что один портрет старой ведьмы начинает подозрительно коситься на меня со стены.
И вот тут я её вижу.
И все эти великие политические фантазии моментально отходят на второй план.
Потому что по коридору куда-то не туда идёт ведьма.
Мантия Рейвенкло.
А волосы… ох, Салазар, вот это волосы. Как этот цвет называется? Не чёрный. Не белый. Не фиолетовый. Как будто кто-то взял нормальный цвет и сделал его соблазнительный. В любом случае, это совершенно не важно.
Важно другое.
Фамилия.
Кегг.
Я видел её вчера. На карточке из шоколадных лягушек. Ролланд Кегг. Могущественный маг, благородная линия, всё как положено - портрет, дата рождения, вся эта пафосная ерунда, которую печатают, когда кто-то достаточно крут, чтобы попасть на картон вместе с какао-лягушкой. Ничтожным полукровкам без дара к магии там места нет.
И вот теперь передо мной идёт ведьма с той же фамилией.
Ну серьёзно.
Только полный идиот не сложит два плюс два.
Ролланд? Благородные франки.
Леона? Да мою прабабку так зовут!
Кегг?
Я чувствую, как в голове щёлкает.
И, честно говоря, от этой мысли мне становится немного тесно в штанах. Не критично. Но ощутимо.
Я кашляю, чтобы взять себя в руки, и почти сразу ускоряюсь.
- КЕГГ!
Мой голос разносится по коридору так, будто я только что объявил начало дуэли. Несколько школьников вздрагивают. Один портрет просыпается.
Я уже рядом. Слишком рядом.
Без малейших церемоний я закидываю руку ей на плечо, как будто мы знакомы лет десять, и слегка притягиваю её к себе. Личное пространство - это вообще довольно условная вещь, если ты достаточно обаятелен. А я, как вы понимаете, достаточно.
Я окидываю её быстрым взглядом - волосы, лицо, мантия - и улыбаюсь так, будто только что нашёл что-то очень важное.
- Ну что, Кегг, - говорю я. - Чё как? Куда идёшь?
И, честно говоря, мне уже очень любопытно, что она ответит.

Отредактировано Mason Tremblay (Сегодня 13:03:29)