Весь день Хельге приходилось лавировать между осмотрами и административной работой. Ничего нового, разумеется, в этом не было. И, пожалуй, даже нельзя было сказать, что нагрузка росла слишком быстро и никогда не спадала. Но почему-то в последнее время ей все чаще казалось, что груз неделя за неделей становится все тяжелее.

Поэтому, когда один из коллег ловко "поймал" ее в редкий момент передышки и деловым шепотом попросил в экстренном порядке осмотреть одного из больных, старшему целителю Поллингтониус в первую секунду всей душой захотелось оказать самое отчаянное сопротивление и отослать несчастного к кому-нибудь еще. Но стоило ей бросить беглый взгляд в сторону застывшего при входе с потерянным видом молодого человека, которому явно требовалась срочная помощь, как вся ее решимость отказать сразу рассеялась. Поэтому она лишь коротко кивнула тому, кто его привел (тот исчез и кабинета в ту же секунду, не дожидаясь, пока она передумает) и заглянула в переданную им медицинскую карточку.

Брови ее при этом сразу же неодобрительно поползли вверх. Выходила какая-то полная нелепица. Пациент явно находился под воздействием некого заклятья. Причем на злонамеренно наведенное проклятие это не походило. Участие в каких-либо опасных инцидентах сам парень отрицал. И в результате в качестве причины повреждения была указана "бытовая магическая травма"... что было, откровенно лишено всякого смысла.

От размышлений ее отвлек голос самого "пациента". Слабый, почти механический. Да и видок у него был не из лучших. В гроб и то, бывает, краше кладут. Со вздохом женщина отложила карточку и переключилась на парня.

- День, как я погляжу, не такой уж добрый для нас обоих, - произнесла она, вглядываясь в лицо Питера и отмечая про себя все, что могло бы рассказать опытному целителю о его состоянии и вызвавших его причинах, - А люди так просто не ломаются. Над такими поломками обязательно должен кто-то или что-то постараться. Разве вам никто никогда об этом не рассказывал, мистер Петтигрю?

Впрочем, это риторический вопрос. Вряд ли сейчас молодой человек был настроен на философские беседы. Во-первых, самочувствие не располагало. А во-вторых, какие разговоры по душам, если он даже о причинах своей "бытовой травмы" не мог рассказать честно?

- Давайте-ка начистоту, - Хельга встала и подошла чуть ближе, - Дела наши плохи. Вы едва стоите на ногах. Сколько же вы вытерпели, прежде чем обратиться за помощью? А впрочем, не отвечайте. Это пока не так важно. Так вот, к вашему сведению, мои силы тоже, увы, на исходе... не то чтобы это вас касалось, но учитывать придется. И если в течение ближайшего получаса мы не разберемся в вашим диагнозом, то произойдет одно из двух. Либо вам сразу станет настолько плохо, что вы принудительно попадете в стационар с неясными перспективами. Либо я, спустя какое-то время бесполезных разговов, окончательно выдохнусь, а вы сбежите - и потом все равно попадете в стационар, но чуть позже, когда вырубитесь по пути домой, - она скрестила руки на груди и попыталась посмотреть Петтигрю прямо в глаза, - Но есть и другой выход. Вы сами и прямо сейчас расскажете мне без утайки, что с вами случилось. Обросив стыд, страхи и даже юридические соображения. Я ваш целитель. Не мама или папа, чтобы укорять за ошибки. Не аврор, чтобы ловить за руку, если вы что-то там натворили. И не судья, чтобы иметь по этому поводу какое-либо мнение. Меня интересует лишь одно - причина вашей травмы. И в данный момент вы зачем-то лжете моим коллегам, будто она вам неизвестна. Что сильно мешает нашему с вами прогрессу в решении вашей же проблемы.

Если бы на месте Питера был кто-то более зрелый, то после такого признания целительница отправила бы его в стационар без всяких дальнейших разговоров. (Впрочем, мог ли взрослый и здравомыслящий волшебник вообще оказаться в такой ситуации?) Но перед Хельгой сейчас стоял молодой, несчастный и испуганный парень. Практически подросток. И, прежде чем сталкивать его лбом с последствиями собственной глупости, следовало сперва хотя бы устранить непосредственную опасность для его здоровья.

Слушать дальше не имело смысла. Раз Мистер Петтигрю снова перешел на очевидную ложь, то, по всей видимости, он уже сообщил ей всю правду, которую готов был раскрыть. Оставался, впрочем, один важный вопрос. Какое заклинание его угораздило так неумело направить против себя самого? Хельга припомнила данные из анкеты пациента и указанную там профессию. Нет, никаких специализированных заклинаний, призванных влиять на сознание, тот знать очевидно не мог. Оставалось лишь что-то базовое, из школьного курса...

- ...Обливиэйт? - озвучила Хельга самую верояную версию, уже совершенно по-новому вглядываясь в лицо Питеру, - Вы использовали на самом себе Обливиэйт, не так ли?

Впрочем, подтверждения целительнице тоже не требовалось. Во-первых, она почти не сомневалась в своей правоте. А во-вторых, даже если это окажется другое заклятье, первоначальные шаги по расхлебыванию того неправдоподобного болота, куда парень сам себя загнал, будут все равно примерно одни и те же.

Для начала, Хельга решительно взяла Питера за руку и с не терпящей возражений торопливость усадила в одно из двух низких и мягких кресел. Потом подошла к своему столу и вынула из какого-то ящичка маленький пузырек с зельем.

- Вот, выпейте. И без пререканий, пожалуйста. Будет не совсем приятно, но, к сожалению, это необходимо, - объявила она, вернувшись к Петтигрю и резким движением протягивая ему зелье, - А пока пьете, я вам кое-что объясню.

Даже убедившись, что Питер схватил пузырек обеими руками, она не поторопилась отойти. Напротив, целительница села напротив него на корточки, чтобы оказаться с пациентом на одном уровне (совсем как советуют делать при разговоре с маленькими детьми) и только тогда продолжила свою речь.

- Ваша аналогия с тем, что вы будто разобрали себя на части, довольно неплоха. Но, пожалуй, все же не так точна, как хотелось бы. Давайте сформулируем иначе... - она немного поразмыслила, подбирая образ, который бы отражал ту мысль, что она хочет донести, но вместе с тем был бы понятен, - Представьте, что ваше сознание - это огромный клубок нитей. Все ваши воспоминания, эмоции, ваши убеждения, отдельные мнения и даже некоторые реакции вашего тела - все это нанизано на эти нити, как какие-нибудь бусины или что-то в том же роде. И вот, вы, желая высвободить из клубка одну такую бусину, вместо того чтобы сперва размотать нити, взяли ножницы и... - она развела руками и помолчала несколько секунд, - А теперь нам приходится иметь дело с последствиями.

Не торопя Питера, Хельга терпеливо ждала, пока тот выпьет лекарство. При этом ей приходилось с усилием подавлять копившееся внутри раздражение на коллег, которые не додумались с этого начать и вместо этого использовали универсальные контр-заклинания, чем только лишь "разодрали клубок" еще больше. Впрочем, на данном этапе пареньку знать это было совершенно необязательно.

- Итак. Во-первых, до начала любого лечения, нам нужно устранить неприятные симптомы, вызванные повреждением. Так сказать, "вывободить все нити". С этим, я надеюсь, справится зелье. Сегодняшний вечер и ночь я очень попрошу вас остаться в Мунго под наблюдением, чтобы убедиться, что все сработало. Обещаю, мы пока не будем оформлять вас как пациента. И я почти уверена, что все будет в порядке, так что уже завтра вы отправитесь домой. Но затем, во-вторых, каждые три дня вам придется приходить на прием. Это необходимо, чтобы мы могли мониторить ваше состояние и с помощью заклинаний заново восстановить все потерянные связи внутри вашего разума. Иными словами, заново связать все "нити" между собой и "смотать клубок", нанизав рассыпавшиеся "бусины" в нужном порядке. А уже, в-третьих, в самом конце, когда ваш разум будет к этому готов... можно будет обсудить иные способы - безопасные и законные! - решения вашей проблемы с отдельными воспоминаниями.