Мерзкая штука - утро в Лондоне. Не потому что утро. Утро само по себе вполне приличное явление, если встречать его в правильном месте: в собственной постели, в дорогой мантии на голое тело, с остатками Огдена на прикроватном столике и чьим-нибудь раскаянием за вчерашнее безобразие. Но утро среди магглов - это уже пытка. Никакого вкуса, никакой тишины, никакого уважения к людям.
Я аппарирую между двумя зданиями, чуть качаюсь на месте и сразу выпрямляюсь, потому что падать после аппарации - удел тех, кому в детстве не объяснили, зачем у волшебника позвоночник. Поправляю мантию, убираю полуторафутовую палочку под неё и осматриваюсь. Магглы не видели. Разумеется, не видели. Эти полулюди оказались достаточно разумны хотя бы для того, чтобы не ставить окна в узких проходах между домами. Мелочь, а приятно. Можно даже записать им один балл в общую книгу бесполезного вида.
Я выхожу из проулка на широкую улицу, и утреннее солнце тут же бьёт мне в глаза. Железные маггловские кареты ревут, скрипят, чадят и тащатся по дороге, как стадо больных гиппогрифов. Я чуть сутулюсь, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Спокойно, Мейсон. Великому человеку нельзя начинать день с убийства транспорта. Ещё один вдох. Проклятые животные, чего им не спится с самого утра? Выдох. Вечно куда-то суетятся. Воскресенье же на дворе. Нормальные люди либо спят, либо пьют, либо пытаются забыть что было ночью. Иногда всё сразу, если суббота.
Открываю глаза и широко улыбаюсь миру. Прекрасное утро.
- Доброе утро! - кричу я проходящим мимо магглам, чьи дети откровенно пялятся на мою мантию.
Хорошие дети. Сразу видят прекрасное. Может, через несколько лет получат письмо из Хогвартса, и у них появится шанс перестать быть частью этого шумного сельскохозяйственного эксперимента. А пока пусть занимаются своими маггловскими делами. Свиней пасут, яйца собирают, деревья рубят, руками копают землю - что они там ещё делают без магии, бедняги.
Если мне надо в Лондон, я всегда стараюсь появляться здесь ночью или ранним утром. Дай магглам проснуться - и между ними уже не проскользнуть. Живут как муравьи. Лезут друг на друга, строят коробки, забивают улицы. На севере, между прочим, есть бескрайние пустоши. Ставь свою хибару, заводи козу, ори на ветер, никто не мешает. Но нет. Им всем надо сюда. В Лондон. Под ноги мне.
Я быстро прохожу одну улицу, сворачиваю на вторую, потом в какой-то маленький сквер. Было бы неплохо сесть здесь на лавочку и пропустить стаканчик. Или лечь на траву и пропустить бутылку. Здоровая мысль. Но я иду дальше, потому что сегодня у меня дело.
Я выхожу на улицу, где дома выглядят уже менее оскорбительно. Не хорошо, конечно. Не будем разбрасываться комплиментами, мы не бедные родственники на свадьбе. Но хотя бы не хочется немедленно вызвать архитектурный надзор и дуэльного секунданта. Останавливаюсь перед нужным, кажется, домом. Открытая терраса, массивные деревянные балки, двускатная крыша, часть фасада в камне, широкие деревянные ступени, клумбы по бокам. Всё очень прилично. Даже подозрительно прилично.
Я прищуриваюсь.
И как мне понять, тот ли это дом? Где статуи драконов? Где горгульи? Где пещеры, лодки, якоря, обожжённые кости, погребальный костёр? Где хоть один намёк на Гебриды?
Плевать. Если это не её дом, значит, кому-то очень повезло получить визит Мейсона Трэмбли с утра. В жизни людей иногда случаются чудеса.
Я поднимаюсь по ступеням, лениво, но достаточно эффектно. У двери выпрямляюсь, откашливаюсь, поправляю мантию. Можно было бы, конечно, обойтись без двери. Но я понятия не имею, какое окно её. Не хочется испугать бабушку. Или кого они там держат в доме.
Стучу.
Жду.
Может, они спят. Ну, это поправимо.
Стучу сильнее.
А если дверь откроет её мать? Прекрасно. Даже лучше. Любая мать должна видеть, с кем её дочь проводит время: высокий, воспитанный, чистокровный, с работой в Ежедневном Пророке, с лицом, которое само по себе уже рекомендация.
Я достаю палочку. Цветы говорят там, где слова бессильны. А мои слова, конечно, никогда не бессильны, но иногда надо дать миру шанс догнать мысль визуально. Медленно поднимаю палочку снизу вверх, потом плавно веду вправо, описываю полукруг и заканчиваю мягкой линией вниз - ровно так, как показывала предательница МакГонагалл. В руке появляется букет красных роз в чёрной матовой обёртке. Банально? Возможно. Но ведьмы почему-то не делают колдографии с другими цветами. Нет, им подавай розы. Классика. Кровь, бархат, шипы, дорогая упаковка. Ладно. Мне тоже нравится.
Я смотрю на букет, потом на дверь. Слегка наклоняю голову, ещё раз поправляю рукав и стучу снова, уже с тем благородным терпением, которое обычно заканчивается через три секунды.

Я успеваю рассмотреть букет, пока жду.
Красивый вышел. Ровные красные розы, чёрная матовая обёртка, ничего лишнего. Вообще, трансфигурация утром даётся мне почти неприлично хорошо. У некоторых людей в это время лицо выглядит собранным без инструкции, а я стою перед чужой дверью с доказательством собственного мастерства в руке. МакГонагалл, конечно, сказала бы что-нибудь сухое и предательское про превосходно, мистер Трэмбли, но мы оба знаем правду. Непревзойдённо.
Я уже поднимаю кулак, чтобы постучать снова, когда дверь открывается.
И открывает не мать.
Улыбка появляется сама. Сначала я отмечаю свитер, потом длинную тёмно-серую юбку, потом то, как она стоит на пороге - сонная, недовольная, с лицом человека, которому уже испортили утро. Ей идёт. Раздражающе сильно идёт.
Взгляд задерживается на лице дольше. Тёмные волосы, губы, прищур. Кажется, часть моего тела решает проснуться окончательно. Великолепно.
- Спроси лучше, почему я узнал только сейчас, - говорю я и прохожу внутрь.
Эльф появляется рядом почти сразу. Ловкий, молчаливый, без лишнего писка. Уже неплохо. Я снимаю мантию, держа букет в одной руке, потом перекладываю розы в другую, придерживаю обёртку, чтобы не помять, и только после этого отдаю мантию эльфу.
Иду за Лексис по коридору и смотрю по сторонам. Точнее, смотрю на её задницу, а по сторонам уже боковым зрением. Дом, конечно, тоже интересный.
Гостиная оказывается светлой, высокой и слишком спокойной для семьи, у которой в фамильной истории должны быть драконы, ожоги, крики и хотя бы один сомнительный гобелен с чьей-нибудь героической смертью. Камень, лепнина, стеллажи, рояль, старинные часы, зеркало над камином. Всё дорого, со вкусом, даже приятно. Но где драконы? Ни статуй. Ни чешуи. Ни когтей на стене. Просто хороший дом. Почти цивилизованный. Подозрительно.
Лексис говорит, что мама любит коллекционировать, и кивает на статую женщины с луной.
Я смотрю на статую, потом на неё.
- Я тоже коллекционирую.
Не уточняю. Незачем. Захочет - сама спросит. Некоторые вещи не надо выкладывать на стол раньше времени. Особенно если за них вознаграждают пожизненным в Азкабане.
На вопрос о чае или чём покрепче я только хмыкаю. Чай. Издевается. Я уже говорил ей, что думаю о чае.
Она подходит ближе и забирает букет.
Я опускаю взгляд на розы, потом снова на её лицо.
- Символ того, что я умею приходить в дом ведьмы не с пустыми руками.
Наклоняюсь и целую её в щёку. Коротко. В губы было бы лучше. Отстраняюсь первым и делаю шаг в сторону, снова оглядывая комнату.
Камин. Рояль. Статуя. Стеллажи.
Ни одного дракона.
- Мне нужна новая рубашка, - говорю наконец, поворачиваясь к ней. - И я хочу, чтобы ты пошла со мной.
Не прошу. Просто ставлю её в известность своим желанием. Это вообще лучший способ общения с миром: формулировать желания чётко и говорить о них прямо.
Я смотрю на Лексис спокойно, позволяя ей самой оценить масштаб утреннего визита. Потом вспоминаю её вопрос и добавляю:
- Мне молоко. Комнатной температуры.
Пауза.

Я оборачиваюсь на её смешок и смотрю в потолок.
На втором этаже, значит. Ладно. Дракон всё-таки есть. А большой? А что за миниатюры? Как они прячутся? Где? Я вообще не понимаю, что это за миниатюры. Статуэтки оживают от трансфигурации? Ну на такую мощь только Дамблдор способен. Ну и я.
А потом она говорит про острова.
Экскурсия на Гебриды. Для остроты ощущений. Она хочет познакомить меня со своими родственниками? Или посмотреть, как я буду выглядеть среди дикарей и драконов? Отлично буду выглядеть. Вопрос решён.
- Давай в субботу, - сразу соглашаюсь я.
Древний клан, драконы, острова, МакФасти. Уже хочу. Правда, это край мира, и непонятно, что туда вообще надевают. Мантию поплотнее? Сапоги? Шкуру тюленя? Ладно. Разберусь. Главное - не выглядеть человеком, которого ветер может унести. Варвары слабых не жалуют. Я тоже.
На её вопрос про рубашку я смеюсь и опускаюсь на диван рядом с ней. Диван проседает под моим весом, край её юбки касается моего бедра. Рука ложится на спинку за её плечами, пальцы упираются. Удобно. Если мы летим на Гебриды, одной точно не обойдёмся. Но отвечать я не собираюсь. Объяснять, почему только сейчас, - это уже оправдания. Сама не сказала, где живёт. Какие ко мне претензии.
Взгляд уходит к её шее.
Шея, край свитера, волосы рядом с кожей. Я слегка прикусываю нижнюю губу. Пальцы на спинке дивана сжимаются сильнее. Дыхание становится медленнее. Плечо почти задевает её плечо. До кожи рукой меньше дюйма.
Потом Лексис поднимается.
Ткань юбки уходит от моего бедра. Рука остаётся на спинке ещё секунду, уже без смысла. Я разжимаю пальцы. Воздух возвращается в норму. Почти.
Я слежу, как она подходит к роялю. Там что-то шевелится.
- О.
Поднимаюсь следом. Вот теперь утро окончательно имеет смысл. Протягиваю руку, и мелкое чёрное чудовище оказывается у меня на ладони. Тёплое. Лапы сразу цепляют кожу, когти колют подушечку большого пальца. Крыло бьёт по запястью, хвост скользит по ладони. Лёгкое. Цепкое. Недовольное. Морда злая. Хорошая морда.
- Как не настоящие? - спрашиваю я и подношу его ближе.
Пытаюсь погладить по голове. Он дёргает мордой и цепляется сильнее. Пробую по шее. Под пальцем плотная гладкая кожа, маленькое горло ходит от фырканья. Тоже не нравится. Ну конечно.
- Ты просто приделала ящерице крылья?
Звучит логично. Драконы - те же ящерицы. Только больше, злее и с лучшей репутацией. Я осторожно трогаю хвост двумя пальцами. Тонкий, живой, скользит и сразу напрягается. Не тяну. Проверяю. Вдруг отвалится. Было бы интересно. Хвост в руке, дракон в ярости.
У настоящих драконов хвосты отваливаются? Наверное, нет. Жаль. Трёх за лето укротил, а потрогать нормально не додумался. Ошибка. На Гебридах исправлюсь.
- Вафли? - возвращаюсь к её словам и подношу тварь к лицу.
Дракончик фыркает мне почти в губы. Тёплый воздух попадает на кожу. Пасть раскрывается, маленькие зубы щёлкают рядом с пальцем. Я прищуриваюсь и чмокаю воздух перед его мордой. Целовать не буду. Мне губы нужны. Но реакцию проверить надо.
- Давай попробуем твои вафли.
Раз она так быстро согласилась пойти со мной, даже о долге напоминать не пришлось. Можно и поесть. Звучит лучше, чем чай. Точно менее оскорбительно.
Я медленно шагаю в её сторону, не отрывая взгляда от мелкой твари на ладони. Пусть показывает, где у них кухня. Дракончик раскрывает пасть, и я подношу палец ближе. Когти сильнее впиваются в ладонь. Хвост бьёт по запястью.
Ну давай.
Пусть вкусит.

Я фыркаю и смотрю на дракончика у себя на ладони.
- Так новый отрастёт.
Отличный аргумент. Я не тяну. Почти. Просто держу двумя пальцами, чувствую, как тонкая живая линия напрягается и скользит по коже. Дракончик шипит, цепляется лапами за ладонь, когти мелко колют подушечку большого пальца. Милое создание. Злое, маленькое, уверенное в себе. Где они вообще их взяли?
Я иду за Лексис по коридору, не выпуская дракончика из руки. Он переступает по моей ладони, крылом задевает запястье, тычется мордой в палец и пытается понять, можно ли меня есть. Нельзя, конечно. Но пусть исследует. Образование важно даже для ящериц.
На кухню я захожу и почти сразу теряю к ней интерес. Светло, чисто, стол, стойка, шкаф с бокалами, вафли, джемы. Но драконов нет. На первом этаже точно пусто. Значит, рассматривать нечего.
Я возвращаю взгляд к мелкому чудовищу. Оно раскрывает пасть и тянется к моему пальцу.
- У вас в семье все так проявляют симпатию? - смеюсь я и всё-таки отвлекаюсь от дракончика на Лексис.
Подхожу к столу, разворачиваю стул к ней и сажусь. Дерево скрипит по полу. Колено касается её колена под столом. Ногу не убираю. Дракончик остаётся на ладони, а второй рукой я упираюсь в край стола, подаюсь чуть ближе и начинаю щекотать его шею пальцем. Под кожей ходит маленькое напряжённое горло. Он фыркает, дёргает головой, лапы впиваются сильнее.
- Ну давай. Где огонь?
Пальцем провожу ниже, туда, где шея переходит в грудь. Мелочь злится. Хорошо.
Лексис тем временем говорит о порт-ключе, предупреждении, разрешении и прочих вещах, которые люди придумывают, когда можно просто сесть на метлу или ковёр и полететь. Зачем столько забот? Небо большое. Острова не сбегут. Хотя её энтузиазм мне нравится. Только предложил субботу, а она уже начала всё планировать. Быстрая. Редкое качество. Большинство ведьм сначала изображают сомнение, потом ждут уговоров, потом делают вид, что это они решили. Лексис сразу берётся за дело.
Мне нравится.
Я отрываю руку от дракончика и кладу её на спинку её стула. Большой палец цепляется за верхний край, остальные пальцы ложатся с другой стороны, удерживая дерево между ними. Удобно. Стул под моей рукой становится почти продолжением моей руки. Я чуть тяну его на себя, совсем немного, без резкого движения. Достаточно, чтобы расстояние стало меньше.
- Меня устроят оба варианта.
Улыбаюсь и наклоняюсь ниже. Большой палец соскальзывает с края спинки, медленно проходит вниз по дереву, потом задевает ткань на её спине. Лексис совсем близко. Губы рядом. Чай, джем, её дыхание - всё прямо передо мной.
Она спрашивает, люблю ли я сладкое.
Я смотрю ей в губы и отвечаю туда же:
- Только если без сахара.
Резкий укол в палец возвращает меня обратно. Я выпрямляюсь и смотрю на дракончика. Тот всё-таки цапнул. Мелкие зубы держатся за кожу, не сильно, но нагло. Я легко стучу указательным пальцем по его башке. Раз. Потом ещё раз, слабее, дразня.
Палец не убираю. Пусть кусает. Пусть думает, что побеждает.
Я перевожу взгляд обратно на Лексис.
- Не вернулось вдохновение для книги?
Беру стакан молока и отпиваю. Комнатная температура. Отлично. Лучший напиток с утра, если сегодня не суббота.

Я делаю ещё несколько глотков и допиваю молоко до конца.
Никогда не понимал, как можно медленно пить. Огневиски, молоко, вода - какая разница. Сосуд создан, чтобы его опустошили. Всё остальное уже кокетство или слабое горло. Ставлю пустой стакан на стол и улыбаюсь, когда Лексис говорит про второго дракончика.
Не верю.
В доме может быть один такой мелкий вредитель. Два - уже не дом, а заповедник ящериц с крыльями. Причём я до сих пор не понял, как их сделали, если они ненастоящие. Трансфигурация? Игла с нитками? Семейный секрет? Может, этого дракона в детстве увидели магглы, сглазили, и он просто перестал расти.
Мелкий карабкается по моей руке, царапает кожу и цепляется за манжет. Я ловлю его пальцами под грудью, снимаю с рукава и держу чуть выше стола. Он дёргает хвостом, раскрывает пасть и снова пытается дотянуться до пальца. Упрямый.
А потом Лексис наклоняется ближе.
Её пальцы касаются моего подбородка. Лёгкое движение вверх, и я почти улыбаюсь шире. Конечно. Не сдержалась. Сейчас поцелует. Очень правильное решение, давно пора. Но вместо этого она смотрит на шею, и я медленно поворачиваю голову в сторону, позволяя ей рассмотреть лучше. Пусть наслаждается. Шея у меня что надо. У Трэмбли вообще мало слабых мест, и те обычно нравятся ведьмам больше, чем должны.
Пряди её волос задевают дракончика. Тот фыркает, мелко дёргается у меня в руке и цепляет когтями мою ладонь. Я даже не смотрю на него. Всё интересное сейчас выше стола.
Следов, значит, не осталось.
- Значит, придётся повторить, - говорю я и улыбаюсь.
Студенческие отметины на шее меня не пугают. На Трэмбли всё заживает как на Трэмбли. Быстро, красиво и без лишней драмы. Хотя с её лицом, когда она это говорит, можно было бы оставить пару следов из чистой вежливости. Чтобы человек не расстраивался.
Она отстраняется, берёт чай, говорит про русалок, драконов и вдохновение. Я смотрю на неё и улыбаюсь уже шире. Ну конечно. Вот увидит меня рядом с настоящим драконом - книгу допишет сразу. Возможно, ещё и вторую начнёт. Нормальная реакция на сильный материал.
Я аккуратно ставлю мелкое чудовище на стол. Не слишком близко к джему, не слишком близко к вафлям. Пусть живёт. Поднимаюсь со стула и захожу за спину Лексис.
- В Ти-энд-Ти. Потом к Блэквуду, - говорю я, останавливаясь за её стулом.
Кладу обе руки ей на плечи. Сначала просто держу. Большие пальцы ложатся ближе к шее, остальные пальцы обхватывают плечи через ткань свитера. Тёплая. Мягкая. Под тканью сразу чувствуются мышцы. Я нажимаю медленно, не резко, продавливаю большими пальцами место у основания шеи и веду вниз, к плечам. Потом обратно вверх. Кругом. Ещё раз. Сильнее.
Наклоняюсь ниже. Дышу рядом с её волосами. Пальцы расходятся шире, цепляют ткань, сминают её и снова отпускают. Большие пальцы проходят по линии от шеи к плечам, останавливаются там, где тело под руками становится плотнее, теплее. Я нажимаю туда.
- Скоро Хогвартс... - продолжаю у неё над ухом.
Пальцы снова поднимаются к шее. Не касаюсь кожи сразу. Провожу по краю свитера, большим пальцем задеваю место, где ткань кончается. Потом чуть ниже, обратно на плечо. Медленно. Без спешки. Дракончик на столе фыркает, но сейчас пусть ждёт своей очереди на внимание.
Я сжимаю её плечи ещё раз, уже короче, пальцами прохожу к лопаткам и возвращаюсь наверх. Наклоняюсь ближе, почти касаюсь губами волос.
- Другие места сейчас полны магглов с их… отпрысками.
Слово выходит с трудом. Неприятное слово. Во рту после него хочется снова молока. Нет. Огдена.

Я улыбаюсь ей над плечом.
- Я тебе напомню.
Она перехватывает мою руку у своей шеи, и я останавливаюсь. Не убираю пальцы сразу. Даю ей взять, а потом сам забираю её пальцы в свои. Большой палец ложится поверх её ладони, остальные проходят между её пальцами и сжимают. Не сильно. Достаточно, чтобы рука перестала быть просто рукой и стала частью разговора.
Кожа у неё тёплая. Пальцы тонкие, живые, с упрямым маленьким напряжением. Провожу большим пальцем по костяшкам. Задерживаюсь. Нажимаю чуть сильнее и отпускаю. Потом веду ниже, к основанию пальцев, разворачиваю её ладонь в своей и снова накрываю большим пальцем сверху. Она хотела остановить меня. Теперь я просто трогаю её руку вместо плеч.
Лексис поворачивает голову ко мне, и я смотрю прямо в её глаза. Не моргаю. Пусть пробует. Пересмотреть меня у неё всё равно не выйдет. Я всегда побеждаю в таких дуэлях. Даже кошек.
Первое сентября?
Я чуть приподнимаю бровь. Вообще не понимаю, при чём тут первое сентября. Я говорю о нормальных магазинах и мерзких отпрысках, она - о календаре. Утро всё ещё не до конца пришло в себя.
- Предлог к чему?
Взгляд уходит за её другой рукой, когда она тянется к мелкому чудовищу и отодвигает его от джема. Правильно. Ещё не хватало, чтобы эта крылатая заноза испачкалась и потом залезла ко мне обратно на рукав. Я продолжаю держать её пальцы, пока она возится с драконом. Большой палец снова проходит по костяшкам. Раз. Второй. Медленнее. Ладонь скользит в моей руке, но я не отпускаю сразу.
Потом она встаёт.
Обходит стул, оказывается рядом, обвивает мою шею руками и делает шаг ближе. Недостаточно близко. Но уже достаточно, чтобы рубашка, ателье и все эти Блэквуды начали терять важность быстрее, чем мои противники теряют наследство за карточным столом. Её пальцы скользят с моей шеи к воротнику. Поправляет зачем-то, с ним и так всё нормально.
Я смотрю на её руки у себя на воротнике. На пальцы, которые проходят по ткани. На то, как рукав свитера тянется у запястья, когда она двигает рукой. Потом поднимаю взгляд к её лицу.
Рубашка, значит.
Да. Была какая-то рубашка.
Моя рука сама ложится ей на бок. Не тянет. Просто остаётся там, пока она стоит близко. Под пальцами ткань свитера, ниже - движение её дыхания. Я успеваю почувствовать это один раз. Второй. Потом она подмигивает и делает шаг в сторону.
Я даю ей сделать один. Только один.
- Нет, - говорю спокойно.
Ловлю её за запястье у края рукава. Большой палец ложится с внутренней стороны, остальные закрываются поверх. Её шаг в сторону заканчивается сразу. Я сам делаю шаг ближе и останавливаюсь перед ней.
Пальцы разжимаются не сразу. Большой палец ещё раз проходит по внутренней стороне запястья, цепляет край рукава и только потом отпускает. Рука уходит вниз, но я остаюсь там же. Близко. Слишком удобно для человека, которого собирались оставить с драконом, эльфом и пустым стаканом молока.
- Я хочу посмотреть твою комнату.
Смотрю ей в лицо.
- Раз уж ты всё равно идёшь туда.

Я слушаю и смотрю на её губы.
Комната без драконов, запрещённых артефактов и скелетов. Ну разумеется. Я и не рассчитывал увидеть у неё под кроватью тёмный алтарь, привязанного гоблина и миниатюрного Венгерского хвосторога в клетке. Это было бы странно. Не невозможно, конечно. Но странно.
Пальцы у неё всё ещё на моей руке. Лёгкие, настойчивые, слишком довольные собой. Проходят по костяшкам, спускаются ниже, снова возвращаются. Она говорит про секреты, про интригу, про то, что показывать не будет. Очень старается убедить меня, что там ничего нет. Слишком старается.
Я улыбаюсь.
- Слишком долго объясняешь для комнаты, где нет ничего интересного.
Теперь хочется посмотреть ещё сильнее. Не на драконов. Не на артефакты. Не на скелеты. На то, как выглядит место, где Лексис МакФасти просыпается вот такой: сонной, злой, упрямой, с пальцами у моего воротника и с полным отсутствием уважения к чужой выдержке.
Её ладонь поднимается к моей шее, пальцы останавливаются на затылке. Большой палец проходит по линии челюсти, и я на секунду перестаю смотреть ей в глаза. Опускаю взгляд к её губам. Она прикусывает нижнюю, пытается спрятать улыбку, и делает это плохо. Очень плохо. Отлично.
Моя рука ложится ей на талию. Сначала просто держу через ткань. Потом веду выше, к рёбрам, чувствую, как ткань свитера чуть тянется под пальцами. Останавливаюсь. Большой палец делает короткое движение в сторону, остальные пальцы сжимают мягче, чем хочется. Потом рука медленно уходит обратно вниз, к талии, и задерживается там. Место правильное. Убирать не хочется.
Если покажет комнату, буду должен.
Красивый поворот. Она быстро учится. Ещё минуту назад это была моя рубашка, мой долг, моя прекрасная идея. Теперь она уже ставит условия и смотрит так, что явно хочет проверить, насколько далеко можно зайти до ателье.
- Я не против, - говорю я.
Рискну ли я?
После того как я четыре мили шёл среди магглов с утра? После их железных карет, мерзких детей, воскресных лиц и полного отсутствия нормального воздуха? Трэмбли впитывают риск с молоком мамы. Видимо, поэтому молоко мне до сих пор нравится.
- Пошли уже.
Беру её за руку и выхожу с ней из кухни. Дракончик цокает когтями где-то на столе, эльф возится с посудой, розы стоят в центре, как и должны. Всё на своих местах. Кроме нас, но это уже поправимо.
Через несколько шагов я останавливаюсь. Не потому что передумал. Просто её дом - не мой дом. Я не собираюсь угадывать дорогу как тупой родственник на чужой свадьбе.
Поворачиваюсь к ней, не выпуская руки. Мои пальцы проходят между её пальцами, переплетаются крепче.
- Веди, драконья пастушка.