Мозг, кажется, был отключен. Не в смысле глупый, а в смысле — выключен. Как будто после вчерашнего его аккуратно вынули, потрясли, перебрали все шестерёнки, залили внутрь чего-то тёплого и сладкого, и вот только сейчас, с грехом пополам, вставили обратно. Запускались процессы со скрипом, со скрежетом проворачивая шестерёнки.

Парень стоял в гостиной Рейвенкло, прислонившись к каменному проёму, и пытался прикинуть, сколько сейчас времени. Вокруг было мало студентов, значит, завтрак в самом разгаре и большинство уже спустилось вниз. Значит, она сейчас должна… она вот-вот выйдет. Аврора же не встала раньше? Он не мог пройти в женское крыло – правила школы были неумолимы в этом плане, поэтому всё, что ему оставалось, – упорно всматриваться в ту самую винтовую лестницу.

Внешне, наверное, смотрелся он отвратно. Жилет надет наспех, галстук болтался, не завязанный, рубашка вылезла — да вообще ее даже никто и заправлять не пытался, если честно. Болело всё: плечо, спина, коленка. Каждое место, которым он вчера неудачно столкнулся с Хогвартсом. Но эта боль была… другая. Она не раздражала. Она напоминала. А внутри… А внутри был полный, простите, бардак. Но не тот хаос, что разрывает на части, а какой-то… кипучий. Как будто в нём вскипятили зелье взволнованности, и теперь пузыри поднимались со дна, лопались, горячие и щекотные. Не тихо. Ни разу не тихо. Парень был спокоен внешне, но натянут внутри, как тетива, каждым нервом чувствовал холод камня за спиной и тепло солнечного пятна на щеке. Всё изменилось. И от этой мысли у него слегка кружилась голова, и хотелось то кричать, то молчать, а по факту он просто стоял и ждал, и этот внутренний пожар освещал всё изнутри.

«Ещё пять минуточек», — он это сказал. И растянул эти пять на полчаса, наверное. Лежали там, на полу, среди подушек, лбом ко лбу, дыша одним воздухом. Он запомнил всё: как пахнет её шампунь, как теплы были ее пальцы в его руке. А потом всё равно пришлось уходить. Разным лестницам. Разным кроватям.

— МакГонагалл, ты живой? Смотри-ка на него! Выглядит, будто на нем гриффон танцевал, или ты участвовал в эксперименте по воскрешению, только оживили тебя не до конца. — Из-за спины навалилась знакомая тяжесть. Феликс Уортон, весь рыжий и веснушчатый, с глупой ухмылкой. Рядом маячил Тиберий Нопс, более сдержанный, но с тем же вопросительным блеском в глазах.
— Мы думали, тебя Прингл к Дамблдору поволок... ну или сразу себе в подземелье, — продолжил Феликс, толкнув Малкольма по тому самому ушибленному боку. МакГонагалл поморщился. — Что вчера было? Слышали, в коридоре Прингл орал, как резаный… — слухи в школе расходились быстрее пожара.
— Гулял, — выдавил Малкольм, не отводя глаз от лестницы.
— «Гулял», — передразнил Феликс. — Один? Нас чё не позвал? Че за единоличные вылазки?
— Не твое дело, — бросил Малкольм, отрывая наконец взгляд от лестницы. Он смотрел исподлобья, словно тут же встал в оборону.
— Эй, ты чего? Да брось, — замялся Феликс. — Ладно, не хочешь — не говори. А ты на кого тут, как сова, уставился? Идём, а то завтрак остынет.
— Позже.

Это прозвучало настолько неестественно для него, всегда одного из первых - если не проспать - уносившего ноги в сторону еды, что друзья замерли. Тиберий приподнял бровь. Феликс скривил рот, будто откусил лимон. Они переглянулись, пожали плечами, пробормотали что-то вроде «ладно, твоё дело» и пошли прочь, к выходу из гостиной, ещё пару раз оглянувшись с полными непонимания лицами. Малкольм видел их удивлённые, искривлённые брови. Но он все решил, они спустятся вместе. Спуститься вниз, в шумную столовую, без неё… это было бы неправильно. Как будто он сломает какую-то новую, только что установившуюся между ними хрупкую связь. Как будто признает, что вчерашняя ночь закончилась. А она не закончилась. Она просто перетекла в сегодняшнее утро.

Малкольм снова уставился на лестницу. Он ждал. Просто ждал. И этот новый огонёк внутри горел всё ярче, разгоняя остатки усталости. Он ждал, и пусть его вид помятый и не выспавшийся, но огонек-то внутри уже горел. 

Подпись автора

Мотивация от начальника:
"Мерлин тебя побери, МакГонагалл, если ты сейчас упадёшь и преставишься –
клянусь, я займусь некромантией, чтобы мы с твоей сестрой оба устроили тебе взбучку!"
© Elphinstone Urquart