Marauders: forever young |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Marauders: forever young » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 19.05.1979 Жизнь - двойственность соединений [л]
Жизнь - двойственность соединений
Дата: 19.05.1979
Место: Дальнее исследовательское издевательство цветоносное
Действующие лица: Ellen Thickey, Janus Thickey.
Краткое описание: Пошла на компромисс с собственными чувствами? Соответствуй, даже когда тяжело. Или же путей всё же несколько?
Отредактировано Ellen Thickey (2025-10-30 19:56:55)
Ровно три капли настойки растопырника, смешать с Helleborus и Valeriána officinális, подогреть на самом слабом огне, не взбалтывая - лучшее средство на любой из ряда вон выходящий случай.
Чувствую себя весьма неловко - такое снадобье много раз доводилось выписывать собственным пациентам, и совсем нехорошо, когда подобное приходится принимать самому.
Но сегодня без этого не обойтись.
Не хватало еще нервно расхаживать по кабинету, отсчитывая минуты до конца рабочего дня. Конечно, можно было бы и покинуть госпиталь пораньше, всего-навсего пятнадцать минут не сыграют роли для того, кто успел заполнить отчеты, совершить вечерний обход заболевших, отправить сов их родственникам с динамикой лечения разной степени положительности, и даже подготовиться к следующей рабочей смене.
Кстати, об этом.
Передо мной пергамент с заявлением на отпуск, заранее подписанный начальством, но упрямо неподписанный мной - как, в конце концов, можно думать об отдыхе, когда работы - непочатый край?
Никогда не понимал претензий руководства по этому поводу, непременно встающие абсолютно на каждой планерке. Как по мне, это вопиющая безответственность, и не более того. В конце концов, я не для того сдавал ТРИТОН на самый высокий балл, чтобы по окончанию бездарно проводить свободное время где-нибудь на Майорке, потягивая прохладительный напиток и негодуя из-за тесноты винтажного мужского купальника. Или тратить целую неделю собственной жизни на бог весть что.
А раз уж все складывается таким загадочным образом, думаю, начальство не сильно расстроится, если увидит у себя на столе данный пергамент. Конечно, слишком невежливо уходить вот так, никого не предупредив и не передав дела, но я сам пока мало что знаю о деталях. А делиться своими гипотезами и предположениями перед коллегами, которые только и ждут возможности моего провала, мне хотелось бы меньше всего.
Так будет безопаснее, в том числе и для них самих.
Поэтому, мысленно сопоставив возможности и данные собственного организма со степенью накатившего нетерпения и тревожного тремора в руках, делаю еще один глоток успокоительного. Слишком много для стабильной и уравновешенной системы.
Но, надо понимать, впереди меня ждет подробный разговор с Эллен, и если в ходе него она проявит излишнюю эмоциональность, придется привести на порядок больше доводов, чем планировалось изначально. А я к этому далеко не всегда бываю готов.
Но сегодня есть надежда - семейный вечер пройдет в относительном спокойствии.
Ничего не предвещало никаких неожиданных сюрпризов: я выхожу из камина в рассчитанное до минуты привычное время. Мог бы явиться и раньше, но не делаю этого принципиально - у Эллен могут возникнуть какие-то свои дамские заботы, нарушать которые было бы верхом бестактного неприличия. Опаздывать тоже не предпочитаю, даже когда возникает подобная необходимость, всегда посылаю ей сову с лаконичной запиской и с указанием приблизительного времени, до которого имеет смысл меня ждать.
А сегодня не случилось ни того, ни другого, и остается надеяться, что моя пунктуальность - одна из тех вещей, которую Эллен действительно ценит в нашем браке.
- Добрый вечер! - стряхиваю с лимонной мантии остатки золы и пепла, бережно, стараясь не запачкать ковер в гостиной. Поправляю очки, бегло окидывая взглядом всегда привычный интерьер. С удивлением наблюдаю перед собой стол, сервированный на две персоны, украшенный антикварным подсвечником и пестрящий разнообразием блюд - достаточно обильно для обыденного повседневного ужина.
- Мы сегодня ждем гостей?
Странное дело - ждать визита, о котором тебя не уведомили заранее. Хотелось даже разочарованно нахмуриться и задать пару-тройку уточняющих вопросов. В конце концов, она могла бы об этом и сообщить. Не очень-то радует обсуждать настолько важные новости при посторонних и уделять непрошенным гостям непозволительно много времени и внимания.
Впрочем, нынче мои предположения не вполне верны: стол, надо понимать, все же сервирован на двоих. Пусть даже и весьма странными приборами, которые хранятся в кухонном серванте и достаются разве что на какой-то важный и значительный повод.
А еще и Эллен уточняет, помню ли я о сегодняшней дате и в ответ я хмурюсь сильнее.
Мерлин, что происходит с моей супругой?
Кому еще, как не ей, знать о том, насколько я не выношу намеки и недосказанности?
- Разумеется, я помню, какой сегодня день. Ровно пять месяцев с момента заявления моей гипотезы о создании нового исцеляющего зелья, под рабочим названием Вечное Сияние Чистого Разума. Мне приятно импонирует ваше внимание к подобным деталям, именно это, Эллен Тики, и делает вас моим единственным и незаменимым ассистентом. Но, скажите пожалуйста, откуда вы узнали, что именно сегодня мы оказались на пороге значительного продвижения? Неужели это как раз то, что принято называть женской интуицией? И конечно, праздновать прогресс пока еще слишком рано, но я ценю ваши усилия, и, если вам так будет угодно, с удовольствием разделю с вами ужин и поделюсь превосходной новостью.
Отредактировано Janus Thickey (2025-07-11 00:41:55)
Сегодня действительно нужно собраться. Ни заключённый Пакт об отношениях, ни успокаивающие настойки уже не помогают смириться с тем фактом, что как раз их с Янусом отношения даже и не пытаются быть похожими на что-то нормальное, хоть и регулируются так, как вряд ли кто-то другой делает.
Закрадывается, конечно, крамольная мысль, портящая всю существующую концепцию, что как раз-таки отсутствие планирования и добавляет обычного тепла и радости, которая им не присуща, но тут же отметается.
Ничто бессистемное не может принести достойных плодов. Это как в эксперименте - если не фиксировать его результаты и исходя из них не составлять план дальнейших действий, то процесс попросту пойдёт по кругу, а то и вовсе начнёт обратный рост.
Так и сегодняшняя годовщина была плодом многочисленных экспериментальных ходов, где было выяснено следующее - Янусу чужды неожиданные решения, не вписывающиеся в регулярные представления, а значит ни место, ни еда не должны быть непривычными.
Следовательно идеальный вариант - привычная еда и дом.
Это, конечно, существенно укорачивает область и вариативность реализации, однако должно создавать наиболее благоприятные условия для реализации опыта.
Сегодняшний выходной пришёлся как нельзя кстати - их смены обычно совпадали, но волей случая(ладно, тщательно подстроенного случая) их смены слегка разошлись, но с возможностью обратной корректировки.
Свободное время использовалось...противоречиво.
Инструкции из маггловских журналов "как вернуть страсть в отношения"(то, что сложновато вернуть то, чего никогда и не было, уточнять не будем) и ведуньи с их заклинаниями красоты - убойная смесь для той, кому это было максимально чуждо и непонятно.
Более того, большинство из используемых там штучек вообще были увидены впервые...и лучше бы их больше и не видеть...
Однако эксперимент "полноценная семейная жизнь" требовал непривычных вложений, потому что новые результаты можно получить только введя новые переменные, увы.
Да и результат, если честно, понравился, ведь кроме "человека науки" есть всё же внутри и что-то от просто "женщины".
Робкое, тихое и незнакомое, обвитое корнями запрета на эмоции в отношениях, но всё же есть.
Затем настала очередь любимых блюд Януса. Тут уже пригодился другой скрупулёзно составленный трактат, о его вкусовых предпочтениях и реакциях.
Вообще создавать пособия самой было намного лучше, чем руководствоваться чьими-то советами, ведь они, разумеется, были подтверждены и крайне подробны.
Опыта в подобных методичках и систематизации было предостаточно, ведь абсолютно все исследования Януса не обходились без итоговой редактуры, материал для которой порой можно было найти на самых неожиданных местах и поверхностях - от записей на салфетке до просто висящих в воздухе формул.
Можно было смело сказать, что вся его жизнь была разложена по полочкам и распланирована не без моего непосредственного участия.
Но ни одна крупинка информации не уходила незамеченной, а библиотека имени Януса Тики с каждым днём разрасталась всё сильнее.
Поэтому достать информацию из того, что было уже давно собрано - плёвое дело.
Как и кулинарная магия, отточенная до блеска.
И вот момент Х. Педантичность лучшего целителя и ума Мунго была, как всегда на высоте. Может сегодня ему удастся найти в себе и другие качества?
-Доброго вечера. Нет, гостей сегодня не ожидается, я бы уведомила о них заранее,- долгая и тяжёлая пауза после, в попытке вернуть самообладание.
"Неужели снова забыл?! Неужели опять нашлось что-то, что снова важнее, нужнее и обязательно вновь откидывает меня назад, несмотря на всё сделанное?!"
Символ Рейвенкло, конечно, не чаша, как у Хаффлпафа, но кажется, моя собственная сейчас вбирает последние капли и рискует пролиться таким бурным потоком, что зальёт всё в округе.
Но ладно. Пожалуй, ещё одна попытка.
- Мистер Тики, вы помните, какой сегодня день? - разве что не тыкаю уже в лицо, вопиюще и уже на пределе приличий и этикета общения.
И да, противоречит Пакту, пункту 2.1.2 - "Вся информация, подаваемая в отношениях и способствующая их развитию, должна быть презентована конкретно, без необходимости угадывать подробности"
Но...к чёрту Пакт!
-Вечное сияние чистого разума, говоришшшь? - видимо сегодня под раздачу попадут все символы факультета, вплоть до Салазаровых любимиц...
Посуда на столе мелко и дробно задрожала, благодаря хрусталю напоминая перезвон ветряных колокольчиков.
Но это было не умиротворение. Это было бешенство. Тихое, но перебирающееся в категорию "громко, разрушительно и непримиримо"
- Не желаете ли быть первым испытуемым данного зелья? Может тогда ваш разум засияет небывалым осознанием, что у людей, живущих в браке, существует понятие "годовщина" и оно, Мерлин его задери, важнее очередного исследовательского продвижения! - финальной точкой фразы стал резкий звук разбившегося хрусталя.
-Неужели... - звяк, - я, - бдыщ, - так многого, - треск, - прошу! - пол под столом превратился в стекольную кашу, которая хрустела под ногами подобно подмороженному снегу.
Было плевать на риски повредить ноги, было плевать на ущерб, который возможно не исправить даже Репаро.
Шаг за шагом, за набирающей обороты ярости, чтобы высказать прямо в лицо, чтобы заставить хоть как-то этого окольцованного истукана дрогнуть, хоть силой собственного толчка, хоть...
Рука безвольно обвисла, не дойдя до груди Януса, которой предназначался яростный удар.
Перед глазами помутилась картинка, а злость сменилась на какой-то трудно произносимый коктейль из обиды, стыда за собственную несдержанность и разрушительного разочарования.
- Я же твоя...женщина, Янус. А не только Мерлинов исследовательский партнёр... - слова, давшиеся труднее всего, продавленные через комок в горле и опалившие щёки.
Но ведь она знает абсолютно обо всем. А стало быть, вся информация, которой только и способна владеть миссис Эллен Тики, никогда бы не вписывалась ни в одну из концепций противоречивых научных фактов. И это я даже вынужден умалчивать о том, что в науке в принципе не существует такого понятия, как "противоречивый факт", потому что научный факт — это проверенное и объективное знание, которое не может противоречить самому себе или другим установленным фактам.
Но вот недостатки в существующих подходах никто и никогда не отменял, но почему-то вместо стимулирования дальнейших исследований и развития научных знаний, мы только и делаем, что приходим к досадному коллапсу.
Совершенно объяснимым является то, что никому не хочется обдумывать в промежутке между пациентами подобные мысли, и подключать резервариум внутренних сил, с целью выявить в себе самом правильное к ним отношение.
Прискорбно, но камнем нашего преткновения является абсолютно не Пакт - четко продуманный, скрупулезно составленный, подписанный нами двумя, и, прошу заметить, дающий нам гарантии хоть какой-то стабильности в переменчивом мире. Крайне удобно, что любой спор, регламентированный нашим соглашением, так просто разрешить: достаточно щелкнуть пальцами в воздухе и произнести необходимое заклинание - его текст тут же замаячит в воздухе разборчивыми буквами, так в нем ли сложность?
Не сложность. Всего лишь навсего - исключительная важность.
Ирония?
Знала ли об этом Эллен, раз уж совершенно не подумала о том, что в последнее время ее действия только и приводят к тому, как к беспощадному нарушению всей безукоризненности, грамотности и неприкосновенности наших прописных правил, которые, я хочу отдельно это выделить, принимались не мной единолично, а нами двумя, и это задолго до всех брачных клятв (даже и они, по сравнению с нашим договором - не более, чем формальность и фикция).
"Нет, не знала!" - укоряю мысленно Эллен Тики, своего бессменного ассистента, надежного помощника, главное доверенное лицо. Личность с энциклопедическим багажом знаний, крайне внимательную к любым деталям, человека самого выдающегося ума.
"Да, знала!" - замираю и теряюсь в неведении, столбенею от ужаса, когда понимаю, что речь идет о моей супруге.
А если так, я точно должен объяснять, в чем заключается ее грубейшая ошибка?
- Прошу прощения...?
Но что вообще происходит в нашем доме?
Что в нем могло так невероятно измениться за время моей рабочей смены?
Или это чья-то злая шутка? Кто-то принял Оборотное зелье из нитевидных придатков кожи моей супруги?
Как иначе объяснить ее совершенно нелогичное поведение и досадное нарушение норм вежливости и приличий?
- Эллен, мне кажется, вы забываетесь...
Вполне благопристойная ремарка, за исключением одного: ничего подобного мне не кажется.
Колющая тревожность - она всегда проигрывает в споре со мной, так есть ли смысл затевать его на абсолютно ровном месте, да еще и в тот момент, когда мы находимся на пороге одного из самых величайших открытий, способного внести в историю целительства наши имена?
На всякий случай, замолкаю и оглядываюсь, хоть это и сущий абсурд, но я должен убедиться наверняка, точно ли ее нелогичные упреки предназначены именно для меня?
Глупости. В нашем доме никто не гостит (я и в самом деле был бы уведомлен об этом заранее), возможности двоемужества не предусмотрено моральными требованиями общества, да и подобного пожелания я никогда от нее не слышал. Она и в самом деле обращается исключительно ко мне.
- Прошу прощения...? - делаю глубокий вдох и повторяю снова, хоть и услышала она все с первого раза, - Правильно ли я понимаю, только что вы нашли в себе дерзости сместить и возвысить парадигму важности условной календарной даты, касающуюся, я прошу заметить, исключительно двух людей! Разрушая и обесценивая напрочь все разработки и достижения, роль которых заключается в спасении целого магического сообщества! И при этом вы... вы... ВЫЫЫ! Являетесь моей супругой! И главное - моим ассистентом! Именно вы?!
Получается, что все, во что мы свято верили, все, над чем работали, что любая зафиксированная нами деталь - от заурядных рабочих мелочей до сверхважных исследовательских продвижений, от наскоро отправленных записок до четко выверенного инновационного доклада - это так, пустяки, мелочь, фикция, смятый на пергаменте черновик и бренная пыль под ногами?! И что написанный детский стишок про "троллей, лихо скрывшись от погони" - даже он будет стократно важнее, чем все то, к чему я так упорно шел, и чему следовал на протяжении стольких лет?!
Получается, что даже спорить по этому поводу совершенно ни к чему?
Разочаровываться и что-то упоенно доказывать смысла тоже мало. Надежда быть услышанным и хотя бы немного понятым - дребезжит в унисон стеклянной посуде за ее спиной - тот самый сервиз, между прочим, подаренный нам родителями, и так безобразно совпало, что именно его я выделяю и предпочитаю среди прочих.
И об этом она тоже не знала, как и обо всем прочем? Так же непредусмотрительно и безнадежно забыла?
"Да, забыла!" - судорожно соображаю, что должен предпринять в критически безрассудной ситуации.
"Нет, не забыла!" - вспоминаю следом и делаю пару шагов, изо всех сил скрывая отчаянный испуг - шаг, другой - отступаю назад.
Нужно не ссориться... - кричит в оба уха взбудораженное чутье.
Нужно провести дебаты и в корне разобрать данный вопрос, вызванный, я так полагаю... - вторит ему хладнокровный разум.
И то, и другое - никудышные сейчас помощники, когда вместо каких-либо умозаключений только и остается, что бледнеть, вздрагивать и замирать в паническом ужасе после каждого выкрика вперемешку со звоном разбитой посуды.
- Эллен... Вы это серьезно? Знаете, я... Я поверить не могу... Мне казалось, уж вы-то знаете достаточно о моих взглядах на любые нюансы семейной жизни. И более того, мне казалось, что вы целиком и полностью их разделяете, хоть и являетесь, как вы верно заметили, женщиной, со всей данной вам от природы чувствительностью. А раз так, то потрудитесь объяснить, с каких таких пор она перестала удовлетворять всем вашим амбициям? Впрочем, могу озвучить предположения: это случилось, когда Рабастан Лестрейндж пригласил вас в буфет на пятичасовой чай, в то время, когда вы мне нужны были для дистилляции гноя бубонтюбера? Или, может быть, вас так очаровали априорные высказывания Гафса о методах лечения укусов бякоклешня, в то время как мой доклад для ассамблеи нуждался в немедленной корректировке? Или вы имеете в виду...
Знакомо ли вам то самое чувство, когда, проштудировав архивы больницы, и едва не выдернув все волосы на своей голове от тупиковых гипотез и безрезультатных анализов, вы наконец-то находите ответ буквально по локоть от себя - простейший, до абсурдного банальный, и, к огромному разочарованию, вперемешку с облегчением, единственно правильный?
Один в один аналогичный случай...
Неужели и сейчас все настолько очевидно?
- "Моя женщина"... Я, кажется, начинаю понимать, к чему вы ведете, Эллен. Что ж...
Еще один глубокий вдох и сдержанный тремор. Прокалываюсь начисто, не выдерживаю ни взглядов, ни упреков - и яремную вену сводит нервной судорогой.
Но продолжаю.
- Подписанный нами Пакт нисколько не противоречит вашим ожиданиям, за исключением того, что о них следует уведомить как минимум за две недели. Но, судя по вашему поведению, вам сегодня нет никакого дела до честных договоренностей. В таком случае...
В таком случае я должен сделать что угодно, чтобы не опуститься до вопиющего разрушительного неприличия и не накричать на нее, хотя, разрази меня гром, как же хочется.
- Будет вам годовщина, все как вы и хотели. Что для этого требуется? Свечи? Люмос! - догоревшее пламя снова задрожало на ополовиненных свечах - верный атрибут того, что принято считать романтическим антуражем. Догадаться проще простого - на какой еще ужин в них бы возникла необходимость?
- А вот лишний свет стоит приглушить. Какая идиотская необходимость, не правда ли? Нокс!
Тем более, что спокойствия излишний полумрак не добавляет никогда, особенно мне, привыкшему к рабочим исследованиям под максимально ярким освещением.
- Что дальше? Легкий ужин? - минуя супругу, спешно направляюсь к столу, а если быть точным, ко всему тому, что осталось от старательной сервировки. Рискую невероятно, но хватаю одно из немногих уцелевших блюд. Проще же подавиться стеклом, чем наблюдать за прогрессирующей истеричной вспышкой, когда у самого внутри буквально все клокочет от бессильного гнева.
- Ммм, овощной суп-пюре, благодарю... - такую же позитивную асфиксию лицевых мышц я наблюдаю у целителя Каффа, когда он поедает вишневые бриоши своей супруги, потому и пару проглоченных ложек - смимикрировать не трудно вовсе. - Невероятная гадость. Я что, это вслух сказал? Ах, прошу прощения!
Тянусь за яблочным нектаром - он-то точно не вызывает никаких опасений, помимо своей удивительной крепости.
- Далее, нам необходимо выпить, для храбрости или антуражности - не знаю, решайте это сами.
Разливаю по бокалам, неосторожно проливаю лишнее.
Впрочем, из соображений происходящего абсурда - игнорирую каждый из них, задерживаю дыхание и прикладываюсь к горловине.
Опрометчивый поступок заставляет зайтись кашлем и брезгливо морщиться, но и в любой нелепице должны соблюдаться хоть какие-то правила.
- Теперь то, чего вы так ждали. Посмотрим друг другу в глаза, - пристально впираюсь взглядом в ее переносицу и картинно схлопываю кожные складки век. - Вот незадача - вы моргнули! А дальше что? Как там было в ваших девчачьих книжках? Поцелуй Настоящей Любви?
Такие разногласия необходимо решать опытным путем, - решили мы когда-то, возвращаясь из Хогсмида, после научного эксперимента "романтическое свидание".
Вот только вся дальнейшая жизнь так и не внесла в них никаких особенных коррективов.
Сынок, - сказал однажды мистер Бири, - Кого вы пытаетесь обмануть? Единственное, чего хочет Нора, не выигрывать в ваших спорах и не строчить за тобой каждое брошенное слово. А того, чтобы ты хотя бы иногда прислушивался и верил ей.
Напрасно Эллен этого не записала...
Напрасно я устало закрывал глаза и клеймил ее родителей абсолютно безнадежными людьми.
Напрасно я не понимаю этого сейчас, и мало чего вообще - крайне странно в повисшей тишине слушать гулкую пульсацию и что-то, напоминающее испуганный восторг от впервые распробованной шоколадной лягушки.
Когда знаешь, какой жуткой аллергической сыпью покроется твое лицо и зазудит кожа на локтевых сгибах.
Но оттого и хватаешься за каждую долю секунды - это ведь так неожиданно сладко...
А после - захочется еще.
Снова.
И снова.
- М-мы... Не выпили Имунное зелье... Мириады бактерий за один раз... - тихим шепотом напоминаю ей, а то и себе, логично, что нам двоим, нелогично - что никому из нас.
Это слишком неожиданно сладко...
Отредактировано Janus Thickey (2025-11-15 00:25:48)
Должна была знать, на что идёт.
Должна была знать, какого человека выбрала и какие у него приоритеты.
Это ведь вообще не тот случай когда можно что-то "не знать" или "упустить", ведь кажется, даже стены в доме выбирались в соответствии с чётким расчетом закатно-рассветного тайминга, а уж о наполняемости Пакта и говорить было нечего, однако...
Одиноко. Удушающе больно, когда раз за разом чувства остаются где-то там, не удел, и это превращается не во временный компромисс с собой, как думала семнадцатилетняя Эллен-Нора Бири, а в конкретную последовательность, где отрицать целую систему жизнеобеспечения становится нормой.
За совместно прожитые годы и проведённые исследования (хотя это, пожалуй, должно было стать на первое место) их, а по факту даже в большей степени его функционирование как учёного мужа стало не просто рядовым фактом, а тем, что я смело могла назвать венцом творения и своим детищем.
Особенно в отсутствии оных в браке.
С нуля творить целую систему - поистине гигантский труд.
Примерно тоже самое, как пробовать собрать гиппогрифа, когда оных в природе и в человеческих разумах не существует.
Но мало сотворить систему.
Её надо постоянно обслуживать и контролировать, вовремя ремонтируя детали, корректируя ход и диазон движения и соответствие перспективному плану развития.
И, стоя посреди разбитого стекла, осознаю яснее некуда - я и есть угроза.
А чувства - неучтённая парадигма, вроде случайно отросших жабр у всё того же гиппогрифа.
Иронично. Создание обращается против создателя.
Что и доказывают слова моего мужа... Хотя нет. Моего исследовательского партнёра. В большей степени.
Чувствовать себя котёнком, которого тыкают носом в экскременты - неприятно. Но может...заслуженно?
Ведь очевидно, что именно я рушу всё, что так хорошо функционировало.
Но...хорошо ли?
- "В случае нахождения в очаге магической катастрофы колдмедик обязан оказать помощь в первую очередь себе, затем окружающим специалистам, для адекватного ведения оперативного лечения". Пункт первый, подпункт третий кодекса Агриппы. Из чего следует вполне вероятный и взвешенный довод - нам нужно стабилизировать наши отношения для дальнейшего, гармоничного и всестороннего развития передовой колдмедицины, - всё же извлекла из памяти один из заготовленных выводов, но продолжая чувствовать себя...жалкой?
Скорее всего потому, что схлынул первый адреналин, повлекший вспышку злости. И уже происходящее перестало казаться такой уж прекрасной идеей.
Захотелось просто отмахнуться от всей этой затеи, как отмахивалась до этого.
Слепить на скорую руку какое-нибудь оправдание, попросить забыть и не вспоминать, но... всегда есть но.
Эта попытка будет напоминать ситуацию, где муж возвращается домой и вместо еды его ждут "честные" глаза жены, МаГкомбо на столе и виднеющиеся фантики от него в урне, которые не потрудились даже поджечь банальным "Инсендио"
Однако муки выбора стратегии длились недолго. Им весьма нетривиально "помогли"
- Мистер Тики, вот уже здесь забываетесь именно вы! Как могут быть связаны мои, как вы выразились "амбиции" с совершенно нормальным функциональным поддерживанием отношений в коллективе, которое я делаю для нашего же гармоничного в нём развития! Да и о каких амбициях может быть речь, если я выбрала ассистирование? Всё, что мне нужно - импово понимание и время, вне работы, вне рабочих стен и разговоров! Это не про амбиции, это про нормальное жизненное взаимодействие, от которого вы не можете прятаться и закрывать глаза вечно, как делаете при любом намёке на возможную нашу близость! - стекло под ногами вновь угрожающе задребезжало.
Вот она. Цена безответственного отношения к собственному внутреннему миру. Вот оно - наплевательство, которое может довести до того, что магия либо станет бесконтрольной, либо пропадёт совсем.
Разве не об этом предупреждали книги? И разве не это в том числе и заставило предпринять эти, как выяснилось, весьма жалкие попытки переломить ход событий?
А ведь нет. Не это. Эта информация скорее промелькнула так же быстро, как неудавшийся черновик, который быстрым движением руки смяли и забросили под стол.
Такие вещи ни разу не воспринимались серьёзно. Скорее были где-то на уровне пугалок отца, которому совершенно не нравились добровольные метаморфозы, которым я себя подвергла, чтобы соответствовать статусу "жена-ассистирующий партнёр"
Правда снова не тот порядок слов.
Зато правильное слово в целом было чуть раньше.
Близость
О чём была эта самая "близость"?
О бесконечных попытках задержать ладонь на плече на секунду дольше, чем в предыдущий раз?
О придумывании миллиарда тем, способных продлить разговор кроме исследовательской деятельности и будней Мунго?
Или же о каждой не свершившейся их физической близости, которая раз за разом становилась смелее, но никогда не доходила до завершения?
Кажется, понемногу обо всём этом и ни о чём сразу.
Бросила взгляд на камин.
Рамка на их общей колдфотографии треснула, а их миниатюрные копии попрятались, оставив на полу букет невесты.
Пожалуй эта фотография была той редкой малостью, которую из всей свадьбы хотелось вспоминать с теплом.
Когда колдограф щёлкнул их на случайном поцелуе, который получился в процессе практически полупадения на свежеобручённого, поэтому женская ножка чуть обнажена и приподнята, а букетом слегка зацепила ухо и прикрыла их лица.
Но судя по одному крайне интимному и общему воспоминанию, не только мне она понравилась... но даже так происходящее не сдвинулось с позиции "совсем немного до"
И вот это злило невероятно. Но кажется в целом пределы злости сегодня проверяются на конечность...
- Янус, прекрати пожалуйста этот издевательский цирк! Я ничего не сделала такого, что нужно надо мной таким образом бессовестно насмехаться! - наблюдаю все эти бредовые приготовления и меня начинает, кажется, уже изнутри колотить от ярости.
Конечно, вот прямо сейчас в голове всплывают всевозможные издевательские выводы на этот счёт.
От "вы же этого хотели?!", по факту сказанного в лоб, до "вечно ты найдёшь к чему придраться, всего тебе мало"
Выдохнула сквозь сжатые зубы.
- Хватит! Не нравится есть - не ешь, не нравится сама идея - скажи, не превращая меня в глупую, наивную зверушку, которая снова "не дотянула до гениальности мистера Тики"! - новая попытка остановить и решительные шаги навстречу.
Пора было действительно завершать это представление. Да, криво, но это лучше того абсурда, в которое он сливается.
Игнорирует. Даже сейчас, даже на эмоциях - он в себе.
Вместо действий охватил ступор. Которого, как оказалось, вполне хватит для одного поцелуя, пусть поначалу и напоминающего злобный клевок птицы.
Но потом...какое же невероятное чувство... Словно тянущаяся сладкая нуга, заплетающая их в единый узел, разорвать которому не под силу никому.
Даже его очередной перестраховке.
- К Импам в долину зелье, у колдмедика должен быть активный иммунитет, обновляемый вирусным взаимодействием. Обновим... - выдала путанный бред и, резко потянув за края мантии, прижалась губами сама, жадно настолько, словно он - мой единственный источник, с которого мне никак не напиться.
Впрочем кого я обманываю? Так есть. Было и всегда будет.
Не отрываясь, развязываю завязки его мантии и стягиваю её с плеч.
Касаться его лишь через тонкую ткань рубашки, чувствуя как сердце устремляется в ход всё быстрее.
Чувствовать как его губы становятся всё более настойчивыми и жадными.
Просто делить одно дыхание на двоих. А нужно ли ещё что-то?
Взгляд затуманился, и еще прежде того, как разум начал отсчитывать причиненный ущерб.
Вот, посмотри: руки дрожат, и вовсе не от аллергического приступа, не от усталости после смены, не от выпитого яблочного нектара. От... не знаю отчего.
От чего-то, что нельзя измерить ни в микрограммах, ни в герцах пульса.
- Это рискованно и не по правилам... - напоминаю ей стандартный колдомедицинский протокол, вместе с ним же - непреложные договоренности Пакта, которые Эллен Тики самовольно и несогласованно позволила себе забыть.
Хотя, я слишком сомневаюсь, что она вообще умеет что-либо забывать. За годы совместной работы поводов для подобного обвинения не возникало ни разу. Так что же? Намеренно бойкотирует? Целенаправленно игнорирует?
Но, Мерлина ради... зачем?
Неужели ради того, чтобы вся идея плодотворного брачно-исследовательского союза с совместно принятыми и обоснованными правилами, все живые доказательства нерушимости подобных отношений, в момент бы отправились на болота к фонарникам?
Столько лет мы прожили в подобном узаконенном союзе, поставили в известность представителей обоих семей и Министерство Магии, о том, что отныне являемся первичной разумной ячейкой магического сообщества, сделали даже освидетельствования в виде колдографий. Пытались с помощью Пакта внести в наше сотрудничество предельную кристальную ясность, оставались на протяжении всей жизни абсолютно прозрачными друг для друга, а оказалось, нужно было что?
Исключительный прецедент на подобный инцидент?
Подумать только...
Хотя и обдумывать здесь как раз-таки совершенное нечего (да и незачем). Только ужаснуться от разного рода воспоминаний, в котором одно другого нелепее. И едва не скончаться от последнего, самого неловкого среди них. Того самого, когда после пробуждения от совершенно неприемлемых сновидений, сопровождающихся вегетативной активацией, я не предпринял действий по разрешению возникшего напряжения в приватной обстановке, а вместо этого переместился в общее пространство жилища. И абсолютно неожиданно столкнулся со встречной стимуляцией, хотя Эллен не должна была даже увидеть ничего подобного, и уж тем более, не принимать никакого участия в этом постыдном акте.
Я не знал, как после такого перед ней повиниться.
Не знал, приняла ли она в достаточной мере принесенные извинения.
Видел однозначно - данный разговор ее чем-то выбил из привычного позитивного расположения. Так что, если подобное поведение окажется чем-то еще более непростительным?
Даже несмотря на то, что она целует меня так, будто я - последний глоток родниковой воды в пустыне.
А я… я целую ее, как будто боюсь, что это сон, и если я открою глаза - она исчезнет.
Предельно странно - не подчиняться собственным чувствам. Ощущать, как внутри тебя растекается невероятное тепло, словно после дегустации согревающего зелья. Осознать внезапно - что это ни в какое, совершенно ни в какое сравнение не идет. И сравнить такое, в сущности, не с чем.
Но ведь Пакт... В нем нет ни одной графы ни о чем подобном, мы не протоколировали данные проявления, не ставили научные эксперименты, так что же ты теперь хочешь? На что рассчитываешь? Что методом научного тыка будет достигнут какой-то консенсус?
Да не может этого быть!
Я не успеваю об этом подумать. И, к своему огромному стыду, не найду никакого внутреннего ответа, почему не обдумал и не обсудил с ней все это раньше.
А ведь сколько было поводов - здесь ее иррациональная колкость все же несет в себе немалый смысл.
Все, что я успеваю, все на что я вообще способен в данную минуту: лишь на ощущения ее дрожащих рук под тонкой рубашкой. На преступных ощущениях своих ладоней на изгибах ее тела. Все более чем прилично и правильно, все прячется под домашним платьем, только от этого - понимаю - не легче.
Мне чертовски страшно продолжать.
А еще страшнее, если на этом все и закончится.
Строжайших запретов - их ведь, по сути, нет. Есть иные строгие обязательства, и именно по ним мы должны соблюдать все нормы протокольной вежливости, обсудить все детали предстоящего коитуса, согласовать дату и время, удобное для обоих, сделать выбор в пользу одной из спален. Установить строгие правила для предварительных и процессуальных игр, табуировать неприятные вещи и строжайше запретить любые неприемлемые слова.
А мы вот так...
Сразу...
Как примитивные домашние эльфы...
- Эллен... - успеваю выдохнуть в ее тонкую шею, прежде чем захлебнуться от праведного возмущения.
- Вы не имеете на это права... Не имеете права поступать со мной так. Не имеете права сводить меня с ума, превращать в помешанного, кто ничего более не жаждет... - но не слишком ли для этого поздно? - Помимо ваших поцелуев.
Не по Пакту. Не по протоколу. С какими-либо, даже натянутыми на глобус, логическими заключениями!
И если я ослаблю хватку хоть на миг, не испарится же ткань на ее поясничном отделе позвоночника.
Стоит ли за это опасаться настолько всерьез? Стоит ли хвататься за нее, как за остатки разума и воспоминаний буйного пациента?
В чувство приводит ее робкий и протяжный стон.
- Эллен, я причинил вам боль? - и мой вопрос - без ответа, утопает в сладости ее дрожащих губ, чтобы через пару мгновений обнаружить себя посреди разбитой посуды, ее - на столешнице, с щиколотками, прочно скрещенными на моих бедрах.
В случаях протокольных и дисциплинарных нарушений мой голос всегда звучит въедливо и сухо, бескомпромисно и резко. Но нынче я с величайшим удивлением слышу интонацию мальчишки, пойманного на краже рождественских сладостей.
- Вы же знаете, я никогда не действую настолько импульсивно! Никогда, Эллен! Мы не обдумали последствий! Не провели оценку рисков! И даже не...
Она не отвечает. Целует меня снова. Не как моя супруга по договору, и тем более, не как личный ассистент. Как женщина, от которой до истинного безумия - всего да ничего...
- Вы должны были дать мне время... - шепчу, почти плача, прижимаясь лбом к ее плечевому суставу. - Должны были составить таблицу, дать мне согласовать пункт за пунктом. Я бы... я бы согласился! Я бы даже предложил дополнения...
А она... смеется...
Тихо, внутренне. И этот беззвучный смех - он обо мне. Про то, как я цепляюсь за бумагу, за протоколы на пергаменте, в то время как наш мир рушится, а она - единственное, что еще имеет сил держаться.
Тишина и ее гулкое сердцебиение под моими пальцами.
- За что вы так со мной? Что мне делать с моим примитивным и бесчеловечным желанием обладать вами... Прямо сейчас... На обеденном столе, будто вы - не представитель высокоуровневого и безупречно функционирующего разума, а... Простите, ради всего святого, распутная девка из ближайшей таверны?
Отредактировано Janus Thickey (2025-12-08 03:03:13)
Когда в жизни появляется уравновешенная константа, кажется, что именно это - предел всех статистических и эмпирических исследований, где гипотеза превращается в узаконенное правило.
Если бы не одно но. Я сама изначально не была идеальным партнёром по этому эксперименту длинной в жизнь.
Даже в самой стабильной ситуации и чётко прописанных взаимодействиях что-то внутри говорило "ты не решаешь проблему, это - лишь временная отсрочка"
Что же я чувствовала к Янусу? Пожалуй, главной проблемой было не что, а уже сам факт того, что я чувствую.
Ощущать что-то к тому, что не берёт эту переменную даже в стратегических исследованиях в учёт - это всё равно, что постоянно пытаться сдержать рвущуюся наружу лавину, постоянно оборачиваясь к ожидающей экзаменационной комиссии с уверениями "да-да, у меня всё нормально, а сход лавины - это часть хода демонстрационного исследования"
И если бы дело было только во мне...
Может я так и продолжила бы переплавлять свои чувства в сеть опор, которыми я удерживала стабильность и расчёт его мира, если бы не импово но...
Он - не бесчувственен. Это - та игра, которую он впитал с воспитанием его откровенно контролирующей матери и которую перестал когда-то очень давно отличать от реальности.
Ведь...так не целуют когда ничего не чувствуют.
Так не сжимают и не ласкают, пусть неумело, но с какой-то затаённой внутренней жаждой, запрятанной глубоко внутри.
Да и моментов, где это так или иначе прорывалось, становилось всё больше.
Сцена у камина... Где от собственной смелости горели уши, но менее томно и сладко не становилось.
Дежурные поцелуи, которые превращались внезапно в крайне хрупкий баланс между вежливостью и пороком, когда я "включалась" прижатой его телом вплотную к стене.
Значит было до чего достучаться! Значит есть куда стремиться!
Но среди собственного бардака чувств и эмоций разбирать и приводить в порядок и его было моей новой задачей со звёздочкой.
Такой сложной, но вместе с тем родной и понятной.
Замолчи, отдайся наконец тому, что так долго в тебе зрело...- говорила с ним на языке своих губ.
Мы-близкие, родные и живые, а значит ничего предосудительного не происходит...
Пакт...я нарушала его. Посягала на один из оплотов нашего брака, если не на ключевой.
Страшно ли это? Безусловно. Но чем больше мы были в браке, тем больше я убеждалась - конкретно здесь он не просто бесполезен.
Он разрушителен и откровенно унизителен.
А значит придётся рисковать. И движения и действия Януса, потихоньку поддающегося этому томному мороку, были лучшим подтверждением того, что риск всё же был весьма благороден...
А как бы ещё я ощутила эти сильные руки на своём теле? Которым, несмотря на иллюзорную тонкость, не составило никакого труда посадить меня на стол.
Идеальное положение для нового смелого шага - обхватить его ногами, прижавшись всем телом настолько плотно, что не оставляло ни единого шага к отступлению.
- Ян...пожалуйста... - выдох, больше скорее похожий на стон.
Жадные движения навстречу, поцелуи, не оставляющие пространства для того, чтобы передумать.
- Я знаю абсолютно всё, что ты хочешь мне сказать... Как и знаю то, что на самом деле ты чувствуешь намного больше, чем показываешь даже самому себе, - зашептала, не давая отстраниться и перемежая откровенные мольбы с касаниями губами лица, шеи, с сжатыми тонкими пальцами плечами.
Смех волей неволей просачивался через все его заверения, мольбы и неумение справиться с таким чужеродным для него и одновременно самым естественным на свете потоком.
- Таблицы, согласования... и не капли чувств. Я знаю как для тебя это всё непривычно, и смеюсь скорее над собой, чем над тобой, - уткнулась в плечо, на какой-то момент тяжело выдохнув.
И ведь действительно...столько боли, столько трепета и страха одновременно было вот в этом вот диком водовороте, когда рулевое управление пыталась перехватить из нас двоих лишь я...
Эти слова...заверения...вопросы к самому себе, которые я, наконец, могла услышать и увидеть буквально перед носом, были настолько же сладки, настолько и болезненны...
Жаждет...трепещет...и вместе с этим ассоциирует это с такой неприметной человеческой грязью, что пару раз я вздрагивала вовсе не от сладости момента, а от хлёсткости слов, рассекающих душу словно пощёчина с вывертом.
Я понимала...я всегда знала и видела больше. За нас двоих, за наше дело, но раз за разом это становилось всё тяжелее. Требовало всё больших усилий.
Но...я вновь к этому шла.
-Янус...мы - самые близкие друг другу люди, - проговорила, обняв его лицо руками, чувствуя, как дрожит всё его тело то ли от напряжения, витавшего в воздухе, то ли от возбуждения, а может и от всего вместе.
-Нет ничего постыдного в том, что быть такими, какими нам хочется быть рядом. Наедине. Это ничем меня не оскорбляет, и всё, что с этим нужно делать - позволить. Да, чудовищное попрание всех правил и Пакта и да, нарушение договорённостей. Но я ведь никогда, за всю нашу практику и жизнь, не делала ничего, что нас бы тормозило или мешало. И сейчас я даю возможность вновь нам двинуться вперёд. К лучшему. Только поверь...родной... - бережно прикасаюсь его губами к своим.
Плевать, что поцелуй получился солёным.
Плевать, что мои руки дрожат так, что кажется, будто по мне пустили импульс сразу нескольких заклинаний.
Просто...услышь меня. Молю...
Но ведь это совершенно недопустимо...
Тот мир, который я так скрупулезно выстрвивал - кирпичик за кирпичиком, формула за формулой, сейчас он не просто дрожит, рассыпается в пыль под аккомпанемент хрустящего хрусталя под моими ботинками. Внутренняя система координат, всегда работавшая с предельной точностью до четвертого знака после запятой, выдает нераспознанную ошибку.
И виной тому не магический выброс, не ошибка в расчетах и даже не козни Рабастана Лестрейнджа.
Виной тому - моя собственная супруга...
Её бедра, прочно скрещенные на моих поясничных позвонках, ощущаются как раскаленные тиски. А это небезопасно противоречит всем правилам приличия. И вообще нарушает пункт 4.2 Пакта о поведении в общественном и домашнем пространстве!
Но, имп задери, почему же тогда мой пульс, вместо того чтобы замедлиться под действием абсолютно логических доводов, ускоряется до критических ста сорока ударов в минуту? Почему мои руки, привыкшие к стерильной прохладе мензурок и мерных весов, теперь с такой жадностью впиваются в ткань её платья, стремясь ощутить живое и пульсирующее тепло разгоряченной кожи?
Не должно быть так... Это невероятно постыдно. Это… это просто биологически примитивно. Ощущаю, как краснею - густо, неправильно , до самых корней волос. Сознание услужливо подсовывает термин "вегетативная реакция на интенсивный раздражитель". Но этот раздражитель сейчас нежно целует меня в шею, и я, Мерлин меня упаси, готов зайтись в судороге от этого простого и ни разу не задокументированного акта.
Почему такое происходит именно со мной?
Как это может быть настолько хорошо? Точно знаю, как и любой колдомедик, что физиологическое удовольствие - это лишь временный выброс эндорфинов и окситоцина, призванный обеспечить выживание вида. Так как подобный выброс может мне казаться важнее, чем вся библиотека Мунго вместе взятая. Я утыкаюсь носом в изгиб её плеча, вдыхаю травянистый запах - смесь лавандового экстракта и того самого яблочного нектара. В моей голове кружится безумная и совершенно ненаучная мысль: я не могу позволить, чтобы этот невероятный момент когда-нибудь заыершился. Я хочу, чтобы все эти непотребные инстинкты поглотили нас обоих. Даже если после такого мы не только потеряем рабочую лицензию, но и вообще лишимся статуса уважаемый в обществе людей.
В этот самый миг, когда моя ладонь, дрожа от вопиющей дерзости, скользит выше по её упругому бедру, в памяти спасительным маяком, единственной надеждой, всплывает строчка из древнего пыльного фолианта. Тот самый древний рунический текст, который я переводил долгие и долгие часы сверхурочных смен.
Luna Violacea. Цветок Лунного Сияния. Сила его велика, но хрупка, будто утренний иней. И сорвать его без вреда для магического потока может лишь душа, не познавшая <...> греха, невинная дева, чье сердце не замутнено страстью, а помыслы бесчестьем...
Холодной каплей по спине скатывается пот.
Моё исследование. Моё зелье. Моё Вечное Сияние Чистого Разума...
И если я... Если мы... Посреди этого дурацкого стола и битой посуды...
Страшно даже вообразить, что тогда произойдёт!
Эллен мой ассистент, и с кем ещё, если не с ней, мне придётся разделить путь в высокогорье Шотландии? Кем останусь я, какой инфузорией, насколько отвратительно жалким человеком, если не сохраню её статус, если необдусанно посягну на её невинность.
Пусть это будет как будет - негласно, завуалированно, под любым Пактом, усталостью и нехваткой времени.
Это ведь во имя науки. Это самый необходимый лабораторный параметр, как чистота тигля или температура пламени.
Но сейчас, когда её стон вибрирует в моей груди, я понимаю, как глубоко обманываю себя самого. Её ли берегу для науки? Или себя от этого самого момента? От этого безумия, которое невероятно обостряет все рецепторы, все органы чувств, да так невыносимо, что каждый вдох превращается в смертельную пытку.
Её обманешь, но себе не ври - ты же так сильно хочешь её. Хочешь обладать ею так жадно и так бесстыдно, как последний портовый грузчик. Хочешь, чтобы на тебя наложили крепкие путы, настоящие дьявольские силки - и чем яростнее ты противишься, тем глубже и тем безвозвратнее утопаешь.
А я бы противился, взывал к рассудку и совести, насылал на её светлую и непокорную голову все проклятия мира, а то освоил бы за мгновения невербальное Непростительное заклинание, стараясь избавить себя от всего пленительного ужаса.
Ты же слышишь, как вопит тело о необходимости завершения процесса? Как требует отбросить свитки, Пакты, редчайшие соцветия и исследовательскую логику. Оно хочет… её. Цепких пальцев на груди, мучительных поцелуев на шее...
Всего на мгновение закрываю глаза. Представляю, если отбросить хотя бы раз контроль, отдаться порыву томления, как это будет? Как я наконец-то перестану быть мистером Тики и стану просто Янусом. Как мы упадем в эту бездну, и плевать на магию, плевать на карьеру, плевать на всё магическое сообщество…
Сорвать без вреда для магии…
Остановись, безумный!
Ты разрушишь не только свой брак. Ты разрушишь свое исследование. Все, во что свято верил. Все, к чему так упорно и до отчаяния медленно продвигался вот уже почти десять лет.
- Эллен... - слышу свой хриплый, не уверенный абсолютно ни в чем выдох.
Ещё хоть одна секунда, хотя бы её крохотная доля, и мы не найдём никакого обходного пути. Яростное животное начало победит, но что же тогда будет с нами?
С нечеловеческим усилием, которое, кажется, разрывает мои внутренности пополам, я упираюсь ладонями в её плечи.
- Нет.
И отстраняюсь. Резко. Почти грубо. Невыносимая боль от этого разрыва оказывается настолько острой, что у меня темнеет в глазах. Пах отзывается тяжелой, пульсирующей мукой. Медленно отхожу на шаг, на два, спотыкаюсь о колченогий стул. Ещё и сердце колотится где-то в области горла, мешая дышать.
А она - растрепанная, с горящими в полумраке глазами, со стекающим по губам поцелуем. Она так прекрасна, что мне хочется взвыть и броситься обратно, чтобы с каждым рваным поцелуем, с каждым болезненным толчком заявить на неё законные супружеские права. Но я лишь лихорадочно поправляю очки, съехавшие на кончик носа, и пытаюсь запахнуть свою мантию, хотя руки не слушаются, запутываясь пальцами в ткани.
В гостиной повисает оглушительная тишина, нарушаемая только моим рваным, моим позорным дыханием.
- Вы… вы не так все поняли, Эллен, - выдавливаю через силу, чувствуя, как внутри всё клокочет от жгучего стыда. Хуже гибели - увидеть сейчас её разочарованные глаза. И поэтому смотрю только на груду осколков под столом.
— Пожалуйста, приведите себя в порядок.
Свожу руки в замок - очень больно, почти до хруста. Тревожный тремор, который я пытался купировать настойкой растопырника, вернулся с десятикратной силой.
- Это совсем не то, что вы... Видите ли, есть обстоятельства… критические обстоятельства исследовательского характера, о которых я не уведомил вас ранее. Но прямо сейчас… мы должны остановиться. Молю вас...
Поднимай глаза медленно. Выдыхай ещё неспешнее, а то и не выдыхай вообще. Зачем тебе нужен кислород, если ты все равно не справишься с последствиями своих отвратительных и мелочных поступков?
- Эллен, вы же не только моя супруга. Вы самый надёжный, вы единственный мой ассистент. И единственный на свете человек, которому я действительно могу доверять. Я не просил вас об этом никогда, но теперь вынужден попросить: доверьтесь мне сейчас. Постарайтесь понять… это ради вашего же блага. Ради нашего будущего. Это стоит целого мира... Клянусь, я вам расскажу любые малейшие нюансы. И если вы меня выслушаете, если окажете помощью, то я...
Замолкаю на мгновение, выравниваю дыхание, справляюсь и с предательской дрожью. А вот что делать с зауипающим раздражением, с тошнотворной ненавистью к себе самому - не приложу ума...
- Я выполню любые ваши просьбы. Вы правильно услышали, Эллен. Не те, что "в рамках разумной компетенции и регламентированного взаимодействия. Именно любые.
Вы здесь » Marauders: forever young » ЛИЧНЫЕ ЭПИЗОДЫ » 19.05.1979 Жизнь - двойственность соединений [л]
