Зелёное пламя в камине взметнулось ровно в назначенный час. В Министерстве магии, где, казалось, даже опоздание должно было являться с правильно заполненной формой, это, вероятно, могли счесть добрым знаком. Лоренцо Витале, однако, не имел привычки доверять знакам, особенно в зданиях, где их было слишком много.

Он шагнул из камина спокойно - не вывалился, не закашлялся, не стал сердито отряхивать с себя дорожный пепел, как это делали некоторые волшебники, будто каминная сеть лично оскорбила их достоинство. Сначала он отошёл в сторону, освобождая проход следующему прибывшему, и только потом стряхнул с рукава несколько серых крупиц. Пепел поддался не сразу, словно тоже имел британский характер и считал поспешность дурным тоном.

Атриум встретил его шумом. Камины по обе стороны зала вспыхивали один за другим, выплёвывая ведьм и волшебников с портфелями, свитками, клетками, зачарованными сумками и лицами людей, которым утро уже успело что-то испортить. Над головами проносились фиолетовые служебные записки. Одна из них сердито кружила над пожилым волшебником, пока тот пытался сделать вид, что не замечает её. У стойки дежурного посетитель доказывал, что его палочка вовсе не искрила, а «просто выражала несогласие с процедурой проверки».

Лоренцо задержал взгляд на этой сцене всего на мгновение. Британцы, как он уже успел понять, обладали редким даром: даже беспорядку они умели придавать вид старинного обычая.

На нём была тёмная дорожная мантия, под которой виднелся серый костюм. Вещи были хорошими, но не кричали об этом. В доме Витале считалось неприличным, когда одежда говорит громче владельца. Шляпу он снял сразу после выхода из камина и держал в левой руке. Правая оставалась свободной не нарочно, но и не случайно. В мире, где незнакомые здания иногда хранят больше опасностей, чем тёмные переулки, хорошие привычки не следовало оставлять на границе.

Он сделал несколько шагов вперёд и только тогда позволил себе осмотреться по-настоящему. Фонтан сиял золотом в центре Атриума - слишком уверенно для места, где совсем недавно, должно быть, научились произносить слово «погибшие» чаще, чем «доброе утро». Фигуры волшебника, ведьмы, гоблина и домового эльфа смотрели на проходящих сверху вниз с тем благодушием, какое обычно бывает у официальных символов: им полагается изображать гармонию, даже если никто не спрашивал, существует ли она.

Но не фонтан притягивал взгляд, а знак Даров Смерти. Чёрный, тонкий, упрямый, он висел в воздухе с неприятным спокойствием. В нём не было пыла свежего нападения, не было грубого вызова, который легко осудить и легче ненавидеть. Этот знак казался хуже. Он будто уже успел стать частью здания: чужой подписью, оставленной на полях министерской книги, которую не могли ни стереть, ни закрыть.

Лоренцо смотрел недолго. Слишком долгий взгляд был бы вопросом. А он не любил задавать вопросы предметам.

У стойки дежурного волшебника проверка заняла несколько минут. Имя, ведомство, цель прибытия, палочка, пропуск. Всё шло по порядку, а порядок в учреждениях часто заменял людям чувство безопасности.

- Лоренцо Витале, - произнёс он, когда дежурный попросил повторить имя.

Перо зависло над строкой.

- Лоренцо… Витэйл?

- Витале, - мягко поправил Лоренцо. - Последняя гласная не украшение.

Дежурный покраснел с таким видом, словно ошибся не в фамилии, а в международном договоре.

- Прошу прощения, сэр.

Лоренцо чуть наклонил голову. Ошибка была мелкой. Мелкие ошибки редко стоили внимания сами по себе. Но они кое-что говорили о людях. Об усталости, спешке, небрежности, страхе сделать хуже. Сейчас в Министерстве, судя по лицам, всего этого хватало с избытком.

Пропуск оказался некрасивым.

Он прикрепил его к мантии без возражений. Человек, прибывший в чужую страну по официальной линии, должен был уметь носить на себе чужие правила, даже если они выглядели как значок посетителя, придуманный человеком без милосердия к глазу.

Фамилию встречающего ему сообщили заранее.

Без имени. Без описания. Без всяких полезных мелочей, которые иногда позволяют понять человека до того, как он заговорит. Только фамилия, отдел и указание, что сотрудник встретит его в Атриуме. Впрочем, этого было достаточно. Министерства, как и старые семьи, не всегда считали нужным объяснять больше, чем формально требовалось. Разница заключалась лишь в том, что старые семьи хотя бы делали это красивее.

У назначенного камина действительно ожидал молодой волшебник. Лоренцо не стал приписывать ему больше, чем видел: молодой, собранный, находился там, где должен был находиться встречающий.

Он направился к нему, не ускоряя шага.

В толпе Министерства это было почти искусством - идти без спешки и всё же не мешать движению. Лоренцо привык к большим домам, узким коридорам и помещениям, где каждый взгляд что-нибудь значит. Он знал, что стоит человеку начать проталкиваться, и он уже проиграл часть достоинства. Стоит начать ждать, пока его пропустят, - проиграл другую.

Он остановился на вежливом расстоянии и слегка склонил голову.

- Мистер Флинт?

Английский у него был чистым, но не без следа Италии: мягкость в гласных, осторожная расстановка пауз, привычка не бросать слова слишком быстро. Лоренцо не пытался говорить так, будто родился в Британии. Слишком старательно спрятанное происхождение обычно видно лучше, чем открытое.

- Лоренцо Витале. Благодарю, что встретили.

Фраза была простой, но произнесена так, будто встреча иностранного коллеги в Атриуме не являлась неприятной обязанностью, спущенной сверху, а была частью вполне достойного служебного церемониала. Вежливость, если ею пользоваться правильно, часто заставляла людей либо выпрямляться, либо теряться. Оба исхода могли быть полезны.

На мгновение Лоренцо снова перевёл взгляд к чёрному символу в воздухе.

Не слишком долго. Ровно настолько, чтобы внимательный собеседник заметил, что знак замечен. И ровно настолько, чтобы невнимательный мог счесть это случайностью.

- Ваше Министерство производит впечатление ещё до начала экскурсии, - сказал он.

Слова звучали безупречно учтиво. Почти как комплимент. Почти - хорошее слово. В дипломатии оно иногда стоило больше, чем «да» или «нет».

Лоренцо снова посмотрел на Флинта.

- Мне сказали, вы поможете мне сориентироваться. Основные отделы, порядок доступа, необходимые лица, ненужные двери.

Он позволил себе короткую паузу.

- Последние, как правило, оказываются самыми важными.

Мимо них пролетела служебная записка, сложенная в самолётик. Она сделала круг, потеряла высоту, врезалась в мраморную колонну и с явным упрямством полетела дальше. Где-то у лифтов ведьма громко сказала, что её заставляют ждать уже семь минут, а она «между прочим, не декоративный гоблин». Лифт звякнул и объявил второй уровень таким голосом, будто сам был этим обстоятельством глубоко недоволен.

Министерство продолжало жить: шумное, позолоченное, встревоженное и очень старательно делающее вид, что всё находится под контролем.

Лоренцо чуть повернулся, оставляя собеседнику возможность выбрать направление.

- Прошу, мистер Флинт. Ведите.