— Ну… — неуверенно откликается Дейзи и слышит, как собственный голос в темноте подземелья звучит чуть более звонко, чем нужно, выдавая напряжение.
— Крысы они же… мерзкие, — девушка морщится, пытаясь подобрать подходящее слово. — Не вот эти милые ручные декоративные зверьки, а нормальные такие здоровенные крысы.
Те, которые могут сами и кошку сожрать, и младенца. Фу… ужас.
Рвано сделав вдох, Дейзи делает шаг следом за Мейсоном.
— Ой, капитан очевидность, а с тобой всегда открыто и охотно разговаривают те, кто на тебя обижены? — И ладно бы просто обиделась, так нет же, затаила мелкую злость. Вот тебе и хваленое хаффлпаффское дружелюбие.
— Да говорила я с ней, только толку ноль, — переставая щетиниться в сторону Трэмбли и напомнив себе, что он ей, вообще-то, помогает, хотя и драккл знает почему, Хукам пожимает плечами. И поднимает выше палочку с огоньком на конце и пытается лучше осветить зал. Шагать в непроглядную тьму не хочется, но она следует за слизеринцем.
— Идиотка только злорадно улыбнулась и сказала что-то… — Слова не хотели всплывать в памяти, но оно и к лучшему, — …такое едкое, словно я лично сожрала её крысу прямо у неё на глазах.
Новый звук из темноты заставляет её вздрогнуть. Сердце, только-только начавшее успокаиваться, снова начинает быстро колотиться где-то в горле.
«Не снова. Только не снова», — угрюмо насупившись, Дейзи смотрит на ещё один сундук, точь-в-точь такой же, как тот, первый.
— Что, если и из него вылезет ещё один боггарт или что похуже? — И словно в подтверждение закравшейся мысли, откуда-то сбоку доносится уже знакомый характерный стук и шорох. — Кажется, их тут несколько.
И хочется верить, что в одном из них заперт её несчастный кот. Но как его найти?
— Как думаешь, — Дейзи не спешит ни подходить к новому сундуку, ни открывать его, — Revelio поможет понять, что там?

Новый щелчок замка звучит оглушительно громко в гулкой тишине зала. Сердце Дейзи пропускает удар, а потом начинает колотиться где-то в горле, когда массивная крышка медленно, с протяжным стоном векового дерева, приподнимается.
Из темноты сундука не лезет никто. Вообще никто. Ни чудовищная тварь, ни скелет, ни призрак. Только тишина.
И вдруг эту тишину разрывает самый прекрасный звук, который Дейзи слышала за этот бесконечно долгий, кошмарный день — тонкое, жалобное, но совершенно точно живое:
— Мя-а-ав...
Из щели показывается сначала взлохмаченная рыжая мордочка, потом уши, прижатые от страха, а потом и весь Август выбирается из сундука на холодный каменный пол. Он весь в пыли и паутине, шерсть торчит в разные стороны, но он живой. Живой!
— Август! — Дейзи делает несколько быстрых шагов ему навстречу и опускается коленями на холодный пол, забыв о том, что вокруг пугающее подземелье. Забыв вообще обо всём на свете.
Кот делает шаг к ней, потом ещё один, и от взгляда Хукам не укрывается, что он хромает. Но когда хозяйка протягивает к нему руки, он не шипит, не царапается — только тыкается мокрым носом в её ладонь и начинает урчать так громко, что этот звук, кажется, заполняет собой весь огромный зал.
— Как же я переживала, — шепчет Дейзи, и голос её срывается. Взяв Августа на руки, она прижимает его к груди, зарывается лицом в пыльную шерсть и чувствует, как по щекам снова текут слезы. Только теперь не от отчаяния и страха, а облегчения.
Кот недовольно дергается, пытаясь вырваться из слишком крепких объятий, но Дейзи не отпускает. И ей плевать, что он грязный, что от него пахнет пылью и сыростью.
— Нашёлся, — выдыхает она куда-то в рыжую шерсть. — Бедный ты мой… Нашёлся.
Какое-то время она просто сидит так, обнимая кота и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Приходит в себя, чувствует холод от камня и как Август всё настойчивее пытается вывернуться из её рук.
— Ладно-ладно, — всхлипывает Дейзи и разжимает объятия ровно настолько, чтобы кот мог устроиться у неё на руках поудобнее. И только тогда поднимает голову, чтобы посмотреть на Трэмбли.
Он стоит чуть поодаль, в полумраке, подсвеченный собственным Люмосом. Дейзи смотрит на него снизу вверх и впервые за весь вечер не пытается спрятать от него своё лицо — заплаканное, перепачканное пылью, с размазанной по щекам грязью, но при этом такое счастливое, каким оно не было, наверное, весь этот дурацкий день.
— Спасибо, — говорит она тихо, но твердо.
Это «спасибо» — не дежурная вежливость. В нём всё: и благодарность за то, что пошёл с ней, не бросил, хотя мог бы послать куда подальше. И за то, что запихнул обратно в сундук ту тварь. И за то, что помог найти кота.
— Ты… — Дейзи на мгновение запинается, подбирая слова. Обычно она не подбирает — говорит, что думает. Но сейчас слишком много всего намешано внутри: и страх, и облегчение, и эта дурацкая фраза про «влюбился», которая застряла в голове, как заноза. Глупость какая всё же!
— Ты, наверное, единственный, кто бы вообще пошёл искать кота в день всех влюблённых.
Короткий смешок вырывается сам собой. Слабый, но настоящий.
Август возмущённо дёргает хвостом, требуя внимания, и Дейзи машинально гладит его за ухом, не сводя глаз с Мейсона. А потом делает попытку подняться, прижимая кота к груди одной рукой, второй опираясь о холодный каменный пол. Получается неловко и немного неуклюже.
Оглядываясь по сторонам, Дейзи пытается по непроглядному мраку вокруг них понять, откуда они пришли.
— Нам туда?

Август на руках довольно урчит, и этот звук — лучшее, что Дейзи слышала за весь вечер. Она готова слушать его бесконечно, даже несмотря на едкое замечание про поцелуи и крыс. На губах сама собой расцветает улыбка — первая настоящая за этот бесконечно долгий, кошмарный день.
— Ничего, — шепчет она коту, почесывая его за ухом. — Он просто завидует. У него на факультете, наверное, только жабы и водятся.
Август согласно жмурится и тычется носом ей в ладонь.
Дейзи наблюдает, как Мейсон лениво прислоняется к колонне, делая вид, что вся эта сцена умиления его совершенно не касается. Но она уже успела заметить кое-что важное: он не ушел. Не бросил её здесь, в темноте, с найденным котом. Стоит и ждет, пусть и с таким видом, будто делает одолжение.
— Попросила бы кого-нибудь со своего факультета — помогли бы. — Дейзи хмыкает, но не обижается. Сейчас она вообще ни на что не способна обижаться.
— Попросила бы, — соглашается она легко. — Только они все по свиданиям разбежались. А тебе, видимо, заняться больше нечем, кроме как искать чужих котов.
Удобнее перехватив кота на руках, Хукам следует за слизеринцем в указанном направлении.
И тут Мейсон оборачивается и выдает такое, от чего Дейзи едва не спотыкается на ровном месте.
Украдут. Отомстить. Увести парня. Бросить.
Она замирает на пару секунд, переваривая услышанное. Август, почуяв, что хозяйка перестала трястись при ходьбе, довольно зажмуривается и начинает умывать лапу прямо у неё на руках.
— Ты… — Дейзи смотрит на Мейсона и чувствует, как на губах снова расползается улыбка. Такая знакомая, чисто её — озорная, с хитринкой. — Даже не знаю, дурацкая это затея или ты злой гений, Трэмбли.
Она догоняет его, пристраивается рядом, чтобы идти рядом.
— То есть, по-твоему, правильная месть за кота — это разбить сердце её парню?
Дейзи на секунду задумывается, прокручивая в голове лица тех, с кем Саммер появляется в последнее время.
— Вот только у этой жабы парня вроде нет. Насколько я знаю. Она, кажется, встречалась с кем-то с Рейвенкло, но они разбежались ещё перед каникулами.
Август на руках довольно щурится, и Дейзи машинально гладит его, перебирая пальцами рыжую шерсть.
— Но идея… — она кусает губу, чтобы не рассмеяться в голос. — Идея хорошая. Только вот незадача: чтобы увести парня, надо, чтобы он хотя бы был. Проще подлить ей какое-то мерзкое зелье в сок или подсыпать в постель чесоточный порошок. Но всё это как-то…
По-детски? Или просто мелко и потянет за собой череду из обмена вот такими мелкими пакостями?
— Слу-у-у-у-шай, — Дейзи невольно замедляет шаг, — а что, в той книжке от МакГонагалл нет какого-то подходящего заклинания? Может, Саммер стоит саму превратить в крысу, раз они ей так нравятся.

— Ай!
Дейзи дёргается назад, когда палочка Мейсона попадает ей в бровь. Август на руках недовольно низко ворчит, когда его неловко перехватывают, и Дейзи машинально прижимает кота крепче, другой рукой потирая ушибленное место.
— Ты совсем идиот?! — вырывается у неё раньше, чем она успевает подумать.
Смех Трэмбли разносится по коридору, гулкий и довольный, как у кота, который только что стащил со стола рыбу. Дейзи смотрит на него и чувствует, как внутри закипает знакомая смесь — возмущение пополам с желанием рассмеяться в ответ.
— Глазус Тыкалус, — передразнивает она, морщась. — Очень смешно.
Август на руках встревожено поводит ушами, переводя взгляд с хозяйки на слизеринца и обратно. Дейзи чувствует, как кот напрягается, готовый в любой момент выскользнуть из рук.
— Всё нормально, — шепчет она ему, поглаживая по голове. — Это просто взрослый мальчик дурака валяет. Не обращай внимания.
Она поднимает взгляд на Мейсона и сверлит его взглядом, в котором почти не осталось злости. Почти.
— Дурак ты, Трэмбли, — выдыхает Дейзи уже спокойнее и качает головой.
Коридор доходит до развилки, которую они, кажется, уже проходили на пути в ту залу. Дейзи не уверена наверняка, но сомнений по поводу пути внешне не выдает и насупленно молчит. Между делом думает, что месть — это всё же как-то не по хаффлпаффски. Но предположение Трэмбли, что с котом снова что-то совершенно не случайно приключится, тревожит. И всё из-за какой-то крысы! Но и первая мириться с Саммер она не собирается, с чего бы это?
В любом случае к вопросу о заклинаниях Дейзи больше не возвращается. Смысл?