[indent]Питер сглотнул, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком. Шлепка по спине именно сейчас, перед входом в поместье Блэквудов, он никак не ждал. Он выпрямился так резко, что чуть не потерял равновесие на идеально отполированных ступенях. Взгляд матери ударил его больнее, чем ее ладонь. Она не сдержалась от затрещины на территории хозяев дома, на которых собиралась произвести впечатление - или она была на сто процентов уверена, что этого никто не увидит, или на этот раз он вывел ее из себя сильнее обычного. Но в любом случае, он это заслужил - об осанке забывать было недопустимо. Питер посмотрел на Пиппу. Вот уж чьей королевской выправке можно было позавидовать - мать держала спину так ровно, словно проглотила метлу.
[indent]Питер и его мать вошли в дом и холл поместья Блэквуд поглотил их, как двух маленьких букашек. По крайней мере именно так Питер чувствовал себя здесь - букашкой под увеличительным стеклом. Высоченные потолки, портреты, чьи глаза следили за каждым шагом. А дворецкий со своим ледяным «Добро пожаловать» казался не меньше, чем дальним родственником дементора, поскольку снимал с гостей не только верхнюю одежду, но и всю радость своим недобрым взглядом. Свет в столовой показался Питеру настолько ярким от сотен свечей, отражающихся в серебряных ложках, что даже слепило глаза. Он машинально улыбнулся, стараясь повторить ту самую улыбку, что он прилежно репетировал у зеркала. Но уголки губ дрожали.
[indent]За столом Пиппа легко влилась в разговор. Ее голос, мелодичный и уверенный, был знаком Питеру по светским мероприятиям. Дома же голос у матери был совсем другим - сухим, раздраженным, предназначенным для него и для домового эльфа, их она презирала одинаково. Питер сидел рядом с Пиппой, словно тень. Он улыбался когда было нужно и молчал. Говядина Веллингтон никак не лезла в него, но Питер методично жевал филе-миньон, подцепляя на вилку по маленькому кусочку, только чтобы чем-то занять рот. Когда мадам Роули заговорила о благотворительном фонде, он почувствовал, как мать напряглась, хоть внешне это выражалось лишь легким поворотом головы. Он был уверен, идея Мадам Роули о стипендиях для «оборванцев» казалась Пиппе верхом глупости и слабости. Ведь от того, что эти «оборванцы» будут одеты чуточку лучше, ничего не изменится. Они все так же будут учиться в Хогвартсе рядом с отпрысками чистокровных, где им не место, по ее мнению. Скорее она считала, что это жалко и по-детски наивно. Хотя в глубине души она наверняка завидовала - мадам Роули может позволить себе такую «благородную причуду», потому что ее положение в обществе непоколебимо. Ей не нужно, как Пиппе, постоянно доказывать, что она здесь своя. Эта возможность снисходительно благодетельствовать и есть истинная роскошь, признак принадлежности к элите. И Пиппа эту роскошь желает всеми фибрами души, но ей получить ее не светит. Думая об этом, Питер посмотрел на мать, и, встретившись с ней взглядом, растянул губы в дежурной улыбке.
[indent]Питер продолжал натужно жевать и улыбаться, а беседа плавно перетекла к обсуждению школы и факультетов.
[indent]- Мой сын закончил Слизерин, конечно. Традиция семьи, - похвалилась мадам Роули. В воздухе повисло одобрительное, понимающее молчание. Слизерин - это было правильно. Это было престижно. Питер поймал на себе несколько любопытных взглядов за столом, и сразу понял, что не уйдет от следующего вопроса.
[indent]- А на каком факультете обучается, юный Петтигрю? - оценивающий взгляд мадам Роули скользнул по его лицу.
[indent]Питер почувствовал как краска приливает к лицу. Он видел прямой взгляд матери, как бы говорящий «не сболтни лишнего».
[indent]- Я... на Гриффиндоре, — выдавил он и снова выдал свою «гостевую» улыбку. Она получилась напряженной.
[indent]На мгновение воцарилась тишина, которую Питер с ужасом прочитал как осуждающую. Потом кто-то из присутствующих мужчин - один из тех, чье имя Питер тут же забыл, - негромко усмехнулся.
[indent]- А, Гриффиндор... Храбрые и благородные, - произнес он, и в его тоне не было ничего, кроме легкой, снисходительной насмешки. - Весьма... энергичное место, не так ли? Вечные геройства, кутежи на пустырях...
[indent]- И талант находить неприятности с особым размахом, - добавила другая дама, поднося к губам бокал. - Мой племянник там учился. Половину семестров провел в больничном крыле.
[indent]Питер почувствовал, как его лицо заливает жар. Он должен был что-то сказать. Защитить свой факультет. Но язык прирос к зубам - он догадывался, что Пиппа этого не одобрит. Нужно было промолчать. Промолчать и улыбнуться, как обычно.
[indent]- О, это... это немного преувеличено, - сказал он, сам не понимая, как это вырвалось, и не представляя, как теперь исправить ситуацию. За столом вновь возникло молчание, но на этот раз любопытное, ожидающее. -  Конечно, бывает шумно, но там очень... сильное чувство товарищества. И профессор Дамблдор...
[indent]Брови мадам Роули чуть приподнялись. Упоминание Дамблдора, чьи взгляды здесь поддерживали далеко не все, явно было следующей ошибкой. Питер понял, что попал в ловушку. Каждая его попытка оправдаться делала все только хуже.

Подпись автора

однажды тëмною дорогой
мне встретился один олень
еще там волк был и собака
всегда таскаются за мной