Крещенские морозы
Дата: 19.01.1978
Место: Россия. Убежище Гриндевальда
Действующие лица: Mstislav Pokrovsky, Gellert Grindelwald.
Краткое описание: Этот гость, воистину, нежданный. Но желанный?
19.01.1978 Крещенские морозы [л]
Сообщений 1 страница 5 из 5
Поделиться117.04.2026 22:48:40
Поделиться218.04.2026 03:35:58
Погода этой зимой не радовала.
Конечно, в Январе в центральной России всегда было холодно, но в этом году - зима побила все рекорды. В магловских СМИ писали об аварийных отключениях в энергетике, случаях, когда люди замерзали насмерть в собственных квартирах.
В этом смысле волшебникам, конечно, выжить было проще. Во-первых, они не пользовались электричеством. А во-вторых, всегда могли согреть себя с помощью чар.
Но даже маги ощущали и не очень хорошо переносили -40, а иными днями и 50 за окном. Лесничий особняка Покровских даже запросил лишние деньги для того, чтобы прикупить какие-то снадобья: дабы волшебные животные старой семьи - спокойно пережили зиму и не слегли с какой-нибудь неприятной болезнью.
Мстислав сидел у камина в большой и просторной гостиной, сделанной на готический манер: высокие сводчатые потолки были оплетены необычной тонкой резьбой с фразами на латинском языке. Стены были обиты густым, плотным сукном глубокого винного оттенка. Огромные стрельчатые окна - были затянуты тяжелыми портьерами из темного изумрудного бархата.
В высоких канделябрах из потемневшего серебра - мерцали свечи. В центре гостиной утопал в тени массивный резной стол из темного дуба, покрытый тончайшей скатертью с замысловатыми узорами. Вокруг него располагались тяжелые кресла с высокими спинками, слегка напоминавшие трон.
Широкий камин, у которого в мягком удобном, обитом кожей кресле сидел Мстислав, был украшен старым гербом семьи Покровских, соколом с изумрудными глазами. Пламя отбрасывало на стены пляшущие, почти призрачные тени. Над камином, как и в остальных усадьбах Покровских, висел портрет отца Мстислава Александра - седого, строгого, с жесткими чертами лицами и едва заметной сединой в висках.
Все в этой гостинной говорило в величии, торжественности, строгости и тихой, едва уловимой меланхолии, свойственной дому, видевшему в своих стенах не одно поколение знатной семьи.
На маленьком столике, покрытым алой, под цвет сукна, скатертью - стояла бутылка старой Массандры 1898 года с янтарно-золотой окраской. В тот год завод произвел первую партию вина после масштабной реконструкции. Достать такую бутылку - было чрезвычайно сложно, но, так уж вышло, что у семьи Покровских были широкие связи среди немагического сообщества. И, надо признать, что магглы, несмотря на все свои недостатки, делали чертовски вкусные вина.
Такая бутылка вина - стоила целое состояние. И все же, сегодня был отличный повод ее приоткрыть.
Мстислав планировал поездку в Болгарию, когда с ним внезапно связался старый связной отца. Этот старый, ссохшийся мужчина, в свое время помогал Александру Покровскому держать связь с Геллертом Гриндевальдом и его людьми. Весть о возвращении старика - принесла Катерина, его огненно-рыжая младшая сестра с красивыми голубыми глазами и все еще юной бледной кожей. Она выглядела непривычно взволнованной, и, казалось, слегка шокированной.
- Гриндевальд - сбежал, - с нескрываемым воодушевлением сказала она.
Не то, чтобы Катерина разделяла взгляды своего брата и отца, но… она всегда всячески поддерживала их. Ей было важно то, что считали важным они. А все остальное было - несущественно.
Мстислав, который изучал тогда старый выцветший манускрипт о природе зла за авторством Ивана Старого из Киева, вскочил и уронил на пергамент свечу.
Старый связной принес Катерине, а потом и лично Мстиславу, весть: к ним едет сам Геллерт Гриндевальд! Человек, которым Мстислав восхищался, труды и идеи которого изучал. Александр часто цитировал его, но только после смерти, в прощальном письме, поведал о том, что они, мало того, что были знакомы, еще и работали вместе. Александр финансировал деятельность Гриндевальда, и всячески помогал ему. Однажды - Геллерт провел довольно много времени в усадьбе Покровских и периодически приезжал сюда, когда ему было необходимо убежище подальше от ищеек других стран. В Советский Союз иностранцам, даже магам, въехать было крайне сложно. Российское министерство магии не жаловало своих зарубежных коллег, в этом смысле разница между волшебниками и магглами в государстве была минимальной. Потому - Россия была идеальным убежищем.
Но связи Покровских порой творили настоящие чудеса. Мстислав не думал, он сразу согласился предоставить одно из своих многочисленных поместий - в качестве укрытия человеку, который заложил фундамент его, Мстислава, убеждений.
Волшебники не должны скрываться. Волшебники - должны править, ибо их правление - помогло бы человечеству избежать многих, страшных событий. Например, Второй Мировой войны - событий, во время которых люди использовали странные железные приспособления, производившие невообразимый шум и кучу другого ужасно вредного для экологии оружия, чтобы убивать друг друга. Они были глупы и невежественны, потому что - слабы. Вся история человечества гласила о том, что человек - вершина эволюции, а потому - подчинил себе саму природу. Мстислав видел ужасную несправедливость в том, что истинная вершина эволюции - волшебники, скрываются от магглов, прячутся в тени, словно боясь собственной силы и ответственности.
Мстислав ждал и предвкушал: сегодня он, наконец, познакомится с человеком, который жизнь положил на то, чтобы восстановить справедливость.
Отредактировано mstislav pokrovsky (18.04.2026 04:03:18)
Поделиться320.04.2026 00:16:56
Геллерт Гриндевальд стоял на пороге поместья Покровских, и морозный воздух жёг лёгкие — впервые за тридцать четыре года это был не затхлый холод башни Нурменгард, а живой, настоящий мороз свободы.
Пять дней.
Всего пять дней, как железные засовы остались позади. Пять дней, как его тело — исхудавшее, измождённое, но не сломленное — вновь принадлежало только ему. Кислород обжигал грудь непривычно, почти болезненно. Не тот разреженный воздух, что гулял призраком по его башне три с лишним десятилетия, наполненный эхом собственных шагов и шёпотом воспоминаний. Этот воздух заставлял лёгкие раскрываться, сердце — биться быстрее, разум — вспоминать, как это — жить.
За эти годы Геллерт научился слышать тишину.
Настоящую, глубокую тишину, которая приходит, когда предательство Альбуса перестаёт жечь под рёбрами каждую секунду, превращаясь в старый шрам — всё ещё болезненный при прикосновении, но уже терпимый. Тишину, которая накрывает, когда принимаешь, что целый этап жизни — твоей жизни, наполненной величием и целью — отрезан, словно гангренозная конечность. Тишину отчаяния, которую он постепенно, год за годом, превращал в тишину принятия.
Он не надеялся увидеть мир снаружи башни. Не надеялся снова почувствовать магию свободным человеком.Но магия... его магия никогда не засыпала. Она была подобна дракону в глубокой пещере — дикому, древнему существу, что замерло в ожидании, свернувшись кольцами в самой сердцевине его существа. Не угасшая, не ослабевшая, а просто... выжидающая. Все эти годы она дремала, накапливая силу, словно знала — придёт момент, когда понадобится каждая искра, каждая крупица мощи. И когда момент настал, дракон раскрыл глаза.
Геллерт выпрямил спину — она расправилась удивительно легко, словно годы заточения не оставили на позвоночнике своей тяжести. Его рассудок оставался ясным, чувства — острыми и точными. Он не был сломлен. Нурменгард забрал годы, но не забрал сути. Не забрал того, кем он был. За пять дней его провели через сеть помощников — верных, преданных, ждавших всё это время. Они приводили его в порядок, обеспечивали одеждой, едой, транспортом. Словно никогда и не было поражения. Словно они ждали тридцать четыре года именно этого момента.
Старая шляпа-порталкей истлела под синим пламенем, когда Геллерт в очередной раз незаметно пересёк границу. Последняя. Россия встретила его тем же, чем встречала всегда — беспощадным холодом. Минус сорок. Может, больше. Цифры не имели значения — он помнил эти зимы. Суровые, жестокие, убивающие неподготовленных. Он помнил и душное лето этих краёв, и бескрайние леса, и особую, густую магию, что пропитывала местную землю. Но больше всего он помнил волшебников этих мест — гордых, сильных, не сломленных ни революциями, ни войнами.
Россия изменилась. Магглы здесь стали технологичнее — их города выросли, их оружие стало смертоноснее. А значит, волшебники, вынужденные скрываться ещё тщательнее, стали опаснее. Более изобретательными. Более жестокими, возможно. Советский Союз был закрыт от мира почти так же тщательно, как и его башня была закрыта от жизни. Но именно это делало его идеальным убежищем.
Геллерт медленно шёл к массивной двери поместья, снег скрипел под ногами — звук, который он почти забыл. Его старое тёмное пальто, предоставленное сторонниками, было добротным, но не роскошным. Седые волосы — длиннее, чем в молодости, но аккуратно зачёсанные назад. Лицо изборождено морщинами — картой прожитых лет, но глаза... глаза оставались прежними. Острыми. Проницательными. Живыми.
Он никогда не держал никого силой. Все, кто следовал за ним, делали это по собственной воле — ради идеи, ради будущего, которое он им показал. И он не винил тех, кто отступил после поражения. Не осуждал, не презирал. Более того — он никогда не хотел бы, чтобы кто-то оказался в Нурменгарде рядом с ним. Заключение было его ношей, его крестом. Он не желал зла волшебникам. Никогда не желал. Он хотел лишь одного — чтобы всё встало на свои законные места. Чтобы те, кто носил магию в крови, перестали прятаться от тех, кто магии лишён. Чтобы естественный порядок вещей восторжествовал. Особенно для тех, кто был на его стороне.
После того, как Альбус приложил руку к уничтожению планов Геллерта, все остальные пытались выжить как могли. Геллерт понимал это. Принимал. Он провёл годы в тишине башни, обдумывая ошибки прошлого, просчитывая новые пути. У него было время — море времени — на анализ, на планирование, на создание стратегий, которые учитывали промахи прежних лет.
Но его не забыли.
И теперь он стоял здесь — загнанный тайной, без палочки, разыскиваемый всем магическим сообществом. Но уже одним побегом заявивший миру: Геллерт Гриндевальд вернулся.
Он сделал последний глубокий вдох морозного русского воздуха — он обжигал горло, но был сладок, как первый глоток воды после долгой жажды. Потом массивная дверь поместья Покровских открылась, впуская его в тёплые недра старого величественного дома.
Свет свечей ослепил на мгновение — после сумерек зимнего вечера золотое мерцание канделябров казалось почти волшебным. Геллерт переступил порог, и дверь за его спиной закрылась, отрезая вой метели. Внутри было тепло. Пахло старым деревом, воском свечей и едва уловимым ароматом дорогого вина. Готический интерьер — высокие своды, тёмный бархат, резьба с латынью — говорил о древности рода, о традициях, о силе, передающейся из поколения в поколение. Геллерт медленно снял пальто, отряхивая снег. Его движения были размеренными, почти церемониальными. Он знал, что за ним наблюдают.
И тогда он увидел его — Мстислава Покровского. Высокий, статный, с аристократическими чертами лица и глазами, горящими той самой верой, которую Геллерт когда-то зажигал в сердцах тысяч. Сын Александра. Наследник традиции. Геллерт медленно, с достоинством, подошёл ближе. Несмотря на годы, на измождение, на седину — в его походке сохранилась та грация, что когда-то заставляла залы замирать в ожидании его слов.
Он остановился в нескольких шагах от Мстислава и слегка склонил голову — не в поклоне, но в знак уважения равного к равному и лёгкая, почти незаметная улыбка тронула его тонкие губы.
— Ваш отец был человеком редкой силы духа. Я вижу, что яблоко от яблони недалеко пало. — Геллерт выпрямился, его взгляд стал острее, проницательнее, а рука протянулась вперед в приятном приветствии соратника. — Позвольте поблагодарить вас за гостеприимство в эти... непростые времена. И, возможно, обсудить то, что было, и то, что ещё может быть.
В его словах не было мольбы. Не было отчаяния беглеца.
Был только холодный расчёт человека, который провёл тридцать четыре года в подготовке к тому, чего никто не ждал.
К возвращению.
Поделиться420.04.2026 15:09:09
- Миром правит сила.
Мстислав сидел на берегу огромного, бескрайнего озера, одетый в тонкую черную рубашку. Рядом - сидел мужчина, седовласый, строгий, мрачный. Александр Покровский. Жесткий. Коллеги по министерству - его побаивались, но члены семьи - одновременно любили и безмерно уважали. Человек-порядок. Говорят, привычки определяют личность. В случае Александра Покровского - это было абсолютной правдой. Он всегда просыпался в 6:30 утра, читал, что-то изучал, много времени проводил на свежем воздухе, поддерживая в тонусе свое тело.
Мстислав только что закончил Колдовстворец и теперь ему предстояло решить, чем же он будет заниматься. Вариантов было всего два: дальше играть в квиддич или пойти по стопам отца.
- Миром правит сила, - повторил Александр. - Запомни это. Мы - маги, вершина эволюции. И именно нам должна принадлежать власть.
Мстислав откинул с глаза прядь темных волос и внимательно посмотрел на отца.
- Тогда почему мы скрываемся? Почему позволяем магглам… делать все, что им вздумается?
- К сожалению, не все в магическом сообществе разделяют мою точку зрения, - кивнул Александр. - А один - в поле не воин, даже если он очень сильный волшебник. Но рано или поздно все изменится. Ради общего блага. Сегодня, я расскажу тебе, сын. Расскажу тебе о Геллерте Гриндевальде и той жертве, которую он принес ради общего блага.
***
Мстислав помнил тот день отчетливо, словно это было только вчера. История волшебника, которая предопределила всю его дальнейшую судьбу. История человека, который взял на себя ответственность изменить мир. Он стремился к власти не из гордости, не из алчности, а из жажды перемен. Геллерт Гриндевальд - хотел совершить настоящую революцию.
Ради общего блага.
Но как и многие Великие до него - не был понят. Мстислав - изучил все, до чего мог добраться: интервью с теми, кто знал Гриндевальда, его собственные статьи и размышления. Забавно, но каждое слово и каждая мысль полностью совпадали с собственными мыслями Мстислава.
Когда он читал историю магии, никак не мог понять, почему волшебники позволили более слабому виду загнать себя в подполье. Не мог уразуметь, почему Покровские - могущественное и влиятельное семейство - были вынуждены скрывать свою истинную природу от других дворян царской России. Зачем его семье вообще нужно было скрываться от кого бы то ни было?
К тому же… магглы только и делали, что воевали друг с другом. Мстиславу была отвратительна сама мысль о том, что они устроили массовую резню - мировую войну. Зачем? Один взмах волшебной палочки и лидер маггловского государства стал бы пляшущей на дудке марионеткой. И не было бы десятков миллионов погибших.
И сейчас, приветствуя Гриндевальда, Мстислав никак не мог поверить, что человек, которым он вдохновлялся, снова на свободе. Снова - готов действовать.
Худощавый, изможденный, но все же… гордый, с проницательным взглядом, острым умом и мощнейшей энергетикой - Гриндевальд был именно таким, каким Мстислав его представлял. Масштабным. Сильным. Независимым. Даже долгие годы в ужасной холодной тюрьме - не сломали его.
— Ваш отец был человеком редкой силы духа. Я вижу, что яблоко от яблони недалеко пало. Позвольте поблагодарить вас за гостеприимство в эти... непростые времена. И, возможно, обсудить то, что было, и то, что ещё может быть.
Мстислав по-настоящему вдохновлялся только двумя людьми. Одним - был его отец. Второй - сейчас стоял перед ним в старом имении Покровских.
- Благодарю за ваши слова. Я искренне любил и уважал его, и для меня не может быть большей похвалы. Мой дом - ваш дом. Вы можете пользоваться этим поместьем - в любое время, когда захотите.
Мстислав говорил честно и искренне. Он никогда никому не доверял, но Гриндевальд - особый случай. Человек, который мог изменить все. Который, однажды, был близок к созданию принципиально нового мира, мира, в котором естественный порядок вещей - восторжествовал бы.
- Прошу. Располагайтесь, - Мстислав жестом указал на одно из двух кресел у камина. - Мои слуги - уже готовят ужин. Свежая оленина, печеночные клецки, жаркое с говядиной. Впрочем, если предпочитаете что-то иное, только скажите, они все приготовят. Уверен, вы проголодались в пути. Что касается разговора, можете говорить открыто. Все мои подчиненные - дали непреложный обет, который не даст им раскрыть кому-либо содержание разговоров, услышанных на территории поместья.
Мстислав расположился во втором кресле, плеснул в бокалы вина. Протянул один Гриндевальду.
- И позвольте поздравить вас с освобождением. Вероятно, вы устали в дороге, но - первым делом, хочу выразить свою глубокую солидарность с вашими идеями. Я не понимаю, почему мы должны ограничивать собственные права и свободы из-за тех, кто слабее нас, и с эволюционной точки зрения, и с интеллектуальной, - Мстислав слегка приподнял бокал. - За вас.
Поделиться522.04.2026 16:54:21
Геллерт Гриндевальд принял бокал, и тонкое стекло в его длинных, узких пальцах показалось почти невесомым. Он не сразу отпил, а сначала вдохнул аромат вина — густой, терпкий, пахнущий солнцем и землей, вещами, которые были лишены его на тридцать четыре года.
Тридцать четыре года.
В Нурменгарде время не текло — оно застывало слоями, словно пыль на неживых полках. Сначала он считал дни, выцарапывая их в памяти, но потом перестал. Безумие ходило вокруг него кругами, заглядывая в узкую щель окна, шепча голосами тех, кого он вел за собой и кого оставил. Самым сложным было не отсутствие магии — его магия, запертая внутри, превратилась в его собственную экосистему, согревая тело в ледяные ночи. Самым сложным была тишина. Тишина, в которой предательство Альбуса звучало громче любого крика.
Это не была ненависть. Ненависть — слишком горячее чувство для камней Нурменгарда. Это была глубокая, как океан, печаль о том, что человек, обладавший таким же видением, предпочел комфорт министерских кабинетов и тюремные стены для своего друга истине. Геллерт не выжил бы, если бы поддался отчаянию. Он выжил, потому что превратил свой разум в библиотеку. Он перестраивал свои планы, анализировал ошибки, вел воображаемые споры с величайшими умами прошлого. Он не заставлял охранников подчиняться — они сами со временем начинали бояться его взгляда, потому что чувствовали: за этой физической немощью скрывается интеллект, способный подчинять волю одними лишь паузами в словах.
— Слово «освобождение» звучит для меня пока... неуютно, — голос Гриндевальда был низким, чуть надтреснутым от долгого молчания, но в нем слышалась сталь. — Свобода — это не отсутствие стен, Мстислав. Это возможность действовать. Пока я лишь гость в мире, который едва узнаю.
Он сделал небольшой глоток, и тепло алкоголя окончательно прогнало остатки нурменгардской сырости.
— Я благодарен вам. Не за вино и не за этот прекрасный огонь в камине, хотя и это — дар, который трудно переоценить. Я благодарен за то, что вы сохранили ясность взора, — Геллерт посмотрел Мстиславу прямо в глаза. — Я хочу, чтобы вы знали — я не зря выбрал именно ваше поместье. Мне придётся пробыть здесь какое-то время. Министерские ищейки прочёсывают все знакомые мне места, всех бывших соратников с приближённых территорий. У меня были варианты, где спрятаться. Но я сделал тогда, в сорок пятом, выбор — не тащить за собой в тюрьму тех, кто был со мной из собственного желания, из верности, из единодушия. Я не позволил им разделить мою участь. Не затравил страхом, не обрёк на заключение. Истинный лидер вдохновляет, а не губит своих людей. И, как выяснилось, это было самым верным решением.
Геллерт выпрямился в кресле, его взгляд стал острее.
— Мир за эти годы шагнул далеко вперёд, Мстислав. Гораздо дальше, чем я предполагал, сидя в башне. Я успел понять лишь малую часть, но уже этого достаточно, чтобы осознать — мы отстаём. Катастрофически отстаём. Магглы не сидели сложа руки тридцать лет. Первое десятилетие они зализывали раны после миллионных потерь второй мировой войны. Но затем... они начали искать способы не допустить повторения. Развивали технологии. Оружие. Средства коммуникации.
Он наклонился вперёд, его голос стал тише, но напряжённее.
— И вот в чём ирония — пока мы, волшебники, цеплялись за традиции, за старые методы, магглы эволюционировали. Мы скатываемся в пропасть, и скатимся туда окончательно, если позволим таким, как этот новый Темный Лорд, уничтожать волшебников, в чьих жилах течёт маггловская кровь. Вы правы — магглы не должны стоять выше нас. Один взмах палочки, и любой мировой лидер станет марионеткой, исполняющей наши желания. Но...
Геллерт сделал паузу, его пальцы сжали ножку бокала.
— Я больше не согласен с тем, что магглы слабее интеллектуально. Их технологии порой дают им преимущества, которых у нас нет. Нам для общения нужны совы — им достаточно поднять трубку телефона, если я правильно понял название устройства, что слышал за эти несколько дней пути. Их технологии ускоряют жизнь, делают её эффективнее. А мы? Мы живём почти как в прошлом веке. Застряли в нём.
Он откинулся на спинку кресла, глядя в огонь.
— Мои взгляды не изменились в части приоритетов — волшебники должны занять своё законное место. Но я хочу понять, как далеко зашли магглы. Стоит ли нам перенять что-то из их технологий? Адаптировать для магического мира? Или их оружие, созданное для возможной новой войны, несёт угрозу всему, особенно нашему миру, спрятанному трусами в министерствах?
Геллерт повернулся к Мстиславу, его взгляд был пронзительным.
— Но больше всего меня тревожит не развитие магглов, а деградация наших. Министерство Англии... они всегда были трусами, но сейчас они позволяют какому-то «Темному Лорду» превращать нашу идею в вульгарную резню. Я слышал о нем. Он одержим чистотой крови? Это мелочно. Это путь в тупик. Какая разница, какова природа твоих предков, если ты используешь магию лишь для того, чтобы запугать соседей? Мы же хотели другого. Мы хотели построить мир, где магия — это свет, ведущий человечество, а не нож в подворотне. Мстислав, Британия сейчас — это пороховая бочка, где безумец играет с огнем, а Министерство прячет голову в песок, надеясь, что их не заметят ни магглы с их радарами, ни последователи этого Лорда.
Гриндевальд поставил бокал на столик и внимательно посмотрел на хозяина дома.
— Расскажите мне подробнее о том, что происходит в Англии. Кто этот человек, называющий себя «Лордом»? Насколько глубоко он запустил свои когти в структуру власти? И самое главное... магглы. Насколько далеко зашли их технологии уничтожения? Я видел тени второй мировой... я боюсь, что следующая война, которую они затеют между собой, сожжет и наше небо, как бы глубоко мы ни зарывались.
Отредактировано Gellert Grindelwald (22.04.2026 16:54:37)

















![de other side [crossover]](https://i.imgur.com/BQboz9c.png)

























