Единственное, из-за чего гордость Доркас Медоуз не особо пострадала оттого, что она завалилась на задании, было то, что она не завалила само задание. Вызов был штатным и элементарным, на парочку авроров, не более, заклинание противника, которым её шарахнуло, не особо травмирующим в перспективе, если бы не одно “но” — наложили его неправильно. Но хотя бы она успела связать оппонента, пока он не уложил таким же образом Уильямсона, с которым она приняла вызов и держала оборону, и дело можно было считать закрытым. Тем не менее, как итог: пара дней в Мунго на восстановление с недопуском к службе и отмена участия в поручении Ордена Феникса, которое поступило в то же время и выпадало по негласному графику сопротивления на её дежурство.

Выходной был непозволительной роскошью при её роде деятельности и внеплановый отдых в госпитале можно было даже в чём-то расценивать, как отпуск, тем более, что ей не надо было корпеть над отчётом, который перешёл под ответственность Уильямсона, однако факт того, как сложились обстоятельства, задевал и уязвлял. И коллег по цеху подвела, и сама подставилась так бесславно. В пору ждать громовещателя от отца с разбором полётов, где Дуглас Медоуз будет разносить её, не стесняясь в выражениях, заявляя: разве этому я тебя учил, девочка? Но её никто не беспокоил, и она положенную пару дней провалялась на больничной койке, маясь, потому что даже почитать было нельзя, так что впору было взвыть от безделья, и мучаясь оттого, как всё вокруг искажалось и коварно менялось местами, пока в какой-то момент почти не перестало. Осталось совсем немного, и можно возвращаться домой и в строй.

По крайней мере, Доркас надеялась именно на эту весть, когда к ней заглянул её лечащий колдомедик, Сабрина Гринграсс, на ежедневный контроль.

— Впервые за несколько дней утро действительно доброе, — констатировала Доркас, — ваша голова наверху, ноги — внизу, руки — по бокам, ничего не вращается, чего ещё можно желать пациенту с такими симптомами, целитель Гринграсс? — усмехнулась она, чтобы показать, что ей в самом деле гораздо лучше, чем на последнем осмотре. Она где-то слышала, что веселье — это признак выздоровления. Если так, то, наверное, всё сходится. Сейчас даже как будто хотелось шутить, но Доркас удержалась, чтобы не перегнуть с непринуждённостью, и послушно приняла лекарство и стойко вытерпела все манипуляции. Не худшие из тех, что выпадали на долю аврора, так что не зажмурившись, не нахмурившись, нисколько не изменившись в лице. Как часто, интересно, колдомедикам приходится иметь дело с такими случаями, когда, казалось бы, такая незначительная мелочь делает волшебников ни на что не годными?

— Когда я смогу вернуться к своим обязанностям и домой? — спросила она одновременно с тем, как Сабрина оповестила её о посетителе, и протянула конверт с прошением о допуске.

Как странно. Доркас недоуменно посмотрела на документ. Обычно столь официально к ней никто не просился. О родственниках и экстренных контактах оповещали и так. Хотя, возможно, где-то проходила проверка или на каком-то уровне работал стажёр, и бюрократические меры были ужесточены. Она заглянула в открытое письмо, ожидая увидеть там имя свой кузины Тиган Медоуз, которая хотела увидеться с ней якобы под предлогом передать ей что-нибудь из одежды или еды или вещей, чтобы пообщаться с тем колдомедиком, как бишь его, Леклерк? Лектер? Лестранж? Неважно. Кузина была убеждена, что тот-то уж точно нормальный, из приличной уважаемой семьи, но зная о патологической неспособности Тиган увлекаться адекватными мужчин, Доркас могла заранее заключить, что что-то с ним не так. И она не удивилась бы, если бы за ним водился какой-то страшный грешок. Но это была забота кузины, а не её, она устала проверять её любовные интересы и обнаруживать среди них таксидермистов и любителей какой-то жуткой экзотики, но если Тиган нужен был мотив, то пожалуйста. Каково же было удивление Доркас, когда имя на бумаге сложилось перед глазами в сочетание Аврора Эттвуд. Она подождала, не изменится ли оно из-за её недуга, но ничего не произошло и всё осталось как есть. И всколыхнуло какую-то неясную тревогу внутри оттого, что их общая с Джоном подруга решила прийти, да в такой ранний час. Не то чтобы она совсем её не навещала, когда та лежала в Мунго, но не из-за таких пустяков, как неверное заклинание, точно. Но если бы случилось что-то серьёзное, Доркас наверняка бы уже проинформировали, разве нет? И в утренней газете, которую впервые за последние дни она смогла почти без перерывов почитать, ничего не было, подумала она, чтобы не накручивать свою паранойю без оснований. Наверняка есть какое-то объяснение и ему не обязательно быть неприятным, только лишь тем, какое ей следует узнать раньше всех? Ну или хотя бы после Долиша, потому что в первую очередь она была его подругой. Забавно, конечно, что рано или поздно его друзья становились и её друзьями тоже. Джиггер, Эттвуд. Люди, с которыми сама Доркас в силу возраста и других причин, наверное, не познакомилась и не сблизилась бы сама, но которые стали важной неотъемлемой частью. Ежемесячные встречи с Ро в барах, чтобы обменяться новостями, это почти традиция, без которой реальность уже сложно представить. Может, у Ро появилась весть, которая не терпит очередного похода в бар?

— Да, конечно, — ответила Доркас, убедив себя, что её смятение беспочвенно, с улыбкой. — Пригласите Аврору, когда она прибудет. Спасибо за ваши хлопоты, целитель Гринграсс.

Отредактировано Dorcas Meadowes (23.02.2026 18:04:59)

Подпись автора

А дальше ожидание, а ожидание, как известно, хуже всего. Ничто не делало время мучительно медленнее, чем ожидание кого-то или чего-то. Даже без повода для беспокойства для такого нетерпеливого человека, как Доркас, оно было сродни пытки. А тут, несмотря на самовнушение, никак не удавалось подавать тревогу и предчувствие, что визит Авроры Эттвуд так или иначе связан с последним заданием Ордена Феникса. Могло ли что-то пойти не так? Вполне вероятно. Из-за безделия мысли то и дело скатывались в какое-то параноидальное наваждение о том, что что-то плохое всё-таки произошло. Какая-то физическая деятельность могла бы отвлечь от издевательств разума — на дежурстве в Аврорате в свободное от работы окно она организовала бы себе внеочередной дружественный спарринг с кем-нибудь из коллег, в полноценный выходной день можно было бы поспарринговаться с Джоном, ну, поспарринговаться — но Доркас велели отдыхать. Отдых и ожидание воистину худшее наказание, которое можно было для неё придумать — врагу не пожелаешь — если ад существовал, для Доркас Медоуз он выглядел бы именно так — лежание на больничной койке и бесконечное ожидание, ожидание, ожидание... Время тянулось так нерасторопно, что невольно закрадывалось подозрение, не случилось ли в Отделе Тайн какое происшествие, из-за которого они все ещё раз проживали аномалию Элоизы Минтамбл.

И вот несколько часов спустя, хотя по её ощущениям так целую вечность, когда Доркас переделала на полу в больничной палате все возможные разминочные упражнения, чтобы чем-то себя занять, и была готова переместиться от отчаяния на потолок, дверь распахнулась, впуская прибывшую Ро в сопровождении Сабрины Гринграсс. И заставляя Доркас быстро выпрямиться на койке в состоянии почти боевой готовности. Целительница скользнула по неугомонной пациентке изучающим взглядом и, видимо, сочтя увиденное удовлетворительным, оставила коллег наедине. Только, когда колдомедик покинула палату, Доркас осознала, что за всё это время ничто не искажалось и зрение её не подводило.

— По ощущениям, если я и в строю, то в строю мертвецов, потому что это место убивает меня, — со страдальческой улыбкой пошутила Доркас, чтобы как-то снять собственное напряжение. Или справиться с тем напряжением, что уже успело передаться ей от Эттвуд после объятий, когда та присела рядышком.

Что-то в самом деле было не так — с близкого расстояния Доркас увидела это по языку тела Ро, даже почувствовала. Аврора принесла плохие вести. Доркас сразу же пожалела, что из всех вещей, с которых она могла начать этот разговор, она решила пошутить про мертвецов и убийство. В контексте последней миссии это, наверное, был наихудший позможный расклад. И судя по всему не самый невероятный. Она застыла, переваривая услышанное.

Слова жалили неизвестностью и страшной догадкой, которую не хотелось озвучивать вслух, словно, если не произносить, этого в действительности не будет.

— Что? Мы кого-то потеряли? — наконец, нашлась Доркас, про себя, конечно, надеясь, что Орден просто как-то облажался, но без потерь. А если с ними... Следующей её мыслью было: Мерлин, пусть это будет Тилли Ток. Наверное, это делало её отвратительным человеком, но это не была дилемма вагонетки, которую они обсуждали на курсах этики, как нечто абстрактное и не имеющее к тебе отношение, а реальная жизнь. И в реальности это имело к ней отношение. И если бы она могла выбирать между теми, кого она знает и кто ей близок, и теми, кто ей незнаком, это ведь был довольно очевидный выбор. Эгоистичный, жестокий, который потом придётся нести всю жизнь, как mea maxima cupla — но единственный возможный для неё.

Подпись автора