Антонин Долохов всегда гордился своим умением читать людей — по излому бровей, по слишком ровному, контролируемому дыханию, по тому, как судорожно сжимались пальцы на рукояти волшебной палочки или каким именно манером ходили желваки на их лицах.
Северус Снейп думал, что он хитрый. Думал, что сможет проскочить между струйками дождя, сохранить свои тайны, присягнуть Тёмному Лорду и остаться чистеньким внутри своего ментального панциря.
Какая наивность.
Антонин был слишком опытной ищейкой своего господина, чтобы упустить такую добычу. Он взял этот след, почуял запах чужой уязвимости, и теперь ни за что не ослабил бы мёртвую хватку.
Мальчишка принадлежал организации. А значит — принадлежал и ему, как наставнику, старшему товарищу и первому палачу его прежней жизни. Антонин снисходительно усмехнулся, когда Снейп, пытаясь скрыть за маской холодного скепсиса зарождающуюся панику, задал свой резонный, как ему казалось, вопрос.
Как они попадут в Париж? Без ведома Министерства, без легальных международных допусков, без следов для авроров?
Долохов не отказал себе в удовольствии помучить парня секундной паузой. Снейп, видимо, забыл, с кем имеет дело. У Антонина были связи, о которых сопляки из Хогвартса даже не догадывались, и средства, способные купить лояльность практически любого чиновника по обе стороны Ла-Манша.
Им не нужны были официальные порталы. В распоряжении Долохова был проверенный временем каскадный порт-ключ, прелесть которого заключалась в том, что создан он был еще до того, как Министерство ввело строгий учет подобных вещиц, а его предыдущий владелец дополнительно обеспокоился защитой от стандартных отслеживающих чар. Долохов сам уже не раз пользовался этим способов мгновенного перемещения, ведь по воле судьбы и Тёмного Лорда мотаться по Европе и не только ему приходилось порядочно. До сих пор вещица, которую он аккуратно снял с полки, ещё не подводила.
Внутри массивной шкатулки поблескивала в свете свечей серебряная табакерка возрастом не менее двух веков. Мужчина поставил шкатулку на стол перед Снейпом и та легла на поверхность тяжело и обреченно.
Долохов поставил Снейпа перед фактом. Жестко. Без права на компромисс.
Сейчас они отправляются в Париж. В одно весьма специфическое, закрытое заведение на бульваре Клиши, где за звонкий галлеон можно купить любое забвение и любые плотские утехи. Если этот угрюмый мальчишка действительно хочет подтвердить верность своим словам, если его клятвы Темному Лорду — не пустой звук, ему придется доказать это делом. Антонин намеревался лично сорвать с него его фарисейскую спесь. Он станет первым свидетелем его окончательного грехопадения. Долохов прекрасно знал, какая именно тень стоит между Снейпом и его новой судьбой — рыжая гриффиндорка, глупая магглорожденная девчонка, чье имя Северус хранил под сердцем.
Этой ночью Антонин собирался выжечь этот образ из памяти своего подопечного. Если Снейп отдаст свое тело и свою гордость парижским блудницам, обратной дороги к Эванс у него уже не будет.
Долохов смотрел на Снейпа сверху вниз, хищно улыбаясь: ищейка загнала лиса в угол, и теперь лису оставалось только подчиниться.
Он протянул над табакеркой руку, дожидаясь, когда Снейп будет готов и одновременно с ним взялся за прохладную металлическую поверхность.
Каскадный порт-ключ дернул обоих сначала вверх, а затем во все стороны сразу. И на миг они оказались последи неспокойного моря — их даже обдало соленой водой: первый промежуточный пункт оказался на брошенной барже в проливе Ла-Манш. И тут же порт-ключ поволок их дальше: на мокрый песок пляжа Кале. И, наконец, на третий раз их выплюнуло в полутёмной подворотне Парижа.
Долохов отряхнул мантию, хотя едва ли его одежда стала суше или чище. И подхватил Снейпа под локоть, увлекая его к месту, куда они стремились, пока тот не опомнился.
Париж встретил их не глянцевым блеском туристических открыток, а тяжелым, удушливым запахом дорогих благовоний, булки и мочи. Закрытый салон при знаменитой Красной Мельнице снаружи выглядел как неприметная пристройка, но стоило им войти, как каморка вдруг растянулась до размеров роскошной, залитой полумраком залы, поделенной на множество драпированных комнат.
Долохов чувствовал себя здесь абсолютным хозяином. Он небрежным жестом бросил свою накидку подскочившему домовику и обернулся, чтобы насладиться эффектом, который это место производило на его юного спутника.
О, безупречная, хищная эстетика этого места стоила каждого потраченного галлеона. Здесь не было банальных человеческих блудниц. Это заведение славилось тем, что содержало чистокровных вейл и их ближайших потомков — существ, чья красота была не даром, а изощренным оружием. В воздухе буквально вибрировал их гипнотический призыв. Для неопытного разума эта магия была подобна концентрированному яду: она туманила мысли, заставляла сердце биться в ускоренном, рваном ритме и пробуждала самые темные, животные инстинкты.
Антонину показалось, что капля пота скатилась по бледному лбу зельевара, как напряглась его челюсть. Мальчишка должно быть пытался воздвигнуть ментальные щиты, запереться в своей окклюменции, но против первобытной магии вейл книжная теория была бессильна. Она била не по разуму, а по плоти. А может быть, его просто ещё мутило от каскадных скачков перемещения.
Тканевая портьера колыхнулась, выпуская в полумрак зала ту, при виде которой у любого другого мага мгновенно перехватило бы дыхание. Антонин, впрочем, лишь прищурился, оценивая товар. Чистокровная вейла. Редкий, штучный экземпляр, чье содержание обходилось владельцам в целое состояние. Она не шла — она плыла, едва касаясь босыми ступнями мягкого ковра. Кожа ее казалась полупрозрачной, словно под ней струился жидкий лунный свет, а платиновая лавина волос спускалась ниже бедер, слабо вибрируя от переполнявшей существо магии. Но главным было лицо. Лишенное человеческих эмоций, пугающе, безупречно симметричное, с глазами цвета расплавленного серебра, в которых не было ни капли тепла. Только голод. Первобытный, хищный голод магического создания, привыкшего выпивать волю мужчин до самого дна. Долохов спиной почувствовал, как мгновенно изменилось дыхание Снейпа.
Хорошо, значит он почувствовал.
Тяжелый, сладковатый аромат вейлы, напоминающий запах озона перед сильнейшей грозой, заполнил комнату. Это был не просто запах — это был концентрированный ментальный удар. Воздух вокруг них стал плотным, как патока. Защитные щиты окклюменции, которыми так гордился юный зельевар, должны начать плавиться и позорно трещать под натиском этой дикой, неодолимой волны похоти и подчинения.
Сделав шаг вперед, Долохов бесцеремонно положил тяжелую, жесткую ладонь на плечо Снейпа, сжимая его до боли, заставляя парня зафиксироваться на месте.
— Смотри на неё, Северус, — вкрадчиво, с явным превосходством прошептал Антонин ему прямо в затылок. — Смотри внимательно. Она — твое очищение. Твой единственный билет в новую жизнь. Твоя рыжая гриффиндорская девчонка сейчас, небось, спит в своей чистой постельке и видит сны о прекрасном, правильном мире. А ты здесь. С Пожирателями Смерти. И эта женщина заберет из твоей головы всё, чего там быть не должно. Каждое воспоминание, каждую глупую надежду. Ей плевать на твою душу, парень, ей нужна только твоя верность.
Долохов слегка подтолкнул Снейпа вперед, прямо навстречу приближающемуся серебряному сиянию, и хищно улыбнулся. Другой рукой от достал небольшой мешочек с галлеонами и небрежно кинул на ближайший столик, так, чтобы его заметила вейла, а сам отступил немного, ведь клиента он уже обозначил.
