Кажущийся бесконечным список адресов привел их в маленькую квартирку в старой части Лондона, пахнущую пылью, воском и горьковатым зельем от кашля. Пациентом был пожилой волшебник, сломавший при лавке на стадионе ногу и три ребра. Кости срослись, поэтому его и отпустили из больницы, освободив для следующего больного койку. Магия сделала своё дело, но тело не хотело слушаться, и мужчину мучили фантомные боли и слабость.
После целого дня на ногах Амели работала уже на автопилоте. Движения — точные, выверенные за годы практики. Вопросы — лаконичные, по делу. Пальцы, легкие на прикосновение, проверяли уплотнения на кости, ощупывали мышцы. Глаза, подернутые дымкой глубокой усталости, все равно замечали малейшую гримасу на лице старика. Её усталость была физической и тяжелой, как мокрый плащ. Она оседала в костях, сковывала плечи, тупой болью пульсировала в висках. Но внутри оставался холодный, ясный стержень концентрации. И он не давал ошибиться.
— Вам повезло, мистер Фенвик, — голос целительницы звучал ровно, но без привычной мягкости — на неё просто не оставалось сил. — Кости срослись идеально, а слабость и боли — это нормально. Вот мазь, втирайте в ногу и грудную клетку утром и вечером. И это зелье — по ложке перед сном. Оно поможет мышцам расслабиться, а вам уснуть. Пожалуйста, больше отдыхайте и постарайтесь исключить любое перенапряжение в ближайшую неделю.
Пока Амели доставала из саквояжа нужные склянки, Люсинда, её тень и правая рука на этот бесконечный день, заполняла бланк заключения.
— Спасибо, мисс Хоппс, мисс Толкэлот, — кивнул старик, сжимая в руках флаконы. — Не знаю, что бы мы без вас всех делали… После того ужаса…
— Выздоравливайте, — коротко, но не без тепла ответила Амели, закрывая сумку. Потом, сделав паузу, добавила: — Мистер Фенвик, мы можем воспользоваться вашим камином? Нам нужно в Рай, Восточный Сассекс.
И можно, конечно, дойти до ближайшего магического паба или постоялого двора, но это сократит их путь и сэкономит время. А адресов и фамилий в списке для посещений оставалось ещё что-то около шести или семи — строчки перед глазами иногда двоились, да и пересчитать их не хватало сил.
Получив кивок и разрешение, Амели прошла в соседнюю комнату и первая шагнула в камин, зачерпнув перед этим из коробочки на полке порох. Выдохнула название ближайшего к нужному месту паба: «”Морская ведьма”, Рай!», и зеленое пламя поглотило её. Вытянуло из лондонской гостиной, чтобы выплюнуть в закопченный, пропахший пивом и дымом каминный зал портовой таверны.
В Раю уже сгустились серые и плотные сумерки. Воздух, влажный и солёный, с примесью запаха рыбы и водорослей, показался резким после больничной стерильности и лондонской духоты. Он бодрил, но как ушат холодной воды.
Последний адрес вёл на окраину, в район старых рыбацких коттеджей. Амели и её помощница зашагали по мощеной набережной, мимо пришвартованных лодок, поскрипывающих на вечерней волне. Тишину нарушал лишь крик чаек и далёкий шум из пабов, а фонари зажигались тусклыми островками в сгущающейся синеве.
Усталость накатывала теперь полной мерой, с каждым пройденным шагом. Ноги гудели, и Амели позволила себе на мгновение замедлить шаг, глубоко вдохнув прохладный солёный воздух. Потом её взгляд упал на Люсинду, бредущую рядом. По её лицу было трудно что-то сказать, предположить, насколько девушка устала и вообще не пожалела ли, что ввязалась в благотворительную помощь захлёбывающейся больнице.
— Люсинда, — голос Амели прозвучал тише, словно эхо издалека. — Как ты? Сильно вымоталась?
Она подозревала, каким будет ответ. Но иногда важно услышать его вслух — и для девушки, и для себя самой. Чтобы напомнить, что за белыми халатами и сумками целителей всё ещё есть живые люди, которые просто очень устали. А впереди — ещё один дом, ещё один пациент. А потом ещё один, и ещё. И только потом — долгожданное окончание этого бесконечного дня.