Gellert Grindelwald| Геллерт Гриндевальд

--
Daniel Craig

Возраст:
√ 29.01.1881, на 1979 год - 98
Статус крови:
√ Чистокровный
Образование:
√ Думстранг 1892-1899, не окончил

Род деятельности:
√ После побега в январе 1978 года деятельность Гриндевальда носит скрытный, но стремительный характер. Он действует как гроссмейстер, вернувшийся к доске в середине партии.
Сбор Аколитов: Геллерт использует сохранившиеся связи по всей Европе. Он находит постаревших последователей и их амбициозных потомков, вербуя их не страхом, а своим непревзойденным красноречием и видением величия.
Поиск утраченных артефактов: Одной из приоритетных задач является возвращение контроля над Дарами Смерти. Несмотря на отсутствие Бузинной палочки, он ищет альтернативные источники древней магии, которые могли бы нивелировать превосходство Дамблдора.
Политические манипуляции: В отличие от Волдеморта, Гриндевальд делает ставку на магическую дипломатию и перевороты внутри европейских Министерств. Он создаёт условия, при которых магическое общество само захочет «сильной руки» для защиты от британской угрозы (Пожирателей), надеясь, что этой рукой станет он сам.
.
Лояльность:
√ Гриндевальд не примкнул ни к одной из существующих сторон конфликта. Его лояльность принадлежит исключительно собственной концепции «Ради Общего Блага», которую он переосмыслил за десятилетия заточения, но не оставил.
Отношение к Волдеморту: Геллерт презирает радикальный фанатизм Пожирателей Смерти и их ставку на «чистоту крови». Для него это мелочные предрассудки, мешающие истинному возвышению магической расы над миром маглов. Он видит в Реддле талантливого, но глубоко заблуждающегося и вульгарного тирана.
Отношение к Дамблдору: Его лояльность к Альбусу — сложная смесь старой привязанности, интеллектуального соперничества и затаённой обиды. Гриндевальд официально находится в оппозиции к Ордену Феникса, но его истинные цели могут внезапно совпасть с их интересами, если это поможет устранить «выскочку» Волдеморта.
Цель: Восстановление своей сети сторонников и формирование новой политической силы, способной предложить магическому миру альтернативу между хаосом Реддла и стагнацией Министерств.
Википедия:
√ссылка на Вики

Краткая информация:

1. Небольшое отличие от заявленной каноном информации: дружба Альбуса и Геллерта с момента их знакомства продлилась не 2 месяца, а 2 года (июль 1899 - август 1901). А дальше всё развивалось по известному сценарию.
2. Январь 1978 г.: Побег из тюрьмы Нурменгард.

Пробный пост

Скука. Она не приходит как грузная тупая глыба, нет. Она просачивается медленно, словно ядовитый дым сквозь трещины в камне. Сначала это лишь легкое ощущение пустоты в конце дня, когда занятия окончены, а долгие северные сумерки еще не поглотили свет полностью. Затем она начинает зудить под кожей, постоянный, неосознанный раздрай — как забытый шепот, который невозможно расслышать, но от которого нельзя отделаться.
Дни в родном доме, под присмотром холодного, невысказанного отца, превратились в однообразную череду ничего. Гриндевальд шатался по комнатам, по запущенному саду, где даже волшебные растения казались увядшими от этого всепроникающего бездействия. Его дарование, эта дикая, живая сила, что рвалась из пальцев и мысли, теперь томилась внутри, бесцельная и неоцененная. Она булькала в крови, требуя выхода, применения, хоть малейшего искривления реальности — но здесь, в этом доме молчаливого осуждения, даже магия была скучна, редуцирована до бытовых, мелких фокусов, которые отец допускал с недовольной гримасой. А затем ссылка. Вон из дома, долой с отцовских глаз под крыло пожилой женщины — родной бабушки, за которой требовался теперь уход и это легко на руки Геллерта.
Он чувствовал, как время, обычно столь гибкое для него, здесь затвердевает, становится тяжелым и линеарным. Каждый час был похож на предыдущий: чтение книг, уже изученных вдоль и поперек; наблюдение за тем, как пыль садится на семейные портреты; как бабушка делает во сне опасные всхрипы; тихие, полные недоверия взгляды отца в памяти, видевшего в сыне лишь позор, принесенный исключением. Исключением! Как смешно. Дурмстранг был слишком тесным, слишком узким в своих догмах, чтобы вместить то, что он, Гриндевальд, начинал ощущать как свое предназначение. Но здесь, в этой ссылке с глаз долой, не было даже пространства для гнева — лишь томительное, выматывающее бездействие.
Скука разъедала дни, превращая их в мягкую, бесцветную массу. Она высасывала яркость из мира, делала звуки приглушенными, краски — серыми. И самое ужасное — она начинала разъедать его самого. Мысли, обычно острые и ясные, теперь порой кружились впустую, возвращаясь к одним и тем же, бесплодным размышлениям. Руки, способные сотворять невероятное, безвольно лежали на столе или сжимались в кулаки от бессилия, пока волшебная палочка лежала рядом, а не в руке. Он был как великолепный инструмент, запертый в футляр и забытый в чулане.
Сегодняшнее утро было таким же, как и две недели до этого. Лекарства, завтрак, скука. Дом бабушки пропах пылью столетий, сушеными травами и тем особым, удушливым запахом старости, который Геллерт презирал больше всего на свете. Старуха спала в кресле, приоткрыв рот, и мерное тиканье напольных часов в холле ввинчивалось в мозг, словно раскаленная игла.
"Секунда. Еще одна. Еще пятьдесят лет такой жизни — и я стану этим скрипучим полом", — подумал он, чувствуя, как палочка в кармане едва ли не жжет бедро.
Ему нужно было пространство. Не эти узкие коридоры, а простор, где магия не будет биться о стены, как пойманная птица, где будет место его идеям, его мыслям и будут те, кто поддержит сформированные им взгляды. Гриндевальд скользнул к двери, едва касаясь половиц, и вышел в июневое пекло Годриковой Впадины. Прямо в том, в чем был, в летних домашних брюках и футболке, даже не пытаясь смотреть в сторону мантии или иной утяжеляющей одежды. Зной ударил в лицо, но это было лучше, чем затхлость дома. Он шел быстро, почти бежал, подальше от аккуратных изгородей и вежливых приветствий лавочников и местных жителей. Гнев, копившийся неделями — требовал выхода. Нужно было пространство. Пустырь. Поле. Глухой лес, где можно было бы крикнуть, не боясь чужих ушей. Он хотел швырнуть заклятие в небо, чтобы расколоть этот лазурный купол, хотел увидеть, как огонь пожирает сухую траву.
Он вышел к ручью, надеясь найти там уединение для своего маленького катарсиса, но замер, услышав голоса. Дети. И кто-то еще. Как не вовремя. Геллерт притаился за густыми ветвями ивы, щурясь от бликов на воде. Увиденное заставило его замереть. Высокий юноша —может быть даже его ровесник — сидел на бревне в окружении завороженной детворы.
"Местный герой? — Гриндевальд криво усмехнулся, уже готовый презрительно фыркнуть. — Очередной любитель дешевых эффектов.".
Но когда юноша взмахнул палочкой, и вода в ручье превратилась в хрустального лебедя, Геллерт подался вперед. Это не было простое заклинание левитации или трансфигурации. В движениях незнакомца чувствовалась пугающая легкость, математическая точность и та искра истинного могущества, которую Гриндевальд узнавал безошибочно. Это был хищник, притворяющийся домашним котом. Юноша развлекал детей бабочками, сотканными из воздуха, и смеялся — но в его глазах, как показалось Геллерту, отражалась та же тоска, что грызла его самого. Тоска гения по равному. Гнев внутри Геллерта вдруг сменился холодным, азартным любопытством. Интерес пересилил желание разрушать.
— И это всё, чему учат в хваленном Хогвартсе? Слишком хрупко, — произнес Гриндевальд, выходя из тени деревьев. Его голос, низкий и уверенный, разрезал детские возгласы, как нож — бумагу. Геллерт не сводил глаз с незнакомца. Он медленно достал свою палочку — жест, выверенный тысячами тренировок. Короткий, почти небрежный взмах в сторону бабочек, которые всё еще кружили в воздухе.
В то же мгновение мягкий серебристый свет бабочек вспыхнул ослепительно-белым пламенем. Они не сгорели — они превратились в крошечных огненных драконов. Существа размером с ладонь с яростным писком рванулись вверх, описывая сложные спирали, оставляя за собой шлейфы золотого дыма, а затем, по команде Геллерта, спикировали к воде. Там, где их пламя касалось ледяного лебедя Альбуса, поднимался густой пар, но птица не рассыпалась. Напротив, драконы окружили её, создавая вокруг водяной фигуры ауру кипящего золота.
— Эстетика — это важно, — Геллерт остановился в нескольких шагах от Альбуса, глядя на него в упор и прислушиваясь к детям, ожидая восхищения в свой адрес. — Но магия без воли и амбиций — это всего лишь кружева на похоронном саване. Не так ли?
Он едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли дружелюбия — лишь вызов.

Дополнительная информация:
Есть ли у Вас на проекте второй персонаж или маска?
√ да (Sabrina Greengrass)
Связь с вами
√

Где вы нас нашли
√