Декабрь в Хогвартсе всегда казался мне настоящим испытанием для рассудка. Когда за окнами метель и жуткий холод, вызывающий стойкую аллергическую реакцию на кожных покровах рук, каждый из студентов подсознательно ищет опору в четких линиях и строгой геометрии замковых стен. Но школа, ведомая праздничным воодушевлением профессора Флитвика, делает буквально все, чтобы превратить архитектурный шедевр в нагромождение бессистемного хаоса.

Я иду по коридору, ведущему к Большому залу, а в моих руках покоится тубус с чертежами. Для кого-то Рождество - конечно же, повод для сантиментов, для меня же теперь - сложнейшая задача по композиции.
Как распределить сто сорок четыре магические свечи так, чтобы их свет не создавал слепых зон? Как рассчитать натяжение елочных гирлянд, чтобы кривая провисания соответствовала идеальной параболе?

Учеба на Рейвенкло, разумеется, взращивает понимание ценности подготовки. Никто из нас не приступает к варке зелья, до идеальной точности не откалибровав измерительные весы. Так почему же украшение главного помещения школы должно происходить по наитию?
Когда тяжелые двери Большого зала распахнулись передо мной, я на мгновение замер. Группа младшекурсников с Хаффлпаффа с энтузиазмом, достойным лучшего применения, левитировала огромные коробки с игрушками, которые только и делали, что опасно дребезжали при каждом резком движении. Воздух был пропитан запахом хвои, корицы, и... какой-то невыносимой, стихийной радости, не поддающейся логическому анализу.
А в самом центре этого бедлама, у подножия одной из двенадцати гигантских елей, я наконец-то увидел Молли Пруэтт.

Не заметить ее рыжие волосы не представлялось совершенно никакой возможности. Она стояла, окруженная мотками разноцветной шерсти и какими-то странными тряпичными заготовками, а в ее движениях столько уверенности, сколько не всегда встретишь у мастера сложнейших чар.

Поправляя очки, сохраняя полную невозмутимость семикурсника, обремененного высоким интеллектом и знаниями, направляюсь к ней, как и было велено профессором Флитвиком.
- Добрый вечер, мисс Пруэтт, - по вежливой привычке здороваюсь я, остановившись на вежливом расстоянии в два ярда - и конечно, ровно столько, чтобы не оказаться погребенным под лавиной ее рукотворного уюта. Отвешиваю такой же вежливый, чуть суховатый поклон, подобающий волшебнику, который знает цену этикета.
- Профессор Флитвик упомянул, что нам делегировали полномочия по координации западного сектора. Рад видеть, что вы уже приступили к выполнению задачи, хотя, признаться, я ожидал, что мы начнем с согласования общего плана.

Осторожно извлекаю из тубуса пергамент и легким движением палочки разворачиваю его в воздухе. Схема ненавязчиво засияла мягким синим светом. На ней Большой зал представлен в виде изометрической проекции, разделенной на сектора с точностью до дюйма. И каждая ветка, каждая лента имеет свои сформированные координаты.

- Вот, взгляните, - указываю кончиком палочки на центральную ось, - Если мы начнем крепить омелу от этой точки, мы сможем добиться идеальной осевой симметрии. Это важно не только с точки зрения эстетики, но и для равномерного распределения веса. Магические крепления будут испытывать одинаковую нагрузку, что исключит риск обрушения декораций во время праздничного ужина.

Только тогда перевожу взгляд на то, чем в данную минуту занимается Молли. В ее руках все еще несогласованный лоскут ткани, который она превращает в нечто, отдаленно напоминающее рождественский носок. Без магии. Без математических расчет. Просто... руками??
- Мисс Пруэтт! - позволяю себе одну-единственную снисходительную, и почти отеческую улыбку, хотя, официально мы все еще остаемся ровесниками. - Я ценю ваше стремление к аутентичности. Насколько мне известно, Пруэтты всегда славились своим прикладным талантом. Но не кажется ли вам, что использование ручного труда в эпоху развитой колдомедицины и высшей магии - это легкий анахронизм?

Близоруко щурюсь, даже сквозь стекла очков, рассматривая еще внимательнее гору ее заготовок.
- Не сочтите меня излишне грубым, но магия позволяет достичь нам того совершенства, которого лишена человеческая рука. Взгляните еще раз на мой чертеж, здесь нет места ни малейшей случайности. Если мы последуем этим расчетам, Большой зал очень скоро превратится в воплощение гармонии. А то, что я вижу здесь... - неопределенно обвожу рукой ворох лент и хвойных веток, - Это настоящее торжество энтропии. Вы ведь понимаете, что если мы завяжем банты вручную, они все будут отличаться друг от друга? Один будет шире на целых полдюйма, другой - ниже. Это же будет тревожить глаз!
Пытаюсь углядеть в ее глазах хотя бы каплю понимания моих логических доводов. В конце концов, все на свете должно иметь причину и следствие. Но гриффиндорка, кажется живет в том мире, в которой любовь к процессу - главная причина, а следствие - не выверенный результат, а что-то абсолютно непонятное.

- Я даже подготовил набор калибрующих заклинаний для левитации! Мы можем закончить работу над этим деревом за пятнадцать минут, если синхронизируем нашу магию. Вы позволите показать вам, как работает правило золотого сечения, если его применить к еловым шишкам?
Гордо замираю с поднятой палочкой, ожидая ее реакции. Мой план и в самом деле безупречен, даже не требуется перепроверять. Но почему-то, глядя на то, как уверенно она держит свои старомодные ножницы, чувствую мимолетное, почти неосознанное сомнение: может ли и в самом деле симметрия согреть и порадовать так же, как этот странный, немного кривой бант, который она только что закончила?

Впрочем, тут же отгоняю данную мысль. Покажите мне хотя бы одного студента из Рейвенкло, которые не знает, что чувства и эмоции - это лишь химическая реакция организма, в то время как логика - настоящий каркас мироздания.